Вероника, я люблю тебя!

Глава 30

Не знаю, сколько времени стою и смотрю в окно. Я чувствую слабость в теле и головокружение. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Сползаю вниз. Сажусь на пол, прислонясь к входной двери. Замечаю, что даже плакать не могу. Слёзы высохли. Мне так больно от всех его слов.

Туман в моей голове постепенно рассеивается, я прихожу в себя. Медленно встаю и иду через гостиную наверх. В спальне ложусь на кровать.

Марк уехал. Просто оставил меня здесь одну. В лесу. Я даже адреса здешнего не знаю. Вопрос, на который я хотела получить ответ, перерос в ужасный скандал. Что мне теперь делать? Марк наговорил столько обидных слов, что я даже поверить в это не могу. Неужели он думает так, как говорил? Он думает, что я дразню его, а сама строю из себя невинность? Но ведь я хочу его, он знает это. И он тоже хорош! Разве он меня не дразнит? Он делает мне непристойные намёки, переводя всё в шутку. А кто говорил, что утащит меня в подсобку, или бросит на кровать? Кто говорил, что я не смогу сопротивляться? Я ведь и, правда, не смогу. Кто соблазнял пальцами, губами, языком? Я, может, и дразню Марка, но он нисколько не отстаёт.

Он был так жесток в гневе, а я просто спросила, почему он удалил свои же сообщения. Да, потом меня понесло, я наговорила много всего, кричала на него. Я переборщила? Правда, развела из мухи слона?

Но он назвал меня девкой! Опять упомянул Влада. Да мне было совершенно плевать на Влада. Мне просто хотелось отомстить Марку за поцелуи с Сашей. И тем более, я была так пьяна первый раз в своей жизни! Вообще, я не верю, что ему было больно. Не уверена, что ему вообще может быть больно!

Он сказал, что пойдёт к Саше! Что будет с ней! Но ведь он не сделает так на самом деле? Я этого точно не вынесу. А ведь я призналась, что люблю его. Вот глупая! Но я и, правда, люблю этого жестокого человека. Он плевать на меня хотел. Иначе не оставил бы здесь одну. Непорочную Деву Веронику! Блин, что за бред! Я себя такой не считаю!

«Ты вообще в курсе, что я мужчина?»

Эти слова засели у меня в голове. Конечно, я в курсе, что он мужчина. Он мой любимый мужчина. И он это знает.

У меня уже голова кругом от всех этих мыслей. Нужно отвлечься как-то. Марк всё равно вернётся. Ведь он, мужчина! Только вот когда он вернётся?

Я встаю с кровати и беру телефон. Пропущенных звонков нет. Только пара сообщений от Ритки. Спрашивает, всё ли у меня хорошо. Разве у меня всё хорошо? Отвечу ей завтра. Я листаю телефонную книгу, смотрю на номер Марка. Хочу позвонить ему, но снова думаю о его словах про Сашу. Воображение не дремлет! Слёзы тотчас брызгают из глаз.

Что ж, я не буду ему звонить. Я сильная, не слабая!

Я нахожу в телефоне мелодии «Мельницы» и включаю песню «Чужой». Слушаю. Потом выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице. Играет песня «Прощай».

Я захожу на кухню. Чувствую, что проголодалась.

Осматриваю содержимое холодильника. Что бы приготовить? Мамины труды не должны пропадать даром.

Курица в духовке. Почему нет? Беру курицу, рис, специи.

Когда уже почти всё готово, решаю выпить того вкусного вина, что пила днём.

Мой телефон разрывается от песни «Воин вереска». Иду в гостиную и наливаю вино в бокал.

Снова прохожу на кухню и достаю из духовки курицу с рисом. Пальцы чуть обжигаю. Эк, я не осторожная.

Пью вино. Играет «Невеста полоза». Люблю эту песню. Понимаю, что аппетит совершенно пропал. Убираю мой, наверное, вкусный ужин обратно в духовку.

