Украденная невеста для бандита

Глава 43

— Фатя, ты уверена, что правильно поступаешь? — голос Алихана напряженный и взволнованный. Он весь сейчас сам как большая скала мышц.

Словно бы выросший сразу лет на десять.

Я знаю, какие в его жизни жуткие проблемы. И никогда бы сейчас его не трогала, если бы…

Если бы сейчас не решался вопрос моей жизни и смерти…

Потому что без Марата точно смерть…

— Уверена, как ни в чем и никогда в своей жизни…

Он тяжело вздыхает.

_-Ты помнишь, что если что-то пойдет не так, ты сразу нажимаешь на кнопку на поясе, да? И мы сразу придем. Сразу, Фатя… Тут давай без самодеятельности. Если он даже просто голос на тебя повысит, сразу берешь и нажимаешь, усекла?

— Усекла, — кривлюсь я.

— Марат угандошит нас, если с твоей головы хоть волосок упадет. Да что на эту тему говорить, — он раздраженно выдыхает, — он в любом случае угандошит, как только узнает, что мы повелись на твою аферу…

— Вы поступили правильно. Как настоящие друзья. И я знаю, что в случае чего я прикрыта, — пытаюсь подсластить горькую пилюлю.

В душе-то понимаю, что Марат и правда будет в ярости.

Ну и пусть. Пусть хоть побьет нас всех.

Главное, что на свободе…

Зелимхан Гамзатов не изменяет своим ритуалам.

Сейчас два часа дня и он обедает в одном из ресторанов в центре Москвы. Как просто респектабельный уважаемый бизнесмен в летах. Глядя на этого импозантного мужчину, степенного и спокойного, никто бы никогда не мог сказать, что он способен на насилие и даже на кровопролитие…

Алихан напоследок одаривает меня раздраженно- осуждающим взглядом, бегло и совсем не по-мужски, а по-отцовски пробегаясь по моему строгому, но подчеркивающему женственность костюму-букле и высоким шпилькам.

Но чтобы уверенно с ноги зайти в такое место, нужно выглядить безукоризненно.

У фейс-контроля не должно возникнуть вопросов.

Они не должны заподозрить, что я собираюсь нарушить отдых одного из респектабельных гостей.

От меня должна исходить аура красоту, уверенности и праздника… Как от дорого эскорта…

— Добрый день, чем могу помочь? — спрашивает приторно-услужливая девушка на входе.

— Добрый день, меня ждут, — уверенно иду в зал, внимательно сканируя открывающийся вид. Шикарное пространство. Играющая в стороке на арфе девушка-нимфа, вид на изумительный сад, словно бы ты не в центре Москвы, а где-то на лоне природы. Да, определенно, Гамзатов наслаждался своими нечестно заработанными деньгами. А скучал ли по единственно оставшемуся сыну?

— Здравствуйте, Зелимхан Магомедович, — не дожидаясь его приглашения, сажусь за его стол.

Мужчина поднимает на меня расссеянный взгляд, отрываясь от еды. На секунду в нем считывается только чисто мужской интерес, но как только он фокусирует зрение не на моем теле, а на лице, интерес сменяется настороженным удивлением.

— Фатя? Здравствуй. Какими судьбами ты здесь? — усмехается, снова пробегаясь глазами по мне, — с другом? Личную жизнь налаживаешь?

Я замираю на секунду. Ладони холодеют. Через, казалось бы, потолстевши слой кожи просачивается растерянность и робость. Язык присыхает к небу. Но я преодолеваю себя и беру в руки. Сейчас не место для волнения. Потом волнуйся хоть всю жизнь, а сейчас нужно эту самую жизнь спасать…

— Можно и так сказать… — выдыхаю, тянусь к бутылке воды и быстро наливаю себе в стакан, чтобы промочить горло, — я к Вам пришла, Зелимхан Магомедович.

Мужчина поднимает бровь. Наигранно. Все он прекрасно понимает, но нужно ведь уколоть…

— Ты красивая молодая женщина, Фатима. Зачем тебе такой старик, как я… Оглянись вокруг. Можно найти мужчину и помоложе и поздоровее. Разведенная одинокая женщина, так еще и красивая- это подарок для мужчины… Если и он, и она правильно будут расставлять свои хотелки и приоритеты… Знать свое место…

— Мое место возле мужа, — парирую я в ответ, — я так воспитана, Вы ведь знаете… Меня не учили быть любовницей, содержанкой или подстилкой. Учили, что я должна быть верна мужу. Единственному на всю жизнь.

— Ну… так что мешает? — пожимает плечами Зелимхан, а его взгляд темнеет, хоть он и прячет нарастающее раздражение на мое своеволие, отпивая щедрый глоток чая.

— Вы знаете, что мешает…

— Что ты хочешь от меня, девочка? Твой муж убил моего сына. Он должен понести наказание.

Я внимательно смотрю на мужчину. В глаза.

— Вы прекрасно знаете, что это произошло в процессе самообороны… Рустам стрелял первым…

— Это слова Марата…

— Есть баллистическая экспертиза, — перебиваю его я.

