Вероника, я люблю тебя!

Глава 28

Почему всегда, когда между нами происходит нечто важное, нам что-нибудь или кто-нибудь мешает? Будь то интимная близость или много значащий разговор? Да что угодно. Это обидно. И несправедливо. Вот и сейчас происходит то же самое. Марк хотел раскрыться мне, рассказать о себе что-то значащее, а нам мешает этот дурацкий звонок. Мне всё равно, я могу проигнорировать его, но Марк уже опять отдалился. Он ничего не скажет.

— Ты посмотришь, кто звонит?

Звонок не прекращается! Телефон трезвонит и трезвонит. Я пожимаю плечами.

— Можешь сам посмотреть?

Он кивает. Встаёт и обходит кровать.

— Это твоя мама.

Ну, кто же ещё? Мама знает, когда позвонить. С другой стороны, она, наверное, волнуется. Я даже записку ей не оставила.

— Будешь брать трубку?

Я не хочу, но ответить всё же надо.

— Да, надо с ней поговорить.

Марк протягивает мне телефон. Он останавливает взгляд на моей голой груди, но только на секунду.

— Я выйду, — говорит он, надевая футболку. Направляется к двери.

— Приготовлю нам завтрак. Ты ведь хочешь есть?

Я киваю. Когда за ним закрывается дверь, отвечаю на мамин звонок.

— Привет, мам.

— Ника, где ты находишься? Тебя не было вечером и ночью. Я звонила Лидии, а она говорит, что ты отпросилась с работы на два дня! Как это понимать, юная леди?

Лидия, конечно, сказала, что я отпросилась. Ей незачем было скрывать это от мамы. Я маме вообще ничего не сказала. Но Лидия не сказала маме, что я с Марком. По всей видимости.

— Я с друзьями за городом, — говорю я, предчувствуя приближающуюся бурю. Мама глубоко вздыхает.

— С друзьями? С твоей Риткой?

Что мне сказать? Опять врать? Блин.

— Я видела твою подружку сегодня утром. Поэтому ты явно не с ней! Так, с какими ты друзьями, Ника?

Мама ждет. Я молчу.

— Ты с ним, да?

Я вздыхаю. Я не хочу ей врать.

— Да, мам, я с ним.

— С ума сойти можно! — Взрывается моя мать. — Ещё и ночуешь с ним вместе! О чём ты думаешь, скажи мне? Он спит и видит, как бы затащить тебя в постель, а ты сама раскрываешь ему свои объятия! Это всё плохо кончится!

— Мама, послушай…

— Нет, это ты меня послушай! Сейчас же вернись домой, где бы ты ни была. Хватит бунтовать против меня. Я не буду воспитывать ублюдка, которого ты принесёшь в подоле, если забеременеешь! Он бросит тебя. Ты не нужна ему, поверь мне.

Боже, что она несёт? Она же ничего не знает про Марка. Почему она взъелась на него? Только потому, что увидела что-то там в его глазах? Или потому что он ворвался к ней в дом, чтобы не дать меня ударить? Встал на мою защиту и бросил ей вызов? Я не понимаю, почему она так злится.

— Мама, я приеду завтра.

— Нет, ты приедешь сегодня!

Как интересно ты меня заставишь, если даже не знаешь где я?

— Не смей оставаться с ним ещё на одну ночь! Я тебе запрещаю!

— Мама замолчи! И послушай теперь меня!

Запрещаю? Я больше не могу оставаться спокойной в разговоре с ней.

— Он не тронул меня, понятно? Он не такой плохой, как ты думаешь! Между нами ничего такого не было!

Того, о чём она думает, точно не было!

— И перестань лезть в мою личную жизнь. Я не ребёнок, а взрослый человек!

— Какой ты взрослый человек! Ты же и жизни ещё не знаешь. Ты просто глупая доверчивая дурочка, которая попалась в его сети. Он крепко вцепился в тебя, так ведь?

— Мама это не так! Хватит называть меня глупой. И не звони мне, я не возьму трубку. Со мной всё будет в порядке. Никакого ублюдка, как ты выразилась, я не принесу. Как вообще ребёнка можно называть подобным словом?! — Я кричу на неё так же, как и она на меня.

