Вероника, я люблю тебя!

Глава 22

Я просыпаюсь от того, что слышу, как у меня над ухом вибрирует телефон. Открываю глаза. Музыка всё так же тихо играет. Я выключаю её. Нащупываю телефон рукой. Смотрю на экран. Марк звонит мне. Время два часа ночи. Чего это он? Не спится? А, ну да, он же работает всю ночь! Думаю, брать ли трубку. Как я могу не взять, если ОН мне звонит? Жму кнопку, чтобы принять звонок.

— Да, — голос у меня сонный.

— Ника, — слышу его нежный голос. — Прости, что разбудил.

Боже, как я рада его слышать! И он так дружелюбен, будто не психанул, не бросил трубку несколько часов назад!

— Мне тебя не хватает, — говорю ему, не могу сдержаться.

— Знаю. Можешь подойти к окошку?

Чего?

— Что?

Он тихонько смеётся.

— Подойди к своему окну.

Он почти шепчет. Я быстро выскакиваю из кровати и делаю два шага, что отделяют меня от окна. Раздвигаю шторы и всматриваюсь в темноту. Ого! Это вообще реально? Там, на улице, в нашем саду, у дуба, который растёт у нас уже много лет, стоит мой красивый парень и машет мне рукой. У меня перехватывает дыхание. Вспоминаю сон, который приснился мне в ту ночь, когда он написал, что не может держаться от меня подальше. Всё в точности, как в том сне. Он, правда, здесь? Я стою и не могу вымолвить ни слова.

— Ника, — слышу снова его голос.

— Ты, правда, здесь?

Блин, что за глупый вопрос, я же его вижу. Может это опять сон?

— Да, я здесь. Выйдешь ко мне?

Конечно, я к тебе выйду! Не могу поверить, что он приехал вот так ночью. Особенно после нашего, мягко говоря, неудавшегося разговора.

— Только оденься теплее, на улице очень холодно.

— Да, да, я сейчас.

Я нажимаю отбой, быстро подбегаю к шкафу и хватаю широкие штаны в полоску и толстовку. Снимаю шорты, но оставляю футболку. Надеваю тёплую одежду. Тапки.

Сердце в груди колотится бешено! Он здесь. Он приехал.

Я тихонько выхожу из комнаты, иду по коридору. В комнате мамы темно и тихо. Дверь, как всегда, приоткрыта. Я пробираюсь в гостиную, оттуда на кухню. Осторожно открываю дверь, ведущую в сад. Выхожу. На улице и, правда, холодно. Ступаю по траве. Иду по тропинке к дубу. Оглядываюсь. Нигде не вижу Марка. Может, мне это и правда только снится? Я захожу за дуб и чувствую, как знакомые руки обнимают меня сзади за талию, заставляя ощутить приятную дрожь во всём теле.

— Марк, — выдыхаю я. Он касается прохладными губами моей шеи.

— Здравствуй, моя маленькая.

Я разворачиваюсь, хочу увидеть его лицо, но на улице так темно, что я вижу лишь его очертания.

— Ты здесь. Так близко. Как ты оказался в саду?

— Я уже говорил, что не могу держаться от тебя подальше. И… я перелез через ваш забор, — тихо смеётся.

Словно и не было нашей недолгой разлуки! Сейчас я чувствую, как сильно мне не хватало его эти дни. Всего три дня, а кажется, будто прошли месяцы!

Мы стоим, сжимая друг друга в объятиях минут пять. Он немного отстраняется. Я вздрагиваю.

— Замерзла, — шепчет он мне на ухо. Нет, я дрожу, потому что ты рядом! Я тяну его вглубь сада.

— Тут есть крытая беседка. Пойдём.

Он кивает. Мы проходим вдоль яблонь и груш и останавливаемся у небольшого строения, нашей беседки, где я почти никогда не бываю. Она расположена между деревьев так, что из дома её не видно. Я открываю дверь, мы заходим внутрь.