Я в гостиной, наливаю ещё вина и пью. Долго сижу на диване.

«Дороги». Я уже сотню раз слышала эту песню. Вру. Больше.

Голова кружится от выпитого, но я наливаю ещё бокал. Вина почти не осталось. Чувствую, что ещё немного и опять разревусь. Нет, уж, я не буду плакать!

Поднимаюсь наверх, в спальню. Я одна. В лесу. В этом прекрасном доме. Я даже дверь не закрыла. Плевать. Меня немного шатает в сторону.

Быстро умываюсь и чищу зубы. Кидаю взгляд на сломанный замок ванной.

Я выключаю свет и, не раздеваясь, ложусь на кровать.

Он бросил меня одну!

Слышу песню «Дорога сна». Смотрю на часы. Уже больше двенадцати. Его нет. Уже так долго!

— Я могу! Пааап?!

Меня накрывает с головой очередная волна. Я задыхаюсь от нехватки воздуха. Здесь слишком сильное течение. Но ведь я сильная, я смогу.

— Пап! — Кричу я и чувствую его всегда такие сильные руки.

— Папа, я могу выплыть!

Снова волна! Я хочу вздохнуть, но не могу. Что-то мешает мне дышать.

— Ника!

— Папа! Нет! Папа!

Я знаю, слёзы льются из моих глаз, но я их не чувствую.

— Ника!

Я вдыхаю глубоко, как только могу. Дышу часто. Не понимаю, где я. В голове только голос отца, который пытается меня спасти.

— Малыш, ты меня слышишь?

Что? До меня не сразу доходит, что голос совсем не отцовский, а…

— Ника!

Я открываю глаза. Вокруг темно, я чувствую, как мою руку сжимает другая рука. Что? Это ЕГО рука! Его голос. Я быстро отодвигаюсь на кровати в сторону, но Марк сжимает руку крепче.

Проходит пара минут в тишине, и я понимаю, что он меня не отпустит.

— Ника, ты как? Тебе снился кошмар!

Я уже почти пришла в себя, но ужас от моего сна, моих воспоминаний ещё преследует меня.

— Уходи.

— Я не могу.

— Ты уже ушёл. Убежал. Можешь убежать снова.

— Не получается.

— Плевать.

— Врёшь.

— Отстань. Ты делаешь меня слабой.

— Я знаю.

— Уйди.

— Нет.

— Иди, трахайся с Сашей, а меня оставь в покое.

Его рука скользит по моему телу, обнимает за талию.

— Скорее наоборот, маленькая моя.

Боже, один его шёпот заставляет меня трепетать. И не важно, что он говорит. Стоп.

— Я тебя не хочу и не люблю. Уходи.

Мне сейчас слишком больно признаться ему в своих чувствах снова. Только не после всех его слов в мой адрес.

— Я тебя ненавижу! — Шепчу.

— Неправда. Хочешь, докажу?

Его рука спускается ниже по моей талии. Нет, нет. Я не могу быть настолько слабой!

— Избалованная девка не хочет, чтобы ты к ней прикасался.

— Прости, что назвал тебя так. Я так не думаю, малыш. Но я знаю, ты хочешь моих прикосновений. И ты любишь меня, сама сказала.

Он приподнимается и смотрит на меня. Его лицо близко к моему, я чувствую запах алкоголя.

— Ты пил?

— Немного.

Вздыхаю.

— Пил за рулём что ли? Зачем?

— Я не садился за руль пьяным.

Я немного отстраняюсь от него, но он притягивает меня к себе снова. Кладёт голову мне на грудь. Его пальцы оказываются в моих волосах.

— Не отстраняйся от меня, пожалуйста, — голос у него печальный. Блин, как мне устоять перед ним?

— Так, где ты был?

— Сначала поехал в город, но развернулся по дороге и приехал обратно. У меня в машине была бутылка коньяка. Я сидел за воротами и пил. Потом безумно по тебе соскучился и пошёл в дом.