— Да ты с… — она осекается на полуслове.

Что она хотела сказать? Что я?

— Что я, мама?

Я не замечаю, как слёзы капают из глаз. Я не могу больше говорить с ней. Зачем она так жестока? С меня хватит!

— Ника, прекрати вести себя как шалава!

Ого, как мерзко звучат её слова!

— Хватит, я вешаю трубку. Не звони мне!

Я отключаюсь и бросаю телефон на кровать. Плачу и не могу остановиться. Мои плечи трясутся, как и руки. Я готова завыть. Боже, как обидно, что мама так жестока со мной. Назвала меня шалавой! С ума сойти можно! Ненавижу её!

— Ника, — входит Марк и, видя, что моё тело сотрясается от рыданий, бросается ко мне. Обнимает, вытирает мои мокрые щёки тёплыми пальцами. Я прижимаюсь к нему и обнимаю за плечи.

— Ника, посмотри на меня, — просит он.

— Нет, нет, — мотаю головой туда-сюда, прижимаясь к его телу ещё ближе. Я хочу перестать плакать, но не могу. Я уже икаю.

— Ника, ну же, я прошу, посмотри на меня.

Его нежный и ласковый голос всё же заставляет меня поднять к нему своё заплаканное, с красными глазами лицо. Он смотрит на меня. Я вижу боль в его глазах. Он так переживает за меня?

— Давай, успокаивайся, пожалуйста. Что она тебе сказала?

Я вытираю ладонями лицо, всхлипываю. Как могу, пересказываю ему свой разговор с матерью. Слёзы опять наполняют мои глаза. Марк притягивает меня к себе и гладит по волосам, успокаивая.

— Тише, тише, родная, — приговаривает он. Как приятно слышать такое слово: родная. Знаю, он так не думает. Просто пытается помочь мне прийти в себя. Я постепенно успокаиваюсь. Слёзы высыхают. В его объятиях мне тепло и уютно. Я почти не чувствую боли от слов матери.

— Ну, тебе лучше? — Он немного отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. Я киваю.

— Скажи, не кивай.

— Мне лучше, — тихо говорю я. — Правда.

— Ты такая ранимая у меня, малыш. А твоя мать настоящая сука. Она всё время тебя оскорбляет.

Он говорит это без злости, но с какой-то обреченностью в голосе.

— Она точно сука, — говорю я. — Я ненавижу её! Я всегда делала, что она хотела. Буквально жила под её диктовку. А теперь её бесит, что я хочу жить по-своему! Хочу иметь собственное я!

Это я уже кричу. Злость накрывает меня. Я вскакиваю, и Марк не останавливает. Он понимает, что мне нужно выговориться. Нужно выплеснуть всю оставшуюся боль. Поразительно, как меняется моё настроение в последнее время! Наверное, это передалось мне от Марка. У него настроение изменчивее некуда. Я только что плакала, а теперь внутри меня бушует гнев. Я хожу по комнате, возмущённо машу руками. Марк наблюдает за мной.

— Я шага никогда не делала без её ведома или разрешения! А сейчас она злится, что я сопротивляюсь ей.

— Что, что, а сопротивляться ты умеешь, малыш. Ты сейчас такая прекрасная в своем гневе, ты бы видела!

Голос его такой хриплый и страстный, что услышав его, я резко останавливаюсь и смотрю на него. Его что, возбуждает мой гнев? С ума сойти! Да я же расхаживаю тут перед ним практически голая! Вот блин! Я совсем забыла, что не одета!

Я оглядываюсь в поисках какой-нибудь одежды, а Марк резко встаёт и подходит ко мне. Стаскивает с себя футболку и бросает её на пол.

— Даже не думай об одежде, — шепчет он. Глаза у него аж светятся. В них столько страсти, что у меня кружится голова. Он притягивает меня к себе и буквально впивается поцелуем в мой рот. Его руки обвивают меня, я почти задыхаюсь. С жадностью отвечаю на его поцелуй. Его возбуждение передалось и мне.

