Вероника, я люблю тебя!

Глава 45

Наконец-то настал день, когда я вернусь домой! Как же я рада! Я так соскучилась по нашей квартире, учёбе и работе. С ума сойти можно! Две недели пролежать в больнице! Для человека, который практически никогда не лежал в больнице, коим я и являюсь (если не считать рокового случая в детстве, когда утонул папа), это настоящий кошмар! Правда я редко была одна, со мной всегда был кто-то. И, конечно, он. Мой красивый парень. Марк прошёл со мной от начала до конца все эти дни, и когда мне было тяжело, и потом, когда организм мой начал выздоравливать. Моя голова, которая в первые дни после травмы болела просто невыносимо, теперь почти не болит. Первые дни меня тошнило (последствия сотрясения). Позже это прошло, Слава Богу!

И вот теперь я буду дома. Снова смогу учиться нормально. Смогу опять работать. Хотя Марк против, чтобы я работала. Наверное, он бы хотел, чтобы я была дома и лежала в кровати. Но я уже не могу лежать! Я хочу двигаться! Как можно больше!

После обхода врача, я собираю вещи в сумку, тепло одеваюсь. Погода сейчас почти зимняя. Несмотря на то, что на дворе ещё октябрь. На улице вечерами лежит снег. Он тает днём, когда становится теплее, но вечерами падает опять.

Мне теперь нужно держать тело в тепле, чтобы не заболеть снова. Дмитрий Владимирович, мой врач, говорит, что риск заболеть снова есть всегда. Тело моё ещё не окрепло, поэтому мне нужно беречь себя. Я обещала ему, что обязательно буду соблюдать все его предписания.

— У вас сильный организм, Вероника, но даже за сильным организмом нужно следить. И, кстати, если будут мучить головные боли, не молчите, обращайтесь. С головой шутить нельзя.

Я киваю и прощаюсь с ним. Дмитрий Владимирович хороший врач. Мне повезло, что именно он лечил меня. Я всегда буду ему благодарна. В дни, когда мне было совсем худо, он был внимательным и проявлял заботу. Вряд ли все врачи ведут себя так по отношению к пациентам. Он, скорее, исключение из правил.

Я говорю об этом Марку, а он только фыркает.

— Ты лежала в платной палате, ещё бы он не был внимательным, — ворчит. Ему не нравится, что я хорошо отзываюсь о докторе, который меня лечил?

— Не ворчи, — улыбаюсь. — Ты что, меня к врачу ревнуешь?

— Нет, — слышу короткий ответ.

Улыбаюсь мысленно.

— Вообще-то, Дмитрий Владимирович, довольно симпатичный, — протягиваю я, уже предвкушая его реакцию. Забавно же?

— Ника! — Возмущается Марк. — Ты чего? — Брови его взлетают вверх, а я хохочу. Он явно опешил.

— Ладно, Марк, я шучу, — говорю. Он дуется ещё какое-то время, но потом сменяет гнев на милость. И между нами снова мир.

Единственное, что меня огорчает, это то, что мама так и не объявилась. Но должно ли это меня огорчать теперь, когда я точно знаю, что матери плевать на меня? Если бы это было не так, она хотя бы ответила на звонок или сообщение, которое я ей послала. Да, я сделала это. Решилась ей написать, что заболела и лежу в больнице. Но она, видимо, так и не прочитала смс. Почему я чувствую такую боль, когда думаю о ней? Я хотела бы, чтобы она пришла в больницу. Мы бы поговорили, и быть может, смогли решить наши проблемы. Да, она выгнала меня из дома. Но чтобы я там не говорила окружающим меня людям, в глубине души я скучаю по ней. Она ведь моя мама, в конце концов! И мне жаль, что она меня не любит. «У меня больше нет дочери». Смахиваю слезу.

— Ника, ты готова? — Спрашивает Марк. Он сидит в кресле и наблюдает за мной. — О чём так задумалась?

Пожимаю плечами. Лишь бы он не увидел, что я плачу.

— Так, ни о чём.

Блин, голос просто предатель! Он дрожит и не даёт скрыть мои эмоции.

Марк встаёт с кресла, подходит ко мне. Берёт за подбородок. Изучает внимательно моё лицо.