Прекрасно. Я и не была одна. Почти!

— Ты наговорил мне много всего, Марк.

Чувствую, что он кивает.

— Прости меня. Я не хотел. Ты просто взбесила меня.

— Я взбесила? Это ты меня взбесил!

— Мы друг друга бесим, я понял, — вздыхает он. — Прости, что залез в твой телефон и удалил те дурацкие сообщения. Но зачем из-за этого нужно было раздувать скандал?

Он гладит меня по волосам. Поднимает голову и целует в шею. Я нервно сглатываю. Его касания дрожью отдаются в моём теле.

— Что в них было?

Он стонет.

— Прошу, давай не будем о них больше говорить.

Дуюсь.

— Дай мне поцеловать тебя, — просит он.

— Нет.

— Будешь сопротивляться мне?

А разве я могу?

— Марк, ты опять скажешь, что я понапрасну дразню тебя!

— Я согласен, чтобы ты дразнила, но только меня одного.

— И я не верчу перед тобой задом!

— Таким красивым задом, можно и повертеть. Передо мной! И только!

Что он там ещё наговорил?

— Непорочная Дева Вероника?!

Он откровенно ржёт. Какой, заразительный у него смех! Я пытаюсь сдержать улыбку.

— Могу опорочить тебя прямо сейчас и тогда твоя мама будет зудеть, я же говорила ему от тебя нужно только одно!

Он пытается копировать голос моей матери, но у него плохо получается. Я не выдерживаю и смеюсь.

— Хватит! — Шлёпаю его по плечу. — Не забывай, она всё же моя мама!

— Ой, да ладно! Кто полыхал на неё злостью сегодня? Наверно, не ты!

— Она взбесила меня, наговорила всякого…

— Так ты дашь мне поцеловать тебя?

Он так внезапно меняет тему разговора, что я резко замолкаю.

— Ну?

Блин, да я сама этого безумно хочу! Я так скучала по нему! К чёрту эту нашу ссору. Меня тянет к Марку просто невообразимо! Он такой близкий и любимый сейчас, что у меня больше нет желания отказывать ему.

Я сама притягиваю его к себе, чувствую мой любимый аромат кофе, смешанный сейчас с запахом спиртного и теряю последние остатки воли. Я накрываю его губы поцелуем. Блин, ну почему я всегда проигрываю ему?

Мы целуемся долго, жарко, возбуждающе. Он отрывается от моих губ, целует шею. Снимает с меня одежду, ласкает грудь. Я часто дышу и постанываю от удовольствия. Когда он касается моего живота своими тёплыми пальцами, тело моё напрягается, а внизу разгорается огонь желания.

— Марк, — кричу я, чувствуя его руку у себя между ног.

— Да, малыш, — шепчет он.

Его движения то быстрые, то медленные, и это дарит мне восхитительные ощущения. Блин, его пальцы и рот делают с моим телом нереально приятные вещи! Я никогда раньше не думала, что можно чувствовать такое блаженство, испытывать такое удовлетворение лишь от прикосновений другого человека. Любимого человека. Я люблю его сейчас ещё больше, чем раньше. Он должен знать это.

— Я люблю тебя, Марк, — говорю, и одновременно с моих губ слетает стон наслаждения.

Он снова ложиться рядом и обнимает меня. Теперь я чувствую приятную усталость. У меня закрываются глаза.

— Я знаю, малыш.

Он целует меня в висок.

— Спи, любимая.

Он говорит эти слова наяву? Нет, наверное, это только сон.

На следующее утро у меня ужасно болит голова. Чувствую себя совершенно разбитой. А мне ведь сегодня возвращаться домой. Опять ссориться с матерью. Я знаю, что на этот раз она не будет игнорировать меня.