Марк подводит меня к кровати. Я падаю, он ложится сверху, не переставая терзать меня своими губами и языком. Его руки шарят по моему телу, пальцы проникают под мои трусики, и я выгибаюсь ему навстречу. Страсть поглощает нас обоих. Я уже не понимаю, что делаю. Его горячий язык переплетается с моим снова и снова. Я не могу остановиться. Опускаю руку и сую в его штаны. Обхватываю его возбужденную плоть. Слышу, как он стонет моё имя. Его пальцы движутся быстрее, и я сама кричу его имя. Мы, словно дикие в своей страсти. Я даже не думала, что такое возможно. И это мы ещё даже не занимаемся сексом, а только ласкаем друг друга. Ласкаем, мягко сказано! Мы мучаем друг друга сумасшедшей лаской, растворяемся друг в друге полностью. Я сотрясаюсь всем телом, когда волна наслаждения проходит сквозь меня. Не дожидаясь больше ни минуты, я быстро стаскиваю с Марка штаны и трусы. Он переворачивается на спину, и я склоняюсь над ним. Опускаюсь ниже и обхватываю его плоть губами и рукой.

— Ох, Ника! — Срывается с его губ, когда я двигаюсь, скользя по нему губами. Я никогда не делала этого, но инстинкт подсказывает, как нужно двигаться, чтобы моему красивому парню было так же хорошо, как и мне. Я двигаюсь то быстрее, то медленнее. Это длится и длится. Я вдруг ловлю его затуманенный и удивленный взгляд. Он не ожидал, что я сделаю это? И мне нравится его реакция.

— Ника, остановись, иначе я… — его голос прерывается. Я приподнимаю голову, смотрю на него. Он подтягивает меня к себе. Перекатывается на живот. Я опять оказываюсь под ним и чувствую, как по моему животу разливается что-то мокрое и теплое.

— Чёрт, чёрт, — тихо произносит Марк, обнимая мою спину. — Это просто нереально, Вероника!

Я закрываю глаза, а он находит мои губы и нежно целует их. Мы лежим какое-то время молча, восстанавливая дыхание. Мои руки поглаживают его спину. Он щекой прижимается к моему лицу. Мы оба немного вспотели. Чувствую небывалый покой и удовлетворение. Ловлю себя на мысли, что на этот раз нам ничто не помешало.

— Ты точно никогда этого не делала? Действовала ты как профессионал. Я не ожидал такого. Ты меня возбудила так, что я подумал, расторгнуть наш маленький договор о «подождем», — говорит Марк, когда мы оба начинаем дышать ровно.

Профессионал? Да ну!

Он снова поворачивается на спину. Кладу голову ему на грудь. Он одной рукой обнимает меня, гладит мою спину, другую закидывает за голову. Приподнимаюсь, смотрю на него, широко раскрыв глаза.

— Ты же знаешь, что у меня всё в этом плане впервые. Зачем спрашиваешь?

Он пожимает плечами и игриво улыбается.

— Я просто пошутил, — подмигивает мне.

— Тебе было хорошо? — Смущенно спрашиваю я.

Его брови взлетают вверх.

— Ты опять краснеешь, Ника, — смеётся он. — Поразительно, несколько минут назад ты была такой страстной и смелой, что чуть с ума меня не свела, а сейчас ты опять смущаешься! Мне было необыкновенно, Ника. И даже лучше.

Он приподнимается и целует кончик моего носа.

— И всё же, скажи, как у тебя получилось сделать это так, мм, так умело?

Он меня пытает. Но я, правда, не знаю. Я просто чувствовала как надо. Вот и всё!

— Я просто знала. Наверно интуитивно, — шепчу я, опустив взгляд. Смотрю на его грудь и вижу небольшой темный шрам слева. И ещё один, чуть выше, над соском. Я раньше их не замечала. Они почти не видны из-за волос и если не присматриваться. Я знаю, что у него есть шрам на горле. Теперь я увидела ещё шрамы. Как бы мне хотелось, чтобы Марк рассказал мне о них. О всех.

— Ну да, это ведь в женщине заложено природой, — продолжает он между тем. — Точно знать, как делать мужчине умопомрачительный мине…

— Всё, всё замолчи, — перебиваю его, морщу нос. Он смеётся надо мной, как всегда.