— Ты плачешь, Ника, — говорит он. — Почему? Жаль покидать эту палату? Не можешь забыть, что тут было? — Оборачивается и смотрит на кровать. Опять его шуточки! Точно знаю, что он имеет в виду.

— Можем повторить напоследок, — он игриво поднимает брови. Я пытаюсь улыбнуться, но не могу. Да что со мной? Я ведь сегодня возвращаюсь домой, зачем думать о грустном?

— Нет уж, — говорю и всё-таки улыбаюсь. — Поехали уже домой.

Он кивает. Забирает мою сумку. Мы выходим. Оказавшись на улице, я вздрагиваю. Погода и правда стоит холодная. Но я вдыхаю прохладный свежий воздух, и мне становится легче. Я не буду больше думать о матери. Она обо мне не думает.

Сажусь в машину, и мы едем. Марк включает мою любимую группу. Я откидываюсь на спинку сиденья и смотрю в окно.

Дорога недолгая и скоро мы уже заходим домой. Как же хорошо снова оказаться в этой маленькой уютной квартире! Я раздеваюсь и обхожу комнаты, кухню, заглядываю в ванну.

— Всё так чисто, — замечаю я Марку. Он раскладывает мои вещи по полкам. Как это мило! — Ты прибрался?

Он улыбается.

— Я знаю, что ты любишь чистоту, вот и решил сделать тебе приятное. Чтобы ты не брюзжала, как я всё здесь запустил во время нашего временного проживания в больнице.

— Это очень мило, спасибо тебе, — говорю, садясь на кровать. Марк закрывает шкаф, подходит ко мне. Садится передо мной на корточки, разводя мои колени. Кладёт ладони на мои бёдра.

— Только не привыкай! Я сегодня же разбросаю футболку и джинсы по полу, — улыбается мне своей очаровательной улыбкой. Я тихонько ударяю его по плечу.

— Даже не вздумай, — возникаю. Тоже улыбаюсь ему. Провожу ладонью по его щеке. Она немного колется. Он не брился два дня. Я знаю.

— Побриться?

Пожимаю плечами.

— Может позже.

Я притягиваю его к себе за плечи, прижимаюсь лбом к его лбу.

Сидим так несколько минут.

— Ты скажешь, почему плакала? — Вдруг спрашивает он. Блин, всё-то ему нужно знать!

— Нет.

— Скажи.

— Нет.

— Ника! — Он отстраняется немного и обхватывает моё лицо ладонями. Я начинаю таять от его прикосновения.

— Я умею убеждать, — упрямо говорит он. — Если ты мне не скажешь, то не рассчитывай на сладкое.

Вот хитрый жук!

— Это шантаж? — Поднимаю брови.

Кивает.

— Я же люблю шантажировать, забыла?

— Это нечестно!

Я вырываюсь из его рук и толкаю в грудь. Он смеётся. Чуть не падает, но удерживает равновесие.

— А сладенького-то хочется? Да, малыш?

— Нет!

Он точно знает, что я его хочу. Но я тоже упрямая, неужели он забыл? Я вскакиваю с кровати и отбегаю от него.

— Врёшь, — говорит и встаёт с пола. Идёт ко мне, но отступаю ещё и ещё, пока не упираюсь спиной в дверь.

— Больше бежать тебе некуда, — злорадно говорит он, ещё и ухмыляется. — Ты попалась, девочка моя.

Он совсем близко ко мне, берёт меня за плечи и разворачивает лицом к двери. Я зажата между ним и дверью. Совсем как в тот вечер, когда мы первый раз занимались любовью.

Марк наклоняется ко мне и целует шею. По спине бегут мурашки, а колени мои дрожат. Его руки шарят по моему телу, останавливаясь на ширинке джинсов. Он медленно расстёгивает замочек и касается пальцами моей кожи. Я вздрагиваю. Он чувствует это. Знаю, он доволен тем эффектом, что производят на меня его прикосновения. Пальцы Марка движутся дальше, к моим трусикам. Моё тело уже горит.

— Хочешь меня, Вероника? — Шепчет он, а сам уже возбужден не меньше моего.

— Скажи, — его палец уже внутри меня, движется медленно, распаляет желание. Марк дразнит, он просто пытает меня! С моих губ срывается стон.