— Пусть суд решает, — нетерпеливо машет официанту, чтобы попросить счет.

Ну, уж нет. Я его не отпущу!

— Который Вы купили и запугали…

— Ты нарываешься, девчонка!

— Я говорю правду… У меня много правды, может послушаете её? Разве я многого прошу?

Подходит официант, протягивает банкомат.

Мужчина кривится и думает.

Прикладывает карту к экрану, противный писк сообщает о совершенной оплате.

— Два кофе принеси еще, — вдруг бросает он небрежно и переводит глаза на меня.

Я выдыхаю, хоть выдыхать еще и рано…

— Если бы Марат не украл меня, я вышла бы замуж за Рустама и постаралась бы быть ему хорошей женой, — говорю правда. Потому что так меня воспитали.

— Не знаю, как бы сложилось у нас, но в Ваш дом я пришла бы с открытым сердцем и искренностью…

— Рустама нет… — отворачивается он.

— Да, это правда. Рустама нет… Вы знаете да, что он никогда меня не любил? Знаете ведь? Что сватал он меня только для того, чтобы насолить Марату?

— Что за нелепость… — закатывает глаза, — кто тебе такую чушь сказал…

— Это ведь Рустам стрелял в Шамхала и убил его в Ростове…

Зелимхан замирает и смотрит на меня.

— При чем здесь это? Даже если так, ты тут ни при чем…

— Я- нет… А Марат при чем…

— Марат был просто сошкой у Шамхала, которую он возвысил. У Рустама к Марату тоже не могло быть претензий.

Я наклоняюсь чуть ближе к мужчине.

— И Вы, и я прекрасно знаем, что это не так…

— То, что случилось с вашей женой и маленькими детьми- ужасно, Зелимхан. И та кровавая баня, которую Вы устроили с Шамхалом-тоже ужасна… Старшие были правы, когда предложили остановить кровопролитие живой кровью. И Вы приняли правильное решение… Только почему не согласовали это с сыном? Это ведь был его ребенок и его женщина…

— Что… что ты такое говоришь?

— Мы оба это знаем…

Смотрю, как меняется выражение его лица. Как он начинает покрываться большими красными пятнами…

— Вероника не была женщиной Шамхала. Она была женщиной Рустама. И ждала от него сына. Именно этот сын и стал гарантом прекращения кровопролития… Марат не знал этого. Шамхал понимал, что ему лучше не знать. И потому свято верил, что это ребенок человека, которому он обязан всем… Про то, что в нем течет Гамзатовская кровь, знали только Вероника, Рустам и Вы… И в этой связке, очевидно, только Рустама не устраивало положение вещей…

— Это все не вернет мне сына… — выплевывает сокрушенный Зелимхан.

— Правда… — тихо говорю я, — потому что фатальные ошибки часто приводят к необратимым последствиям… В жизни так бывает… Но… в то же время, Бог часто дает нам если не второй шанс, то утешение…

— И какое же утешение у меня? Моя жена погибла, двое малышей- тоже. Сын убит твоим Маратом… — в его глазах печаль и тоска.

— Марат защищал мою честь… Мне кажется, Вы бы то же самое сделали для своей жены, раз так тяжело перенесли ее гибель… Его не вернуть, вы правы. Но есть его продолжение… В Руслане течет Ваша кровь… И глупо в нынешней ситуации просто взять и забыть об этом…

— Руслан сын Марата… — пренебрежительно выплевывает Зелимхан и отворачивается.

— Я обещаю Вам, Зелимхан Магомедович, что Вы сможете общаться с мальчиком. Думаю, дедушка ему как минимум не помешает. А мы с Маратом… Мы сделаем все, чтобы он не чувствовал себя чужим и ненужным и в нашей семье…

— Ты предлагаешь после всего нам общаться, как родственникам? — усмехается он печально.

— Именно… — Отвечаю я, — не как друзьям, но как родственникам… Тем, кто способен подставлять друг другу плечо, но не обязательно должен друг друга любить… Может быть, этот мальчик специально был послан, чтобы примирить всех и зарыть топор войны…

Зелимхан смотрит на меня. Долго и изучающе. Я молчу.

— И что ты хочешь за это?

— Заберите заявление… Откажитесь от своего маниакального желания посадить Марата надолго и глубоко. Пусть восторжествует справедливость, но по чести… Он оборонялся. Это непредумышленное убийство. На которое пошли бы и Вы, оказавшись в той же ситуации.

Снова тишина.

Мы допиваем кофе, который сильно горчит на языке.

Все нужное уже сказано. Назад слова не воротишь. Как и действия.

Зато можно переиграть будущее. Возможно…

Гуща на дне чашки иссиня-черная и ужасно густая.

Хочется перевернуть её и погадать. Если бы я только умела читать странные замысловатые разводы на стенках фарфора…

— Хорошо. Я подумаю… — отвечает он сухо, кидает на стол пару купюр и уходит первым.