— Нам нужно встать, — говорю я.

— Спешишь куда-то? — Марк берёт меня за подбородок. Он любит так делать!

— Есть хочу! Время уже наверно к обеду подходит.

Он щёлкает языком.

— Ты права, я тоже голоден как волк. Особенно теперь, — он широко улыбается. — Но сначала мне надо в душ.

Я киваю. Я утром принимала душ, но сейчас ополоснулась бы ещё, с удовольствием.

— И мне.

Он отпускает меня.

— Пойдём? Вместе?

Он внимательно смотрит на меня. Я бы, наверное, помылась с ним вместе, но тогда, боюсь, мы точно умрём с голоду.

— Нет, уж, давай мыться по одному. Иди первый.

Он пожимает плечами. Встаёт и идёт к шкафу. Берёт чистое белье.

— Жаль, я б не отказался от ещё одного проявления твоей страсти, на этот раз под водой.

— Марк, — кричу. Он ржёт. Показывает мне язык. Я ищу что-нибудь, чем запустить в него. Он понимает мой замысел и шутливо грозит мне пальцем. Я надуваю губы.

Марк собирает с пола свою одежду и идёт в ванну.

— Дверь, если что не закрывается, — подмигивает он мне. Конечно, он же её сломал! Из-за меня.

— Я не передумаю!

Он скрывается в ванной. Я тоже встаю. Смотрю на свой живот. Трогаю рукой. Он немного липкий. Удивляюсь себе сейчас. Я, правда, была смелой, как сказал Марк? Не знаю, я была ослеплена страстью и почти не сознавала, что делаю. Но мне не стыдно, вот совершенно! Мне понравилось, как мой парень отреагировал на мои действия. Я улыбаюсь, понимая, что могу доставить Марку такое же удовольствие, как он мне. Я получила новый опыт в познании интимной стороны жизни.

В доме есть ещё одна ванная. Решаю не ждать Марка, а пойти и помыться внизу. Беру одежду и выхожу из комнаты. Надеюсь, что никто больше не придет. Я ведь спускаюсь по ступеням почти голышом! Я никогда не ходила такое длительное время почти голой. Слово «никогда» становится моим постоянным спутником. Никогда не делала того, никогда не делала этого. Как там говорится? Всё бывает в первый раз?

Так, и где же тут ещё одна ванная комната?

Я оглядываю гостиную. Вижу коричневую дверь справа от себя. Иду к ней, открываю. Оказываюсь в небольшом коридоре. На стенах белые светильники, на полу красивая дорожка с причудливым узором. В коридоре несколько дверей. Я открываю первую и сразу оказываюсь в ванной. Она немного больше, чем на втором этаже. И сама ванна тут шире и длиннее. Быстро моюсь и уже через десять минут выхожу из ванной. Я снова в гостиной. Тут ещё дверь. Конечно, это кухня. Она небольшая, но красивая и уютная, на станах бежевая плитка, на полу паркет. Осматриваюсь. Марк приготовил завтрак, но, он, конечно, уже остыл. Я подогреваю яичницу и ставлю чайник. Открываю холодильник. Ого! У них тут целая куча всяких продуктов! Они действительно часто тут бывают. Я вижу тарелку с нарезанным сыром и ветчиной. Достаю, ставлю на стол. Беру пару яблок, бананы и груши. Мою, нарезаю. Что ещё? Хлеб? Пожалуй. Тут есть тостер. Я нарезаю свежий белый хлеб. Поджариваю. Должно быть, отец Марка с женой только утром привезли сюда свежих продуктов.

Когда все на столе, на кухню входит Марк, одетый в те же широкие штаны и в черную на этот раз футболку. Наблюдает за мной.

— Ты так уверенно двигаешься по незнакомой кухне. Мне это нравится, — оглядывает стол. — Ты отличная хозяйка, Ника.

Пожимаю плечами. Если он так считает, я не буду спорить.

Мы садимся за стол. Едим.

— Где ты ночевал сегодня? — Вдруг спрашиваю я.

— Что?

— Ты вчера ушёл и не вернулся.

