Возьми меня с собой

ГЛАВА 22

ВЕСПЕР

После того, как мы оба вымылись, Ночь берет повязку для глаз и кладет ее в карман, указывая головой туда, откуда, как я предполагаю, мы пришли.

— Я, э-э... если мы в ближайшем будущем снова сюда придем, мне понадобится обувь.

Мужчин кивает в знак согласия и тянется за блокнотом.

«Отнести тебя назад?»

— Пожалуйста, — с облегчением вздыхаю я.

Он поднимает меня с мокрых камней, мое длинное белое платье в цветочек волочится по земле. Я обнимаю незнакомца. В отличие от нашего пути сюда, я не испытываю ни страха, ни недоверия. Я голодна и устала. Из-за бушующих в моем теле гормонов и то, и другое одолевает меня сильнее обычного, поэтому я, не удержавшись, утыкаюсь носом ему в шею и прикрываю глаза.

— Почему, — сквозь зевоту спрашиваю я, — ты разговариваешь лишь иногда?

При этом вопросе мужчина напрягается всем телом. И, как обычно, не отвечает. Его реакция, такая машинальная, даже после всего совместно пережитого, наконец-то помогает мне понять, что это не какая-то психологическая война. Это еще один клубок, который мне придется размотать. У этого своя история.

В его объятиях под мягкое покачивание наших тел я погружаюсь в дрёму и в конце концов чувствую, что меня опускают на кровать. Я совершенно вымотана и, когда незнакомец накрывает меня простыней, поваливаюсь в глубокий сон.

Я просыпаюсь, только когда слышу, как закрывается дверь. Внутри все сжимается от осознания того, что мне не хватает незнакомца. Наконец-то я начинаю его узнавать, и от этого стремлюсь снова его увидеть, чтобы выведать новые тайны.

Я смотрю на стеклянную крышу, в небе клубится голубовато-оранжевая дымка. Тут я замечаю оставленную незнакомцем еду, и в животе у меня громко урчит. Пара бутербродов, чай, молоко. Но мое внимание привлекает то, что лежит рядом: книга «Зеленые яйца и ветчина». Она старая, с ободранными краями и корешком. Может, это нечто памятное из его детства? Я чуть ли не бегом бросаюсь к книге в надежде получить еще одну зацепку. Книга раскрывается на том месте, куда вложена записка.

«Не задавай мне больше этот вопрос. Ответа ты не получишь. Но я дам тебе вот это».

Я переворачиваю листок. Больше ничего не написано. Сначала я думаю, что незнакомец имеет в виду саму книгу. Возможно, он считает ее подарком. Но посмотрев на страницы, между которых была вложена записка, я вижу данный им ответ. Черными чернилами обведены слова «Вот – Я – Сэм».

Он больше не «Ночь», не «Мой похититель» и не просто «Незнакомец».

Сэм.

Такое безобидное и доброе имя. Оно подходит для образа соседского парня. Это не имя монстра.

С каждым новым кусочком данного им пазла я складываю его новый образ. Вместо бессловесного животного в маске, причинившего мне боль. Постепенно этот новый образ заслоняет собой старый, и вспомнить его становится все труднее.

СЭМ

Почему я забрал ее с собой?

Потому, что хотел ее. Больше всего на свете. Потому что, как бы я ни убеждал себя, что Веспер одна из них, я видел, как она вела себя с Джонни, и понимал, что в ней есть нечто большее. Я сделал это, потому что мне казалось, что с ней приятно. Более чем приятно. Проникновение в ее дом и обладание ею было вершиной моего мастерства.

Итак, если Веспер — это то, чего я всегда хотел, ради чего я обшаривал дома и чужие вещи, почему я этому сопротивляюсь? Если я ненасытен, а она — моя небесная манна, то почему бы мне не высосать из нее все соки до последней капли? Чтобы заполучить ее, я рискнул всем на свете, поэтому должен взять все по полной.

На озере я просто смотрел, как она плещется в воде, как от солнца и свежего воздуха у нее на щеках появляется румянец, и мне это чертовски нравилось. На мгновение, прежде чем я взбесился, было приятно просто кидать камешки и быть с ней. Но во мне взыграла та часть, которая не может до конца поверить, что Веспер не всего лишь одна из многих желающих причинить мне боль. Мне пришлось ее припугнуть, чтобы увидеть, как спокойствие в ее глазах превращается в страх. Страх — это клей, удерживающий нас вместе.

Но есть и другие причины, способные удержать ее здесь. Ребенок. Секс. И еще кое-что — я могу дать Веспер все, что ей нужно. Никто никогда не заботился о ней так, как я.

В любом случае, у нее нет выбора.