Как же мне плохо! Не нужно было пить столько вина, особенно когда нервы на пределе из-за нашей ссоры с Марком. Как часто мы ссоримся! Конечно, потом миримся, но это всё равно тяжело. Я слишком много кричу и злюсь. Раньше такого не было. Раньше всё было по-другому. Раньше я не знала Марка и не любила так сильно.

Вот ведь угораздило!

День проходит быстро. Марк внимателен и нежен со мной. Мы снова на мирной волне. Он даёт мне таблетку от головной боли, кормит, как маленькую. Курица получилась и правда вкусно!

Когда после обеда мы сидим на диване в гостиной, я вспоминаю, как мне приснилось, что Марк назвал меня любимой. Это так приятно звучало! Жаль, что не наяву. Мне очень хотелось бы, чтобы и он любил меня, как я его. Что ж это не так.

Марк долго уговаривает меня пофотографироваться. В конце концов, я соглашаюсь. Он знает отличные способы убеждения. Мы идём к озеру, и Марк делает снимки. А я и правда, неплохо выгляжу на фото!

К вечеру мы собираем вещи. Я чищу плащ. Надеваю одежду, в которой приехала. Она все это время пролежала в тумбочке, в ванной. Я стираю халат, он быстро сохнет у камина. Марк говорит, чтобы я оставила халат себе. Никто его не хватится.

— В том шкафу ещё куча всяких шмоток, а этот халатик слишком сексуально смотрится на тебе, чтобы оставлять его здесь. Твои ножки притягивают меня, словно магнитом, когда ты в нём. Так и хочется засунуть под него руку.

Я краснею, как всегда, когда он говорит мне пошлости, а он смеётся над моим смущением.

Когда все вещи собраны и упакованы, а в доме прибрано, Марк включает сигнализацию, мы выходим из дома. Закрываем дверь. Садимся в машину.

— Сегодня ещё холодней, чем вчера, — замечаю я.

— Ага, я даже приоделся!

Марк улыбается. Он надел под куртку свою чёрную толстовку.

Я киваю. Едем. Почти всю дорогу я сплю, откинувшись на спинку сиденья. Марк не беспокоит меня. Молчит. Когда мы въезжаем в город, я просыпаюсь.

— Почти приехали, — говорит Марк. — Как себя чувствуешь? Как плечо?

Плечо у меня уже не болит. Правда, синяк стал почти фиолетовым.

— Нормально, — отвечаю. — А как твои пальцы?

— За меня не переживай. Мои пальцы и не такое видали.

Он широко улыбается мне. Я фыркаю. Потираю глаза. Скоро мы подъезжаем к моему дому. На улице уже темно.

— Ты поедешь к отцу?

Он качает головой.

— Только, когда буду уверен, что у тебя всё хорошо. Я постою здесь. Если что, позвони мне, а лучше выйди.

Он что, беспокоится, что мама сделает мне что-то плохое? Вот это да? Блин, но она же в конце концов, моя мама! Она не сделает мне больно. Вспоминаю её пощечину и обидные слова, адресованные мне. Может, я не права и она снова захочет ударить меня?

— Всё будет хорошо, — говорю я.

— Не знаю, она уже пыталась ударить тебя в прошлый раз. И до этого ударила, ты сама говорила.

Я вздыхаю.

— Надо идти.

— Я бы вообще тебя к ней не пускал. Слишком она у тебя агрессивная.

Марк наклоняется и целует меня в висок. Я на секунду прислоняюсь к нему и выхожу из машины. Беру сумку.

Иду к дому. В окнах горит свет. Я открываю дверь и захожу в коридор. Возле двери стоит большая дорожная сумка. Моя вторая дорожная сумка, по всей видимости, набитая моими вещами. На тумбочке, возле зеркала стоит ноутбук в чехле и стопки моих любимых книг, перевязанные шпагатом.

Что это значит?

Я поднимаю голову от созерцания своих вещей, и вижу маму, выходящую из гостиной.

— Явилась!

Голос её пока спокойный. Она ждала меня. О, ещё как!