— Лампа в дальнем углу, рядом с диваном, — говорю я. Свечу телефоном. Мы подходим к небольшому дивану. Он садится, я устраиваюсь у него на коленях.

— Хочу взглянуть на тебя, — говорит мне Марк, и я включаю настольную лампу. Он смотрит на меня своими тёмными глазами, и я ощущаю знакомый аромат кофе и одеколона. Как же я соскучилась!

— Ты так красива, — голос его тихий и полон нежности. — Я скучал по тебе, малыш.

Блин, я не могу больше сдержаться! Протягиваю руку и убираю прядь его жестких волос со лба. Наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам. Его губы открываются, и языки наши сплетаются в поцелуе. Я чувствую, как по телу прокатывается горячая волна. Так происходит всегда, когда Марк просто касается меня или мы целуемся.

Одного его прикосновения хватает, чтобы я почувствовала желание, жар внутри себя. Чтобы я почувствовала слабость.

Его руки шарят по моему телу, я прижимаюсь к нему как можно теснее. Наш поцелуй становится диким и страстным. Я почти задыхаюсь, но так трудно остановиться! У меня кружится голова. Я слышу его стон и вторю ему.

— Ника, — выдыхает он. — Это просто пытка. Ты меня пытаешь!

Я смотрю на него. Голова, как в тумане. Зачем он оторвался от меня? Я бы вечно целовала его.

— Жарковато стало, правда?

Я улыбаюсь, киваю. Жарко, не то слово. Огонь! Вот подходящее, пожалуй. Я немного отстраняюсь от него.

— Ты сказал, что у тебя много работы.

Он кивает. Чувствую, как его пальцы касаются моей голой спины.

— Да, но желание увидеть тебя было сильнее меня. Я не смог себе отказать. И тебе тоже.

— Я скучала по тебе, Марк.

— Я знаю.

Я отстраняюсь от него. Жадно осматриваю. На нём привычная кожаная куртка и чёрная футболка, джинсы на этот раз тёмно-синие. О, это что-то новенькое!

— Ты сменил цвет брюк!

— Заметила.

— Конечно, заметила!

Вижу жёлтые искорки в его глазах.

— Зачем ты отодвинулась от меня? Иди назад.

— Просто хотела посмотреть на тебя.

Говорю и улыбаюсь.

— Посмотрела, теперь давай, иди сюда.

Я ложусь на спину, кладу голову ему на колени. Марк берёт мои руки в свои.

— Когда ты уедешь?

— Через час или два.

— Во сколько на работу?

Он гладит меня по щеке и убирает прядь волос за ухо.

— Как можно раньше.

— Ты не успеешь поспать из-за меня, — вздыхаю я.

— Ника, ты переживаешь, что я не высплюсь! Как это приятно.

Смеётся.

— Что в этом смешного? — Тихонько шлепаю его по плечу. Надуваю губы. Он перехватывает мою руку и целует ладонь. Я чувствую знакомое тепло.

— Ты невероятно смешная, когда дуешься.

— Не смешная, — спорю я.

Отворачиваюсь от него, смотрю на стену беседки. Он цокает языком.

— Не отворачивайся от меня, Ника.

Он разворачивает меня к себе лицом. Я закрываю глаза.

— Ты смеёшься надо мной, как всегда.

Мне не нравится, когда он надо мной хохочет. Это унизительно.

— Ника, открой глаза и посмотри на меня, — строго говорит он, но я знаю, он не злится. Ещё бы злился! Не я ржу над ним!

Я качаю головой, мол, не открою.

— Не хочешь подчиниться мне?

Голос его нежный, но слова, которые он произносит, заставляют мои глаза мгновенно распахнуться.

— Что ты сказал?

Его губы растягиваются в улыбке.

— Знал, что это подействует на тебя. Ты же у нас такая свободолюбивая и своевольная с недавних пор. Тебе не нравится, когда кто-то пытается командовать тобой, малыш. Твоё противостояние матери доказывает, что ты настроена серьёзно.