— Да!

Он разворачивает меня к себе, хватает на руки и несёт к кровати. Я стаскиваю его одежду, бросаю прямо на пол. Через минуту мы уже оба обнажены. Наши тела касаются друг друга, а губы сливаются в поцелуе. Он продолжает дразнить меня языком, имитируя то, что должно произойти с нашими телами. Я постанываю, произнося его имя, прижимаю его бёдра к себе. Я просто уже не могу терпеть! Я так хочу почувствовать его внутри, что готова умолять его об этом. А он всё продолжает свою игру. Целует мою грудь, чуть покусывает сосок. Чувствую его горячий язык и вскрикиваю. Он настоящий злодей!

— Марк, — хнычу я. — Ну же!

— Уже не терпится, да? — Улыбается нахально.

Он обнимает мою спину, немного приподнимает от кровати. Я обвиваю его ногами, запускаю пальцы в его волосы.

— Давай же, — требую я, выгибаюсь ему навстречу, поднимаю голову и ищу его губы.

— Сначала обещай, что расскажешь, — шепчет он, не давая себя поцеловать.

Блин, да я тебе всё, что хочешь расскажу!

— Я расскажу, расскажу, — говорю ему то, что он хочет услышать. Лишь бы он перестал меня мучить и дал то, чего так жажду.

— Хорошая девочка, — улыбается он и накрывает мои губы поцелуем. В тот же момент я чувствую его движение вперёд, глубь меня и забываю обо всём на свете. Я испытываю такое наслаждение в его руках, что разум мой затуманивается, а мысли путаются. Я полностью отдаю ему себя, растворяюсь в нём, кричу его имя снова и снова. Мне теперь не нужно сдерживаться, ведь мы дома, а не в больнице. Здесь я могу быть собой рядом с человеком, которого так люблю.

Позже мы лежим в объятиях друг друга. Наши тела покрыты потом. Моя голова покоится у Марка на плече. Он целует мою макушку, гладит спину.

— Ну, так почему ты плакала в палате? — Спрашивает он.

Я знала, что не отстанет. Ему не понравится то, что я скажу.

— Я думала о маме, — тихо говорю я. — О том, что я скучаю по ней. Я хотела бы с ней увидеться и поговорить.

Марк шумно вздыхает.

— Я просто поражён! — Говорит. Как я и думала, он недоволен. — Ника, она наговорила тебе столько гадостей, выгнала из дома! Даже ни разу не позвонила тебе, пока ты живёшь здесь! И трубку не брала, когда ты хотела сообщить, что лежишь в больнице с травмой головы. Как можно скучать по такому человеку?

Я прикрываю глаза. Он прав, но что я могу поделать? Я так чувствую.

— Малыш, эта женщина не стоит ни одной твоей слезинки, ни одного твоего переживания, — продолжает он, прижимая крепче к себе. — А тебе, между прочим, нужен покой, ты ещё не окрепла после травмы и простуды. Я помню, как плохо тебе было первые дни. Не хочу, чтобы ты опять страдала!

Мне дороги его слова, но и он должен меня понять!

— И к тому же, твоя мать сказала, что у неё нет дочери больше, такое нельзя простить, а ты видимо готова!

Простить её? Смогла бы я?

— Всё это я прекрасно понимаю, но я тоже виновата.

Он фыркает.

— В чём ты виновата?

— Может она сказала это не всерьёз. Может быть, ей просто стало обидно, что я выбрала тебя, а не её. Вот и решила сделать мне побольнее.

— Она вообще не имела права ставить тебя перед таким выбором, Ника.

Он нервничает. Я привстаю немного, натягивая на себя плед.

— Знаю, но ведь у неё тоже есть чувства, наверно нужно постараться понять. Я у неё одна. И, по-своему, она переживает за меня.

Мне кажется, я несу чушь.

Марк встаёт, одевается. Подходит к шкафу, достаёт тёплый свитер. Надевает. Собрался куда-то?

— Куда ты?

Он раздражен, вижу это.

— Пойду, пройдусь. Не могу больше слушать чушь, которую ты несёшь. Как можно понять человека, который выгнал тебя из дома? Который, всю жизнь вытирал об тебя ноги, не давая высказать даже собственное мнение?