— У тебя есть выбор, Вероника. Либо ты бросаешь своего урода, и можешь распаковывать вещи обратно, остаться жить здесь и дальше. Либо, ты останешься с ним и уходишь из моего дома. Сейчас же. Мне надоело твоё развязное поведение. Хватит позорить меня!

Я стою и просто смотрю на мою мать. Не могу выговорить ни слова. Она прогоняет меня? Ну да, так и есть. Вряд ли это шутка и она рассмеётся сейчас и обнимет меня. О таком я и мечтать не смею. Я ведь не в сказке живу.

Я знала, мама устроит скандал, будет кричать, что я отбилась от рук и так далее. Знала, что может снова оскорбить меня. Даже попытаться опять ударить. Но, чтобы выгнать из дома? Нет, я даже подумать не могла о таком. Я думала, она захочет всё-таки запереть меня, а не наоборот, выставить за дверь. Она и вещи мои собрала, не поленилась. Почему? Знала, что я его не брошу? Возможно. А я, конечно, не откажусь от Марка в её пользу.

Мне бы заплакать от обиды, биться в истерике, кричать, какая она жестокая и бессердечная, что готова выгнать из дома собственную дочь. Только потому, что я не хочу делать так, как она велит. Но я не могу. Я, итак, слишком часто плачу в последнее время. Да и не хочу я показывать ей свою слабость и боль. Не дождётся! Потом, я буду плакать, но не при ней. Она не увидит моих слёз.

Я снова обретаю дар речи.

— Ты собрала мои вещи, мама. Знала, что я уйду, но, по-твоему, не сделаю?

Голос мой спокоен. Даже не дрожит. Меня это немного удивляет.

— Я собрала не все вещи. Это твоё решение. И да, я подозревала, что ты его не бросишь. Он крепко засел внутри тебя.

Я пожимаю плечами.

— Я люблю его, мама.

Она фыркает.

— Ты не знаешь, что значит любить. Ты ещё слишком молода. Не можешь отличить влюбленность, которая пропадает быстро и любовь, что живёт в сердце всю жизнь.

На папу намекает?

Я не согласна с ней. Я не влюблена, я люблю. И очень сильно.

— Думай, как хочешь. Я не буду спорить с тобой.

— Как ты спокойна, Ника.

Я вскидываю голову.

— А ты хотела, чтобы я билась в истерике? Чтобы умоляла не выгонять меня? — Качаю головой. — Ты не увидишь мою слабость.

Она бесится. Вижу это по её лицу.

— Ты просто тварь! Ты привела его в мой дом. Чужого человека! Ты ночевала тут с ним!

Соседи? Кто ж ещё!

— Я надеялась, ты одумаешься, поймёшь, что он тебе не пара. Я даже держала дистанцию! Не лезла. Я действительно думала, что ты включишь голову, уймешь свои гормоны! Но ты и, правда, глупа. Ты увязла сильнее, чем мне казалось. Что ж. Ты считаешь себя взрослой? Тогда иди и отведай взрослой жизни, когда под боком не будет мамочки! Посмотрим, что с тобой станет, когда он наиграется и выбросит тебя. Ты приползешь ко мне, но мои двери будут закрыты!

Сколько злости в её голосе! Боже! Я ушам своим не верю. И это моя мать?

— Ты хочешь сделать мне больно, оскорбляя. Но больно сделаешь лишь себе.

Я так устала от всех этих выяснений отношений! У меня опять болит голова. Не знаю, почему я невосприимчива сейчас к её гадким словам, но я остаюсь спокойна.

Смотрю на неё. Глаза-щёлочки, щёки красные, губы искривлены в злой усмешке. Это не моя мать. Не та женщина, всегда красивая и холодная. Это какая-то другая. Злобная. Она уже не так идеальна, как раньше.

— Ты строишь из себя мисс невозмутимость, но со мной это не пройдет. Ты, маленькая развратная сучка…

— Сейчас же прекратите оскорблять её.