Вот, оно что! Применил хитрость?

— Это нечестно, — я вырываюсь.

— А кто сказал, что я буду играть честно, — отвечает он, но замолкает.

— Ника, перестань вырываться!

Ни за что! Я брыкаюсь, хочу встать. Марк хватает мои руки и поднимает у меня над головой. Держит крепко.

— Ты распаляешь меня своим сопротивлением. Меня тянет к тебе ещё сильнее в такие моменты. Неужели не понимаешь? Ты и, правда, очень наивна, девочка.

Он приподнимает мою толстовку и запускает под неё руку. Его пальцы касаются моего живота, потом груди. Эти прикосновения словно обжигают меня. Я перестаю вырываться, и зачаровано смотрю Марку в лицо. Чёрт, он будто гипнотизирует меня! А его слова сильно на меня действуют. Это правда? Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее его ко мне тянет?

Внезапно он поднимает меня и садит себе на колени лицом к лицу. Одну руку запускает мне в волосы, резко притягивая к себе, впиваясь в мои губы своим ртом так, что мне даже немного больно. Другая рука скользит под резинку моих штанов, и я чувствую его горячие пальцы у себя между ног.

— Марк, — постанываю я, сквозь поцелуй, не в силах сдержаться. Прижимаюсь к нему, как можно теснее, желая почувствовать его сильнее.

— Хочешь, чтобы я перестал? — Хрипло говорит он, на секунду отрываясь от моих губ. — Скажи!

Я качаю головой, всхлипывая, ощущая, что движение становится быстрее.

— Скажи, не качай головой.

— Нет, я хочу…, — срывается с моих губ. Мне тяжело дышать. Грудь быстро поднимается и опускается. Я слышу стук своего сердца. Закрываю глаза.

— Чего ты хочешь, скажи, — Марк запрокидывает мою голову чуть назад, целует шею.

Мои губы приоткрываются, но я не могу сказать ни слова. Страсть полностью захватывает меня. Как и его губы снова захватывают мои.

— Ещё немного, Ника, — слышу голос Марка, в перерывах между поцелуями.

Я чувствую, что приближаюсь к вершине, вздрагиваю, с моих губ срывается стон, но Марк ловит его, накрывая ртом мои губы. Звук получается приглушенным, еле слышным.

Марк убирает свои пальцы, и я чувствую пустоту.

— Смотри Ника, — шепчет он, придерживая меня за спину. — Это следы твоей страсти.

Я смотрю на его пальцы. Они покрыты влагой. Моей влагой. Я распахиваю глаза, прикусываю губу. Вот, блин. Зачем он показывает мне это?

— Ты знаешь, как прекрасно, доставлять тебе наслаждение?

Он подносит пальцы ко рту и облизывает их. Ох!

Я качаю головой, но всё вижу по его горящим глазам. Ему правда это нравится. Тяну к нему руки, обнимаю за шею. Кладу голову ему на плечо. Дышу я почти ровно. Он гладит мою спину под толстовкой.

— Будешь ещё сопротивляться мне?

Блин, если каждый раз мой маленький бунт против него будет кончаться чем-то подобным, я с удовольствием буду сопротивляться ему.

— Ты не должен указывать мне, что делать, Марк.

Я не унимаюсь, но это правда. Он знает.

— Я не пытаюсь навязать тебе свою волю, я только хочу, чтобы ты раскрылась мне и себе. Ты постоянно смущаешься. Я хочу, чтобы ты поняла, меня не нужно стесняться.

— Тогда почему ты смеёшься надо мной всё время?

Пожимает плечами.

— Я не со зла. Просто ты такая…

Он замолкает на полуслове.

— Какая? — Мне любопытно.