— Я…

— Ты слишком наивна, Ника. Иногда это раздражает!

Вот как! Смотрю на него. Он зол.

— Марк…

— А может, ты уже жалеешь, что выбрала меня и не осталась с мамочкой?

Он разворачивается и орёт на меня. Я открываю рот, но не могу и слова вымолвить. Как я могу жалеть об этом?

— Ты так защищаешь её, может, потому что хочешь к ней вернуться? Хочешь бросить меня? Наверное, одумалась, и хочешь прекратить свой бунт. Ведь твоя дорогая мамаша считает, что наши отношения это только твоё маленькое сопротивление ей. Может, это и правда так?

Он завёлся ни на шутку, только из-за того, что я стала защищать мать. Наверное, зря я это затеяла. Но он сам хотел знать, почему я плакала в больнице. А я хотела быть честной. Он стоит и смотрит на меня. Ждёт моего ответа. Как он вообще мог подумать, что я с ним только, чтобы досадить моей матери? Ведь знает, как я люблю его!

— Что ты молчишь? — Кричит он опять. — Ответь мне, что я для тебя? Способ сказать матери нет, сказать, что не будешь подчиняться? Или нечто большее?

Я чувствую, как мои глаза наполняются слезами. Зачем он так кричит на меня? Зачем такой жестокий?

— Ты обижаешь меня, Марк, — шепчу я, чувствуя, как трясется нижняя губа. — Ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Как можешь думать, что ты это мой способ отомстить матери за её холодное и жесткое отношение ко мне? Я ушам своим не верю.

Говорю это и не в силах больше сдерживаться, отворачиваюсь к стене, с головой закрываюсь пледом и тихонько плачу.

Знаю, он здесь. Стоит, смотрит на меня. Слышит, что я плачу. Почему не уходит? Хотел же уйти!

Чувствую, как прогибается кровать под его весом.

— Ника!

Чего? Голос уже абсолютно спокоен. В нем точно живёт не один человек!

— Отстань от меня, Марк, — говорю всхлипывая.

— Ты знаешь, что это невозможно, — шепчет он. — Это не в моих силах.

Его руки подхватывают меня. Я держу плед крепко. Голову не высовываю. Марк садится, прислоняясь спиной к стене, кладёт меня к себе на колени.

— Ника, убери плед и посмотри на меня, — говорит он тихо.

— Нет, — отвечаю. Мой голос глух. Я шмыгаю носом. — Ты всегда обижаешь меня. Ты злой, нехороший человек.

— Может и так. Но ты всё равно, должна убрать этот чертов плед. Прости меня.

Как обычно! Сначала обидит, потом просит прощения, и я прощаю. Это совсем нечестно!

— Ника, — его руки пытаются раскрыть моё укрытие. — Давай же, прекращай закрываться от меня. Выгляни из-под пледа.

— Я не хочу.

— Извини меня, я не хотел всего этого говорить. Я не думаю так, ты просто меня взбесила. Защищаешь мать, когда она так жестоко поступила с тобой! Тебе следует больше любить себя. Ты заботишься о её чувствах, а она о твоих даже не думает.

Говоря это, он просовывает свою руку под плед и нежно ласкает моё голое бедро. По телу прокатывается знакомый трепет.

— Ты извинишь мне мои слова? Или мне придётся заслужить прощение? Учти, знаю много способов, от которых ты будешь в восторге, как и твоё прекрасное тело.

Я резко скидываю с головы плед. Марк улыбается, подмигивает мне. Краснею. О чём он там говорит?

— Знал, что это подействует, ты ужасно любопытная, малыш, — он проводит пальцами по моей щеке. Рука под пледом сжимает меня крепче.

— Ну, так? Что выбираешь? Прощаешь меня или будешь требовать удовлетворения?

Я закусываю губу, представляя его ласки, и видя вспыхнувший взгляд тёмных глаз. Я уже готова выбрать второй вариант, как слышу звонок в дверь.

— Кого это нелёгкая принесла? — Марк поднимает брови.

— К нам кто-то собирался сегодня?

Отрицательно качаю головой. В дверь трезвонят и трезвонят.

