Украденная невеста для бандита

Глава 42

Спустя три недели

Пустота. Одна сплошная пустота и скукота.

Серость и безнадега.

Суд через три месяца.

Адвокат уверен, что если все срастется, то могут впаять непредумышленное в целях самообороны. И может это только пара лет.

Только хрен там Гамзатов этим будет доволен. Всех на уши поставит, чтобы по максимуму.

Хорошо, что хотя бы повезло с сокамерниками. Опять же, Раджаб подсобил.

Хорошо, когда у тебя есть друзья. На них все и держится.

Я стараюсь держать себя в физической форме.

Много спорта.

Много читаю.

Стараюсь не думать о ней.

Это получается хуже всего.

Она снится каждый день.

Разная.

Красивая и нежная.

Желанная и влекущая.

Скромная. Наглая.

Снится, как я беру её.

Снится, как она просит меня сделать с ней…

Блядь.

Не помогают даже отжимания, пока руки не синеют.

Ничего не помогает.

Я хочу её.

И то, что я как сексуальный маньяк- напряженный и голодный, замечают даже ребята.

— Тебе нужна баба, Марат. Организуй. Можешь же… — сказал мне на очередной прогулке один из старших.

Меня тут знали и уважали. Потому что я Шамхаловский. Потому что не палился никогда и вел себя по понятиям. Потому что знают, что здесь я потому, что защищал честь своей женщины. Потому что по их законам это правильно. Люди, попавшие по эту сторону решетки, уже не боятся казенного дома.

Они боятся быть опущенными и униженными. Боятся быть немужчинами. Вот главная философия этого места.

Свобода не в том, чтобы быть по ту сторону решетки. Свобода- чувствовать себя достойным и по понятиям.

— Хочешь, попрошу своего поставщика? Сладкую цыпочку тебе организуют… Чистенькую… Хочешь, девочку достану- целочку…

— Я сам… — хрипло выдаю, чтобы только закрыть эту тему.

Подхожу к зеркалу. Долго-долго смотрю на свои покрасневшие от бессонницы зрачки.

Как объяснить им, что я не хочу бабу. Я хочу конкретную женщину. И даже если выебу половину медицинского училища, то все равно останусь голодным…

И все равно я не жалею о том, какое решение принял.

Одна мысль о том, что моя чистая красивая девочка будет приходить в этот гадюшник, слышать, как скрипят и лязгают железные двери, вдыхать этот смрад преступлений и грехов, напрочь лишает меня способности здраво мыслить.

Фатя рождена для другого. Точка…

И потому я соглашаюсь с идеей старшего выебать дырку. Хотя бы чтобы не было все время стояка. Чтобы… Она должна вести нормальный образ жизни… Возможно, она уже кого-то встретила. Возможно, кто-то за ней ухаживает…

Думаю об этом- и снова хочется сжать кулаки до гематом…

— Шейхасидов, на выход! — строго для виду объявляет надзиратель, исправно поставляющий нам деликатесы и сигареты. Здесь вип-отделение, можно так сказать. И менты все свои, купленные.

Это не плохо и не хорошо. Все люди. Одно дело, когда ты маньяк и педофил. Другое- когда ты сидишь потому, что так предписывает закон, но поступить иначе ты не мог…

Меня ведут по узким коридорам. Темно и мрачно. Грязно-зеленые стены, темные решетки. На отдалении лай собак. Нет ничего красивого, за что мог бы зацепиться глаз и порадоваться.

Только пустота…

Я поворачиваюсь спиной к стене. Руки застегнуты в наручники. Смирно стою, пока открывают тяжелый засов железной двери.

Мы все знаем, это не простая комната.

Это «спальня».

Место, куда приводят випов слить нужду, избавиться от напряжения.

К кому-то сюда приходят жены, но я бы не пускал свою жену в такое место…

А вот шлюху…

Дверь открывается, меня заводят внутрь и быстро расцепляют замок на руках.