— Мм, — думает он. — Ты кружишь мне голову, и я делаю то, что не должен. Например, смеюсь над тобой. Ты такая невинная и в то же время чувственная и сексуальная, что я не могу оставаться рядом с тобой спокойным. А я ведь не юнец шестнадцатилетний! Когда ты сопротивляешься мне, я совершенно теряю голову. Мне никогда никто не сопротивлялся.

Сердце моё начинает биться быстрее. Может он расскажет о себе что-нибудь еще? Но он замолкает. Лицо его задумчиво.

— Почему ты замолчал? — Поднимаю голову, смотрю на него. Марк не смотрит мне в глаза. В чём дело? Я протягиваю к нему руки, хочу повернуть его лицо к себе, но он отстраняется. Что за внезапно холодное отношение? Сказал что-то, чего не хотел говорить? Никто ему не сопротивлялся. Так он сказал. Он имеет в виду других девушек? Или за его словами кроется нечто большее?

— Марк, посмотри на меня, — прошу я. Он убирает мои руки, заводит мне за спину. Я хочу вырваться, не получается. Марк крепко держит. Такое впечатление, что он не хочет, чтобы я его касалась. Что это с ним?

— Марк.

— Всё нормально, Ника. Иди сюда.

Он притягивает меня к себе снова. Я не хочу с ним ссориться. Обнимаю его плечи. Мы сидим так долго. Мои глаза закрыты. Я наслаждаюсь ароматом его одеколона.

— Можешь отпроситься у Лидии на выходные? — Внезапно спрашивает Марк. Я нахожусь в полудреме и немного вздрагиваю от его голоса. Смотрю на него.

— Зачем?

Он улыбается. Он снова тот самый Марк, которого я люблю. Нежный, весёлый, игривый.

— Это сюрприз.

Надеюсь, сюрприз приятный. И он не пропадёт куда-нибудь опять.

Прищуриваюсь.

— Приятный, не беспокойся, — гладит моё лицо. — Так отпросишься?

— На два дня?

Кивает.

— Думаю, я смогу. Но тогда надо будет выйти в пятницу.

— А учёба?

— У меня всего одна пара.

— Ого!

Я улыбаюсь. Да, бывает и такое.

— Я позвоню ей утром. А что мы будем делать?

— Съездим кое-куда. И никаких махровых халатов!

— Поедем на две ночи или одну? В пятницу или субботу?

— На две ночи.

Я снова буду спать в его руках? Это так волнительно и так желанно. Молчу.

— Что, боишься, твоя мама не отпустит тебя со мной? — Спрашивает. — Я скажу ей, что мы будем спать в разных комнатах. И я ни в коем случае не буду к тебе приставать или пытаться снять с тебя твою милую пижамку. Могу ещё соврать, что мои пальцы ни за что не коснуться твоей…

Да, он просто издевается! Порочный человек. Я не выдерживаю и смеюсь.

— Прекрати уже, Марк!

Тихонько бью его по плечу. Он ржёт, поднимает руки вверх, мол, больше не буду. Блин, надеюсь, мы не громко смеёмся. Хотя беседка стоит довольно далеко от дома. Не хотела бы я, чтобы мама услышала нас. Так не хочется очередного скандала.

— Мамы постоянно нет дома, часто и ночами тоже. Не мне ей запрещать что-то. Только не теперь. Я сама решу, что мне делать.

Я вполне серьёзна. Марк смотрит на меня, и улыбка играет на его губах.

— Моя независимая девочка, — говорит Марк и целует мою щеку. — У тебя такая гладкая кожа. Он трётся щекой о мою щёку. Я чувствую его жёсткую щетину.

— А у тебя щетина, — шепчу я.

— Больно?

— Нет, мне даже приятно.

— Правда?

— Нет, вру.

Смеюсь.

— Что?

— Не вру. Мне приятно.

Уверяю его.

— Никогда не ври мне. Я почувствую, если соврешь.

Почему-то я ему верю. Он обнимает ладонями моё лицо, смотрит на меня.

— У тебя губы сейчас красные, словно вишни. И немного распухли.

— Это от твоих поцелуев.