— Чёрт бы их побрал! Надо посмотреть кто там. Поднимай свою милую попку, — говорит он мне нежно.

Я поднимаюсь с его колен. Марк закрывает меня пледом. Встаёт с кровати.

— Стоит навалять придурку, который нам мешает!

— Марк!

— Шучу, — поднимает он руки и выходит. Я вскакиваю с кровати, одеваюсь, причёсываю волосы. Выглядываю в окно. На улице теперь светит неяркое солнце. Марк хотел прогуляться? Почему бы нет. И я тоже не против. Подхожу к двери, хочу открыть, но она открывается с другой стороны. Входит Марк, удивлённо смотрит на меня.

— Быстро ты оделась! — Смеётся.

— Кто там был?

Марк проходит в комнату, садится на кровать.

— Сосед, которого бросила жена.

— Опять звал выпить?

— Ага, причём сам уже вдоволь набрался. — Марк проводит рукой по кровати, — продолжим?

— Марк, извинения приняты. Я не обижаюсь больше, — говорю и подхожу к нему.

Он раздвигает колени, и встаю между его ног. Поднимаю его лицо к себе. Марк обнимает меня за талию. Я смотрю на него.

— Ты, правда, прощаешь мои слова?

— Да.

— Тогда поцелуй меня, — просит он, и я не в силах ему отказать. Наклоняюсь и целую его полные губы.

— А что не хочешь ещё сладенького? — шепчет сквозь поцелуй.

Я смеюсь. Блин, конечно хочу!

— Сейчас я хочу пойти погулять.

— Погулять?

— Да. На улице солнце, нет снега и дождя. Я хочу подышать свежим воздухом.

Он кивает. Поднимает мою футболку и целует живот.

Ох, как это приятно!

— Пойдём при одном условии, — мычит он, его язык ласкает мой пупок.

Какое ещё условие?

— При каком?

Он поднимает голову.

— Оденешься как можно теплее.

Я киваю.

— Слушаюсь папочка, — улыбаюсь.

— Ладно, тогда натягивай свои симпатичные тёплые штанишки.

Я отхожу, но он успевает шлёпнуть меня по заднице.

— Куда пойдём?

Я достаю тёплые брюки, свитер, носки.

— Можно прогуляться до парка. Он недалёко отсюда и там красиво.

Я переодеваюсь, а Марк наблюдает за мной жадным взглядом.

— Прекрати так пялиться на меня, — я беру одну из своих футболок и кидаю ему на голову. Чтоб не смотрел. Он ржёт.

— Это не поможет, малыш. Твоё обнаженное тело запечатлелось в моей памяти.

Мне это нравится!

Через пятнадцать минут мы стоим в прихожей. Я уже надела пуховик, ботинки и шарф. Марк расправляет мне волосы и нахлобучивает на голову серую вязаную шапочку. Наклоняется и целует в губы.

— Я уже говорил, что ты в этой шапочке просто симпатяшка?

Киваю.

— Да, сегодня, когда мы ехали домой.

— Мм, ладно. Пойдём.

— А ты?

— Что я?

— Почему не носишь шапку?

— Я шапки не люблю, — пожимает плечами. Он подталкивает меня к выходу.

— Тебе нужно купить шапку.

Я нажимаю кнопку лифта.

— Она у меня есть, просто я её не привез. Я хожу в шапке только когда совсем холодно.

— НАДО приобрести тебе шапку, — упрямо говорю я, пока мы спускаемся.

— Не надо.

Сверлю его взглядом, поджав губы.

— Ладно, ладно, — не выдерживает он и поворачивает голову в мою сторону. — Ты победила, малыш! Купим мне шапку.

Я широко улыбаюсь, закусываю ноготь, глаза мои точно блестят. Он мне уступил!

— Ух, какое у тебя лицо, — смеётся Марк. — Словно получила давно желанную игрушку!

Я показываю ему язык, он быстро наклоняется, хочет поцеловать, но я закрываю рот, плотно сжимая губы. Тогда он берёт меня за подбородок, нажимает большим пальцем и мои губы раскрываются. Его язык быстро проникает мне в рот и находит мой. Наш поцелуй жаркий и стремительный.

— Марк, — постанываю я, и он отрывается.

— Мы приехали, дразнилка. Выходи.