Я поднимаю глаза и… матерюсь.

— Блядь, это что?!

Потерянно-растерянный надзиратель рядом что-то блеет сбоку. Ему ведь хорошо заплатили… Два часа не беспокоить… Оставить одного…

Чувствую, как скрепят мои зубы в ярости…

Потому что чертов тюремщик это тоже видит…

И у него тоже слепит глаза от этой красоты…

Напротив нас за столом сидит Фатя.

Обтягивающее черное платье по самое горло. Распущенные волосы. Без укладки. Как она любит. Немного макияжа на глазах.

Она не выряжалась специально для этой встречи.

Но ощущение, что шикарнее, чем все наряженные телки Голливуда на ковровой дорожке.

И этот запах.

Этот, сука, запах, от которого у меня начинает кружить голову…

— Выйди… — цежу я яростно охраннику, чтобы перестал на неё смотреть…

Слышу, как хлопает дверь сзади.

Окаменел. Не могу и шага сделать в ее сторону.

— Зачем ты здесь? — получается сипло.

Словно бы я волк, который только-только научился говорить по-человечьи…

— Сама не знаю, — ее голос тоже дрожит, но она отважно вскидывает подбородок. Самая красивая дерзкая девочка на свете, — мне бы послать тебя на три буквы и начать жизнь с нуля, а я…

Глубоко дышит. Тяжело и часто…

Высокая грудь колышется под черной материей.

Что же ты делаешь со мной, девочка… Я же тебя разорву…

— Встань… — приказываю, лающим голосом.

Она молча повинуется. Но не потому, что прогнулась.

У Фати сегодня своя игра. Я вижу это в решительности ее взгляда…

Подходит ко мне. Замирает на расстоянии вытянутой руки.

А я втягиваю воздух. Её воздух.

И срывает предохранители.

Яростно притягиваю её к себе и вжимаю.

— На хера ты сюда приперлась?! — не целую, кусаю ее за шею, скулы, губы, — на хера тебе убийца?! Я ведь дал тебе зеленый свет, Фатя! На хера?!

— Я тебе уже ответила на этот вопрос… Не знаю, зачем… — выдыхает так же рвано, сама ищет мои губы и находит. Во рту солоновато-медный вкус- это наша кровь от укусов. Дико, ненормально… — хотя вру… Знаю…

Отстраняется. Смотрит на меня.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что отпускаешь меня… — говорит металлическим голосом, облизывая губы, — посмотри и скажи. Что согласен на то, чтобы я… сроила свою жизнь дальше без тебя… Чтобы… Чтобы другой мужчина прикасался ко мне… Трогал меня… Обладал мною…

Она говорит это медленно, четко, выверенно.

А меня всю изнутри корежит.

Я слушаю её и чувствую, как глаза наполняются кровью…

Сука…

Зачем… Зачем она сама сейчас будит во мне зверя…

— Он будет трахать меня, Марат… Я буду рожать ему детей.

— Заткнись… — хватаю её за скулы. Впиваюсь в них пальцами до боли… — зачем ты произносишь это вслух?! Просто иди! Иди, пока отпускаю!

— Отпускаешь?! — кричит она и с силой толкает меня в грудь, — ты думаешь, все так просто?! Сначала украсть, приручить к себе, заставить поверить в сказку, а потом вышвырнуть и сказать- или прыгай на другой член…

— Не произноси это вслух… — скулю я, чувствуя, как меня изнутри гнет от того, что она говорит о том, о чем я даже думать боялся…

— А вот и неправильно, Марат… Я буду говорить… Потому что это та правда, которую ты мне преподнес. Даже не удосужившись в глаза мне посмотреть. Потому что не смог бы все это сказать…

Я отворачиваюсь от нее, чтобы только шею не свернуть.

— Ты сам говорил мне, что между нами должны быть доверие и верность… Сам учил меня этим заветам. То есть все это были просто пустые слова? А разве ты не любил? Разве не говорил, что Марат Шейхсаидов всегда отвечает за свои слова?