Он улыбается.

— Я вернулся, но ты уже спала.

— Правда?

— Ника, конечно, правда. Я спал рядом с тобой. Обнимал тебя и даже целовал, но ты крепко спала. А утром встал раньше. Что за неверие?

Действительно? Вообще-то, я ему верю.

— Я верю тебе.

Он ставит локти на стол, подпирает ладонями подбородок. Смотрит на меня.

— Вот и хорошо.

— Что будем делать сегодня?

Спрашиваю, когда приканчиваю свой завтрак. Завтрак в двенадцать дня. Класс.

Марк делает глоток кофе и пожимает плечами.

— Недалеко есть озеро, можем прогуляться до него. Там красиво.

— Оно на территории дома?

Он кивает.

— Ага, ты немного до него не добежала. Могла бы от меня уплыть.

Я смеюсь. Конечно, он шутит.

Собираю тарелки, опускаю в раковину.

— А что это за дверь?

Киваю в сторону двери, которую заметила ещё, когда только зашла на кухню. Она закрыта.

— О, это святая святых моего папаши, — смеётся Марк.

— М?

Оборачиваюсь к нему.

— Что именно там находится?

— Это погреб. Туда он стаскивает тела убитых женщин.

Марк делает страшное лицо, вернее пытается. Я закатываю глаза.

— Разве ты не знала, что он синяя борода?

— Марк, перестань дурачиться! Эта дверь закрыта, иначе я давно бы туда…

— Хочешь войти туда, любопытная девчонка? — Марк поднимает одну бровь, прищуривается.

Я краснею. Мне и правда, интересно. Однажды я читала книгу, где за такой вот дверью скрывался черный ход, который вел в…

— А можно?

Он прищёлкивает языком и кивает.

— Да, если не боишься остаться там навечно, вместе с другими.

Я внимательно смотрю на дверь.

— Енот, хватит поласкаться, ты скоро в этой тарелке дыру протрешь, — смеётся Марк. Я спохватываюсь. И, правда, я намыливаю одну тарелку, наверное, уже в пятый раз. Задумалась.

Марк подходит ко мне, берёт тарелку у меня из рук, вытирает и ставит на место.

Я вытираю руки полотенцем.

— Пойдём, — Марк сжимает мою руку и ведёт к погребу. Достает ключи из кармана, открывает дверь. Я вижу лестницу. Мы спускаемся по ступенькам. Лестница кончается, и мы оказываемся в небольшом помещении, слабо освещенном какими-то лампами на стенах. Я вижу ряды полок с разнообразными винами в нишах. Их тут много.

— Так это винный погреб! — Восклицаю я. Могла бы догадаться и раньше.

— Николай Романович любит дорогие вина.

До меня вдруг доходит: Марк не был вчера у отца, как я думала. Когда он сказал, что стащил бутылку вина у папашки, он имел в виду этот винный погреб.

Я хожу между рядами. Я не разбираюсь в винах, но они, конечно, не из дешевых. Да и Марк сказал, что его отец любит дорогие вина.

— Ну что, удовлетворила своё любопытство?

Я киваю.

— А тут нет никакого чёрного хода? — Вдруг выпаливаю я, и он ржёт надо мной.

— Нет, насколько я знаю. Ты значит, и детективы любишь? Наверно прочитала всю Агату Кристи?

Я киваю. Конечно же, да! Я прочла всего Пуаро и Мисс Марпл Агаты Кристи. И не только. Но… откуда он знает?

Марк посмеивается надо мной.

— Боже, малыш, ты всё больше меня удивляешь.

— А что в этом такого? Я же никогда никуда не ходила! Почти всегда сидела дома. Нужно было хоть как-то себя развлекать.

Марк хватает меня сзади и прижимает к себе.

— Вам захотелось войти в эту маленькую комнатку, — шепчет мне на ухо, меняя голос. — Ну, что ж, сударыня, вы и войдете и займете там ваше место…

Я хохочу.

— Ты маньяк!

— Это не мой погреб!

Марк хохочет вместе со мной.

— Ладно, детектив Волновская, пошли отсюда. — Он разворачивает меня и подталкивает к выходу.