Он берёт меня за руку, и мы выходим на улицу.

До парка мы идём пешком. Он совсем недалеко от нашего дома. В последний раз я была здесь с Ритой и Вадимом.

Мы заходим в ворота, идём по аллее. Тут так тихо и спокойно. Людей почти нет. По пути встречаем всего несколько человек, в том числе влюбленную пару и мамочку с коляской. Она идёт быстро, сильно трясёт коляску и разговаривает по телефону. Марк неодобрительно смотрит на неё. Я наблюдаю за ним, но он этого не видит. Мне тоже не нравится, что женщина сильно трясёт коляску. Что ж там с ребенком-то творится от такой тряски?

Мы доходим до самых дальних лавочек парка. Тут уже видны вторые ворота. Нет никого, кроме нас двоих.

Я сажусь на лавочку, но Марк поднимает меня, качая головой. Он садится и тянет меня к себе на колени.

— Закидывай ноги на лавку, давай.

Я ставлю ноги на лавочку, Марк обнимает меня.

— Знаешь, я вообще-то не расклеюсь, — говорю ему, хотя такая забота мне приятна.

— Малыш, я не дам тебе опять простудится! Тебе хватило! Ты под моим кон… присмотром.

Я гляжу на него.

— Контролем! Вот, что ты хотел сказать, да?

Прищуриваюсь.

— Нет.

— Врёшь!

Он любит говорить со мной так! Мы постоянно спорим друг с другом, потому что оба упрямые.

— Пожалуйста, не придирайся к словам, — просит он.

Я хмыкаю.

— Я не придираюсь!

— Придираешься.

— Нет.

— Блин, у нас, что ни разговор, так спор, — смеётся Марк.

— Точно.

Марк берёт мои руки в свои. Подносит к губам, целует.

— Помнишь, что было в тот вечер, когда ты сюда ходила с Ритой и Вадимом? — Спрашивает Марк.

Конечно, я уже подумала об этом, когда мы заходили.

— Тогда я впервые отведал вкус твоих губ и уже не смог его забыть.

Как красиво он говорит! Разве так говорят сейчас? Вряд ли!

— Правда?

Кивает.

— Ты мне с того вечера и начала сниться.

— Какое признание!

Ведь мне он впервые приснился в ту же ночь! Вот это совпадение!

— Это правда. Ты проникла в мои мысли бесповоротно.

— Ты написал мне в тот вечер.

Кивает.

— Почему?

— Не хотел держаться от тебя подальше и решил помириться.

Я улыбаюсь.

— Ты была рада, что я написал?

— Не знаю, — вру я. Ерзаю на его коленях.

— Всё ты знаешь. Давай, говори.

Он поднимает ко мне лицо.

— Признай, Ника. Ты была рада. Хоть и злилась на меня.

— Нет!

— Ох, девочка моя, опять начинаем игру?

Он поднимает одну руку, осторожно кладёт мне на затылок и притягивает к себе. Облизывает языком мою нижнюю губу, чуть прикусывает, дразнит, но не целует. По моему телу проходит ток. Я освобождаю руку из пальцев Марка и хватаю его лицо. Накрываю его губы своими, раздвигаю языком. Он поддаётся мне сразу.

— Ну, — спрашивает Марк, когда поцелуй заканчивается.

— Да, — признаю. — Я была рада. Да, блин, я улыбалась как дурочка от радости, что ты написал мне. Хорошо, что ты не видел меня!

Мы смеёмся вместе. Сидим в парке долго. Мне не холодно на руках у Марка. Он горячий, согревает нас обоих. Разговариваем о колледже и о его работе. Он говорит, что работы всё больше. И ему, скорее всего, придётся уехать, правда он ещё не знает точно в какие дни. Мне грустно от этого, но я не хочу показывать свою грусть. Работа важна, а Марк любит свою работу. Не хочу, чтобы из-за меня он пренебрегал любимым делом.

Только когда на улице начинает идти снег, мы решаем вернуться домой. Но я беру с Марка обещание, что будем приходить сюда как можно чаще.

Сидеть на лавочке, в руках любимого человека, вдыхать свежий воздух и любоваться окружающей природой, это чудесно, это успокаивает и наполняет счастьем.