Фатя

— Ты знаешь, что больше тебя я никого не любил, — хрипит он, отворачиваясь от меня, — и не полюблю… Фатя, я готов был отпустить тебя, потому что это безопаснее для тебя. Гамзатов бы все равно…

— Гамзатов больше не проблема… — прерываю я его моральную отповедь.

— В смысле? — переводит на меня удивленно-скептический взгляд.

— Не стоит недооценивать женщину, Марат, — усмехаюсь я, отщипывая виноградинку от лозы, которая в составе миленькой композиции вместе с алкоголем стояла на столе. Хорошо же тут отрываются подследственные… Любой каприз за ваши деньги…

Специально медленно размусоливаю ягодку под его взглядом, а потом закидываю её себе в рот…

Он устало-раздраженно, но до безумия напряженно опускается на диван, широко расставив ноги. Я вижу, как топорщится ширинка между ног. Марат сейчас как один накаленный нерв. Это и заводит, и пугает одновременно…

Но как бы мне ни хотелось, как бы тело по нему ни голодало сегодня, я должна отыграть эту партию. Объяснить и… наказать…

Я не вещь.

Я не кукла.

Со мной просто нельзя взять и поиграться…

А потом отдать другому или положить на лавку, чтобы еще кто-то взял…

— Объяснишь, что все это значит?

Я смотрю на Марата- а он жадно на мои губы, грудь, талию…

Да, я специально сегодня оделась так, чтобы подчеркнуть свою природную красоту и грацию.

И от этого ты хотел отказаться только потому, что вечно решаешь все сам…

— Ты никогда не задумывался о том, почему при всей близости к Шамхалу ты не знал о том, что у него на стороне жещина?

Взгляд Марата недоуменный.

— При чем здесь это? Эта идиотка опять тебе докучает?

Он хмурится и напрягается.

— Эта идиотка достаточно уже напакостила всем. Это мягко сказано, — выдаю я горько, — когда она приходила ко мне, я от ужаса всего того дерьма, что она на меня лила, а еще от страха за мальчика и сожалния, что я могла быть причиной проблем, упустила важную деталь, Марат. Она знала про Рустама. Сказала, что это он украл мальчика. Но откуда у нее эта информация? Откуда вообще она могла знать Рустама?

Да, тогда не было времени это рассусоливать и обдумывать… Но… Я все-таки попросила отца рассказать мне то, что он знал про все эти окологамзатовские разборки, в которых и ты фигурировал. От тебя же вечно не дождешься никакой информации… И ненароком он странную вещь мне сказал… Это ведь Рустам застрелил Шамхала, да? А до этого вроде как все эти ваши кровавые разборки угасли… Их старшие потушили, вспомнив про старинный обряд- когда вместо пролитой крови отдают кровь живую, ведь так?

— Что ты хочешь сказать? — продолжал хрипло Марат.

— Руслан, Марат, не сын Шамхала. Он сын Рустама. Вероника работала официанткой в одном из ресторанов Шамхала, где ее заприметил Рустам. Он с ней погулял и… она была беременна. Вот почему закончилась вражда… Шамхал забрал живую кровь Гамзатовых…

— Не… понимаю… — сипло произнес Марат.

— Это была договоренность между Зелимханом Гамзатовым и Шамхалом. Но не факт, что она устраивала Рустама, женщину которого забрали… Из-за этого он и застрелил Шамхала, Марат.

Мужчина пораженно смотрит на меня. Глотает воздух ртом.

— Это… точно?

