Украденная невеста для бандита

Глава 23

— Как ты? — мамины объятия искренние и тесные.

Мы видим друг друга и на секунду кажется, что все как прежде- искренне и по-доброму, но… уже спустя пять минут разговора появившееся из ниоткуда напряжение между нами еще в тот самый день после моего похищения никуда не девается.

— Нормально, — отвечаю тихо.

Мать внимательно меня сканирует. Ее взгляд с прищуром. До предела внимательный, я бы даже сказала, неоднозначный, с подтекстом.

— Отец сильно переживает за то, что случилось, Фатя… Пару раз скорую вызывали, сердце прихватывало…

Я глубоко вздыхаю, отворачиваясь.

Мне жаль папу, конечно. Но его холодность в день моего похищения стоит перед глазами. Ничего не могу с собой поделать.

Мама берет меня за руку и заводит на кухню. Все здесь такое до боли родное, знакомое… И от того под ложечкой так сильно печет, словно бы туда налили кислоты.

Сажусь за стол, жду, пока она разольет свежезаваренный к моему приходу чай. На столе уже наше семейное любимое лакомство- местный торт-медовик «Дамские пальчики». Интересно, мама сама его готовила или заказала? Вообще, я очень удивлена тому, как органично и просто она вписалась в реалии жизни с кавказцем. Даже у меня получилось бы хуже, не сомневаюсь. И получается…

— Как он с тобой обращается? — повторяет свой вопрос, но уже в другой вариации. Прикрывает лицо руками, качая головой, — как же мы упустили, Фатима… Как ты могла достаться этому животному…

— Мам, если ты про насилие, то его нет, — начинаю раздражаться. Нет, я не защищаю Марата. Просто здесь вообще, как выясняется, нет овечек… Белых и пушистых…

— В постели как?

Я тяжело вздыхаю. Мы никогда с ней не обсуждали такие темы. Сейчас тоже не хочется… Это как-то унизительно, неправильно…

— Он… ждет, пока я буду готова… — почему то выпаливаю правду. Может быть, его хочу оправдать или… не знаю, зачем я это говорю. Говорю- и сразу сожалею.

Зато мама словно бы подпрыгивает на одном месте.

— В смысле между вами ничего не было? — повторяет почти сакральным голосом, прожигая меня своим испытующим взглядом.

— Не было, но очевидно будет, — кисло парирую, желая перевести тему, — ты надолго? Зачем прилетела?

Мать отпивает щедрый горячий глоток.

— Прилетела пораньше, чтобы дом к приезду отца подготовить. Конец лета, отдохнуть ему нужно. В столице духота…

Духота как раз здесь. Так что аргумент сомнительный.

Мне как-то некомфортно. Не знаю, как объяснить это чувство, но интуитивно между нами словно бы предгрозовое напряжение. Мама что-то недоговаривает, я тоже не особо настроена на откровенный разговор…

— Фать, — вдруг прорывает она плотину тяжелой тишины, — мы долго говорили с отцом о произошедшем, долго крутили-вертели, что можно сделать и…

Я удивленно поднимаю на нее глаза. А что уже можно сделать? Я ведь замужем…

— Короче, если честно, я не из-за отца приехала сюда… Просто… Нужно было тебя без подозрений из дома вытащить. Короче…

— Здравствуй, Фатима, — слышу я голос со стороны гостиной.

Недоуменно перевожу глаза на дверной пролет…

— Рустам? Что ты здесь делаешь? — вскакиваю с места, совершенно не ожидая увидеть в доме у родителей своего несостоявшегося жениха.

— Тише-тише, Фатя. Не нервничай, расслабься. Давай поговорим… Лариса, оставите нас ненадолго?

Мать безмолвно выходит с кухни, а я вся подбираюсь.

Сама мысль о том, что я сейчас останусь с ним один на один, кажется кощунственной. У меня почему-то ощущение, что Марат узнает, что сейчас происходит. От этой мысли по спине мурашки.

— Чаем напоишь? — смотрит на меня оценивающе-ироничным взглядом.

— Нет, — отвечаю твердо, — не знаю, что задумали родители, но нам не стоит с тобой разговаривать, Рустам…

Он усмехается.

Породистый, статный, но… Как и в первые наши встречи, этот молодой мужчина не провоцирует в душе ни единой эмоции. Ничего не чувствую, когда на него смотрю. Хотя нет, вру. Чувствую. Страх и раздражение на маму, что она подставила меня под эту ситуацию.

— Я слышал ваш разговор с матерью, — продолжает он, хитро ухмыляясь, — не трогал тебя еще? А что так? Не стоит?

Я брезгливо отворачиваюсь, впиваясь ногтями в свои ладони. Резко подрываюсь с места, но он хватает меня за запястье.

— Тише, Фатя. Говорю же, не кипяшуй, жи есть… Разговор есть. Важный…

— У тебя пять минут, — выплевываю брезгливо в сторону, даже не смотря на него, — по истечении этого времени если не скроешься, я позвоню мужу…

— Мужу… — снова усмехается, — мне вот интересно, а со мной такой же покладистой женой бы была? Все равно, с кем?

— Я не твоя жена. История не знает сослагательного наклонения, слышал о таком?

Снова усмехается.