Он кивает.

— Я знаю, но не мог удержаться и не поцеловать тебя так. Ты завела меня своим упрямством.

От его слов мне становится жарко. Слишком уж чувственно он их произносит. Я вздыхаю.

— Что такое?

— Ты меня возбуждаешь своими словами, — говорю я, и его брови взлетают вверх.

— Какая откровенность!

Он удивлён, не ожидал от меня таких слов! Я же вечно краснею.

— Ты же сам сказал, чтобы я не смущалась, — пожимаю плечами. — Вот и говорю, что чувствую.

Он закусывает губу.

— Да, мне нравится, что ты высказываешь, что у тебя на уме.

Я игриво улыбаюсь.

— У меня на уме и не такое! Если бы я высказала всё, о чём думаю…

Он озадачен.

— Постой, — понимает он вдруг мою игру. — Ты просто дразнишь меня! Решила вернуть должок. Хитрость, Ника!

Я качаю головой, тихонько постукивая указательным пальцем по верхней губе.

— Ну, не знаю.

— Ах ты, бессовестная девчонка!

Он берёт мои руки и заводит за спину. Наклоняется и целует в губы.

— Я покажу, как дразнить меня! — Начинает меня щекотать. Знает мои слабые места. Но ведь и я знаю. Я быстро наклоняюсь к нему, он ещё не понимает, что я делаю. Я касаюсь губами родинки на его шее. Это действует моментально. Он отпускает мои руки, перестаёт щекотать и обнимает за талию.

— Откровенность за откровенность, — говорю я. — Иначе буду целовать, не переставая.

Ух, я ему урожаю?

— Это чревато последствиями для тебя, — стонет он.

— Меня это не пугает!

Когда я стала такая смелая? Наверное, только что!

— Ладно, ладно! Что ты хочешь знать?

Я немного отстраняюсь, с победной улыбкой смотрю на него.

— Ты думал обо мне, когда меня не было рядом?

— Блин, конечно, что за вопрос!

— Что именно ты думал? Представлял меня?

Я склоняю голову набок. Поднимаю бровь.

— Я делал кое-что другое, — говорит Марк и достаёт телефон из кармана джинсов. Ищет там что-то. Я с интересом наблюдаю за ним. Он улыбается. Разворачивает телефон ко мне и я смотрю в экран. Вот, блин, моя фотография!

— Я сделал это фото, когда ты спала тогда в машине. Не мог удержаться. Ты такая милая, когда спишь.

— Марк, — я делаю недовольный вид, а на самом деле, мне приятны его слова.

— Не вздумай надувать губы, иначе знаешь, что будет.

Я распахиваю глаза.

— Вот тебе откровенность, я смотрел на это фото, вспоминая тот вечер и у меня вста…

Я затыкаю уши. Не хочу слушать его пошлости. Он ржёт и кивает.

— Это правда, я не вру.

— Хватит! — А сама смеюсь.

Он хватает мои руки, целует их.

— Больше не буду.

Обнимаю его. Сидим молча.

— Ника, — слышу его тихий голос. Открываю глаза. Зеваю.

— Я что, опять уснула у тебя на коленях?

— В моих руках. Мне пора ехать назад.

Я привстаю с дивана. Я спала в его руках. Вот почему мне было так хорошо.

— Сколько время?

— Четвертый час.

Я вздыхаю. Ему ехать почти три часа. Киваю.

— Тебе пора.

— Не обижаешься?

— Нет. Спасибо, что приехал.

Мы сидим ещё пять минут. Потом встаём. Я выключаю свет, мы выходим из беседки. Он целует меня ещё и ещё, потом перепрыгивает через забор. Я вижу, как уезжает его машина.

Мне уже не хватает его. Марка впереди ждет дорога, а мне нужно поспать. И пусть будет уже не так хорошо, как с ним. Добираюсь до спальни, и, не переодеваясь, забираюсь в постель. Я засыпаю с улыбкой на губах.