— Это уже точно… — тихо произношу я, — Алихан с Раджабом за эти недели все пробили. И мы даже смогли расколоть эту идиотку. Самое обидное, что ей этот мальчик не нужен… Она специально с Рустамом синсценровала всю ту тошнотворную историю с его похищением, чтобы тебя выманить… И домой он специально тогда приходил к нам… Угрожал моей матери, что убьет отца, если она не организует нашу с ним встречу тет-а- тет. Специально заставил поверить меня в то, что она не на нашей стороне. Разделяй и властвуй…

— Он хотел тебя… — сипло говорит Марат, — может сначала это и была просто неприязнь или желание мне отомстить, то потом…

Отводит глаза, смотрит на свои руки. Замирает…

— Еще бы… Как можно меня не захотеть…

Я встаю и подхожу к нему. Нависаю сверху. Встаю так, что ноги, обтянутые черным капроном на высоких каблуках, оказываются между его бедер…

Оба замираем.

Это как замедленная съемка.

А вернее кадр, поставленный на паузу.

Не дышу. Потому что если вдохну его запах-сорвусь…

Один рывок. Быстрое движение рук по капрону от коленок к бедрам.

Сжимает властно, поднимает черные, как угли глаза.

Рывок. Заставляет встать коленями на диван.

Ладони на ягодицах. Жадно мнут.

— Ты в таком виде шла по тюряге? — хрипит он в миллиметре от моих губ.

— Да, — говорю твердо.

Рычит и делает резкий рывок пахом в мою сторону, вжимаясь в меня, через ткань.

Чувствую, какая дикая, каменная у него эрекция.

— Я сейчас тебя порву, ты понимаешь?! — вжимает пальцы в мои скулы, фиксируя лицо. Мы впиваемся друг в друга зрительно. Это так остро и так пряно…

Но я держусь, держусь…

— Нет, — выдаю твердо и слегка усмехаюсь.

Марат поднимает на меня вопросительный взгляд, в котором сосредоточено дикое нетерпение.

— Ты мне никто, Марат, — усмехаюсь я, чуть кривя губы, — а я порядочная девочка и не сплю с чужими мужчинами.

Руки на ягодицах больно впиваются в ткань. Его челюсти сжимаются.

— Ты ведь развелся со мной по религиозному обряду, а гражданский мы так и не успели заключить, так что… секс тебе не светит…

Он шумно втягивает воздух носом.

— Выпусти, — усмехаюсь я снова и выкручиваюсь из его объятий. Отхожу на пару безопасных шагов от него.

— И что мне делать теперь? — хрипло говорит.

— Руки в помощь… — снова усмехаюсь я, — и воображение…

Тут же задираю подол узкого платья до талии и скатываю с себя красные трусики. Он жадно впивается в порочный вид- черные чулки на резинках, голый гладкий лобок и красные трусики теперь в моих руках. Точь-в точь в цвет роз, которые он мне привозил…

Кидаю ему.

— Чтобы не забывал, кому ты принадлежишь… — облизываю пересохшие губы.

Нелегко доминировать перед таким мужчиной.

Чего мне это стоило- знала только я. Прошедшая с ним уже и рай, и ад… И понимающая, что дальше легче точно не будет.

Но такова, значит, моя доля.

Быть не просто украденное невестой бандита.

А любимой женой.

Он скомкивает их и демонстративно вдыхает аромат.

Меня ведет от этого движения.

Я бы сейчас же кинулась на него и сама оседлала.

Сама бы прыгала на нем, как остервенелая кошка.

Но…

Я должна наказать его.

Он заслужил…

— В следующий раз возьмешь меня, когда я стану тебе законной женой, Марат. Прости, мне пора на занятия…

— Ты не пойдешь в таком виде на занятия, — хрипит он, расставляя ноги еще шире.

Его член сейчас точно порвет ткань спортивных штанов…

Вот точно…

— А кто меня остановит? Я свободная женщина…

— Фатя… — угрожающим голосом повторяет он.

— Разговор окончен, — поворачиваюсь к двери и стучу.

— Как, так скоро? — спрашивает обалдевший охранник, явно рассчитывающий, что отведенные два часа мы проведем совсем иначе…

— Не понравилась клиенту, — усмехаюсь я так, чтоб Марат слышал и выхожу из комнаты, виляя попой от бедра.