Голос Марка раздается у меня над ухом. Тихий, но зловещий. Когда он успел зайти? Ни я, ни моя мать, не слышали его шагов.

Я оглядываюсь на него. Он стоит позади меня, почти касаясь моей спины.

— Тебя выгоняют из дома, малыш? — Взгляд его хмур. Между бровями залегла складка. Он оглядывает мои вещи. — Я же говорил, что не хочу пускать тебя к ней.

Он качает головой.

Я снова смотрю на мою мать. Боже! Её лицо теперь такое надменное! Она смотрит на Марка, словно он просто грязь под её ногами. Я отшатываюсь от неё и упираюсь в грудь Марка. Чувствую, как он обнимает меня за плечи.

— Ты, поганый ублюдок! — Выплёвывает она слова, голос звенит от ненависти. — Ты сейчас же уберёшься из моего дома или…

— Или что?

Голос Марка звучит удивлённо.

— Ударите меня? Побьете? Что вы мне сделаете, мадам?

Я думала, это он ударит её за такие слова. А он просто издевается над ней! Я почти уверена, что он улыбается сейчас, хотя даже не смотрю на него. Вот это выдержка! Она назвала его ублюдком, а он даже внимания не обратил! Я восхищена. Серьёзно.

— Видишь, как он разговаривает с твоей матерью, — кидается она на меня. — Это нормально, по-твоему?!

Это уже слишком. Да, сколько можно-то?

— Мама, ты послушай себя! Ты назвала его поганым ублюдком. ЭТО, по-твоему, нормально? Он тебя даже не оскорбил.

— Он насмехается надо мной! — Она переводит взгляд на Марка. — Ты вцепился в душу этой глупой девчонке! Посмотри, что с ней стало. Она на себя не похожа. Она отдала себя тебе, так? Что ты ей там наобещал? Любовь до гроба? Наплел ей с три короба. А она и поверила. Но я знаю таких, как ты. Я таких встречала! Ты заберёшь всё, что она сможет тебе дать. А потом бросишь её одну, с разбитым сердцем, униженную. Ты…

— Ника, выйди.

Что?

— Что?

— Выйди.

Я смотрю на Марка и вижу, что он начинает злиться. Старается сдержаться изо всех сил.

Я качаю головой.

— Нет, мы выйдем вместе.

— Ника.

— Марк.

Он сдаётся.

— Ладно, — смотрит на мою мать.

— Вы несчастная женщина. Вы выставляете меня монстром, хотя не знаете меня. Но на самом деле монстр здесь вы и только. А насчёт вашей дочери. Она прекрасно выглядит. Она очень красивая и сексуальная девушка. Её губы, как спелые вишни. А поцелуи жаркие и страстные. Я знаю, я проверял, мадам. Много ночей я держал её в своих объятиях, и это было чудесно.

Марк добил её. Я вижу, как моя мать бледнеет и пытается ловить воздух перекошенным от злобы ртом. Глаза расширяются. Она хочет сказать что-то ещё, но, похоже, не находит слов.

Я злюсь на Марка за подробности нашей интимной жизни, но ничего не говорю ему. Позже. Когда будем только вдвоём.

— Убирайтесь оба! — Вдруг говорит она с отвращением и машет руками в сторону двери. — У меня больше нет дочери. Хотя, по сути у меня…

Она замолкает, разворачивается и уходит к себе в комнату.

Наша война, которую мы затеяли в последние недели, заканчивается. Я это знаю точно. Больше не будет ссор, взаимных оскорблений и обид. Но в этой войне нет победителя. Мы обе проиграли. Не знаю, почему, но мне становится легко. Как будто груз, лежащий на моих плечах, внезапно исчез. Я могу дышать теперь свободно. Правда, я осталась без крыши над головой. И без матери.

Я вздыхаю.

— Пойдём отсюда, — говорю Марку. Мы берём мои вещи и выходим из дома.