— Не слышал, но как видишь, от этого не умер. Еще не поняла, что твоя наука на фиг никому не сдалась? Хотя ладно, раз умная такая, слушай. Марат этот сильно твоего отца обидел, а вместе с ним и других людей. С огнем играет. Некрасиво получилось. Неуважительно. Тебе самой приятно, что он твоего папочку по асфальту мордой, как щенка?

Внутри все холодеет. Это тема, которую я все это время старалась подсознательно избегать. Сама мысль-воспоминание об униженном образе отца в тот день, когда Марат заявился сюда с корзиной яблок, была нестерпима.

— Самой приятно, что он твою семью ни в грош не ставит, а тебя… — многозначительно молчит, оглядывает меня внимательно, оценивающе я бы сказала. Я смотрю в пол, но на инстинктивном уровне чувствую этот взгляд, — красивая ты, породистая. Все-таки когда наша кровь с русской смешивается, красивые дети выходят. Если бы ты такой красивой не было, сейчас бы тут не сидел с тобой… Так или иначе, у меня предложение. Предложение от семьи… Лично тебе…

— Лично мне? — поднимаю бровь, — это что-то новенькое. В нашем мире обычно предложения женщинам, да еще и замужним, делать не принято…

— Хватит скалиться, пантера, — хмыкает Рустам, — к тебе, потому что только тебе сейчас решать… С отцом мы с твоим проговорили. Он согласен. Так что дело за тобой. Хочешь освободить отца от гнета Марата? Чтобы он от него не зависел и не был его шестеркой. Да-да, не смотри так на меня. Ты многого не знаешь, но твой Маратик нагнул твоего папочку, как телку. Так, что теперь пальцем на вашу семью показывают за спиной… Так вот, хочешь?

— Ты сначала доскажи, что хочешь сказать, потом задавай вопросы… — витиевато отвечаю я.

— У него в сейфе в доме хранятся бумаги, которые нужно достать… Ничего криминального, Фатя. Просто документы, которые позволят твоему отцу не быть зависимым от зятька… Сможешь достать?

— А ты тут при чем? — спрашиваю подозрительно.

Рустам выпрямляется и становится предельно сосредоточенным.

— Достань документы- и твой отец сможет разорвать вашу связь с Шейхсаидовым. Сейчас его руки связаны, а будут свободны… Он заберет тебя и тогда… мы поженимся… Если оперативно все сделаешь и еще пугливую и неготовую из себя поломаешь, так вообще вернешься ко мне целой…

Я сначала смотрю на него ошалело пару мгновений, не моргая, а потом непроизвольно начинаю смеяться. Сильно, раскатисто. Так, что живот сводит.

— Это типа великая благость для меня, думаешь?! Выйти замуж за тебя?

Рустам предельно серьезен. В отличие от меня, ничего забавного в нашем разговоре и своем предложении он не находит…

— Ты дура, Фатя, если до сих пор ничего не поняла. На хуй ты не сдалась этому твоему Марату. У него уже много лет есть баба и сын от неё, а тебя он украл только для того, чтобы унизить отца и мою семью.

— При чем здесь твоя семья? — говорю, не дыша. От моего псевдовеселья тоже не осталось уже ни следа…

— При том… — выплевывает резко, — тебя с ним ничего не ждет кроме того, чтобы сидеть в этом доме у каньона на отшибе. Ни учиться не будешь, ни жить нормально. Не задумывалась, почему он тебя в столицу республики не перевез, хотя у него там пентхауз с видом на море? Да потому что там живет его настоящая семья. Реальная. Баба его живет, которую он ебет. Ребенок его. Мальчик. Наследник. А ты… В лучшем случае просто игрушкой будешь…

— А тебе зачем на мне жениться? — мой голос сейчас пустой и надтреснутый. Больно. Отчего-то дико больно сейчас.

Рука Рустама тянется к моему лицу. Берет меня за подбордок и поглаживает.

— А ты моя потому что. Мне обещана была. Если бы эта сука… — он скалится, как хищник сейчас. Злой, раздосадованный, раздраженный, — хватит уже быть ребенком, Фатима. Мозги включай. Это не тот Марат, который в тебя был в детстве влюблен, босоногий голодранец с дерева. Это опасный бандит со своими темными мутками, куда он сумел вовлечь приличным уважаемых людей, в том числе и твоего отца. А теперь грязно шантажирует. Нравится быть терпилой? Ты подумай на эту тему. Отец тебя жалеет и не скажет тебе многого, а вот я скажу. Он тебя вырастил и выкормил- а теперь и тебе стоит ему отплатить тем же, а не ярмом унижения на шее быть, став подстилкой Маратовой. Спизди эти бумаги- и мы найдем способ вытащить тебя из этого брака.

— А если… — слова прилипают к небу. Тяжело дышать, — а если не хочу за тебя замуж? Если я вообще не хочу замуж…

Рустам снова хмыкает.

— Ты конечно красивая, но я долго убиваться и просить не буду. Сопри бумаги- и дальше торгуйся с отцом сама. Думаю, убедишь его тебя оставить… Хотя… — снова жесткая мужская усмешка, — ты не забывай, что разведенку мало кто захочет к себе подгребать. Если только любовницей или второй женой…

Снова трогает меня за подбородок. Так, одобрительно, словно собачку.

— Но если проебешь щедрый шанс со мной сейчас, а потом одумаешься, в свои кахбушки (прим. шлюхи) я тебя точно возьму, не переживай…