Я устал бороться. С тем, чтобы это переросло в удовольствие. Так что с этого момента, если Веспер не даст мне повода, я не буду задействовать страх. Он всегда будет у меня в рукаве, но применять его я буду умеренно. В конце концов, это и было моей целью — сломить ее, превратить в куклу, которую я мог бы оставить для своих удовольствий. Но Веспер не превратилась в пустую оболочку, она стала той, кто смог все это пережить и сохранить все свои плюсы, избавившись от дерьма этого отвратительного мира. Когда я молча сижу с ней, и мой рот наполняется словами, которые я хочу ей сказать, но не могу, мне кажется, что раздевают именно меня.

Если я попытаюсь заговорить с ней не в том состоянии, Веспер услышит мой голос, слова будут путаться, и это разрушит созданную обо мне иллюзию. Но я решил, что все же кое-что ей дам. Мое имя. На данный момент — это самый большой риск. Но это подтверждает серьёзность моих намерений. Осознав его, Веспер не сможет вернуться в прежний мир. Это не даст мне окончательно расслабиться. И я хочу услышать, как она произносит мое имя.

Я достаю еще несколько пластинок, чтобы отнести к ней в дом. Она была права, говоря, что нуждается в стимуле. Думаю, Веспер доказала, что заслуживает этого. И я заметил, как быстро мое доброе отношение расположило ее ко мне. Я люблю музыку, и было бы приятно послушать ее вместе с Веспер.

Когда я уже выхожу за дверь, у меня звонит телефон. Я жду, пока включится автоответчик.

— Привет, Сэм, это я, — говорит Скут. — Позвони мне, когда у тебя будет возможность. Мне нужно у тебя кое-что спросить.

Он всегда так делает, оставляет какое-нибудь неопределенное сообщение, чтобы я перезвонил. Я не обращаю на это внимания и выхожу из дома.

Я иду по лесу, освещая фонариком дорогу к маленькому белому домику. Ночью, без окон и света, он практически невидим. Но я мог бы найти его с завязанными глазами.

Я подхожу к двери, стараясь издавать побольше шума, чтобы у Веспер было время подготовиться, и открываю задвижки. Открыв дверь, я вижу, что девушка сидит на кровати в тусклом свете лампы. Фоном тихо играет единственная имеющаяся у нее пластинка. Веспер держит оставленную мной книгу — крепко сжимает ее. Как будто она весь вечер ждала, когда я к ней приду.

Приятно осознавать, что она вот так меня ждет.

Ее золотисто-карие глаза выжидающе смотрят на меня. Сейчас она сияет. Мой маленький ангелочек в белой шкатулочке. В ней растет мое семя. Она — чистая, плодородная почва, на которой мы могли бы произрастить жизнь. Она — всё. Веспер встает и, прижав книгу к груди, подходит ко мне.

— Сэм? — воркует она.

Мое имя слетает с ее губ, словно благословение, и вызывает во мне дрожь.

Я киваю.

— Это твое? — спрашивает она, наклоняя книгу в мою сторону.

Я киваю.

— Из детства?

Я киваю.

— Жаль, что в детстве у меня не было книги с моим именем. На свете не так уж много всего про Веспер, — сетует она.

«Ты — единственная, Весп».

— Хочешь забрать ее назад? — предлагает она.

Я мотаю головой и лезу в карман. Иногда писать всякую ерунду так же утомительно, как и запинаться на каждом слове, поэтому я прижимист в том, что говорю. Это помогает мне с умом подбирать слова.

«Для малыша» — пишу я.

При этих словах у Веспер загораются глаза.

— Спасибо, Сэм, — с ласковой улыбкой говорит она.

Я вспоминаю о зажатых у меня в руке пластинках и протягиваю их ей.

— О, это классные записи, — говорит Веспер, перебирая музыкальные альбомы. —Останешься послушать их со мной?

Конечно, но я лишь пожимаю плечами, чтобы не показать ей, как много значит для меня это приглашение. Я подхожу к креслу, а она достает альбом Pink Floyd, один из моих любимых.

— Иди, посиди со мной на кровати, — настаивает она.

Я так привык за ней наблюдать. Из окон, из глазков и со стула в углу комнаты. Я никогда не был участником ее ежедневных ритуалов, только зрителем, преодолевающим этот барьер за тем, чтобы забрать то, на что мне было мало просто смотреть. Я всегда думал, что без меня мир другой. Что есть тайна, которую все от меня скрывают, и что, узнав о моем присутствии, люди ведут себя по-другому. Но я очень хорошо знаю Веспер, и ее поведение не сильно отличается от того, знает она, что я за ней наблюдаю, или нет.

Ее идеальный жених, Картер, не понимал ее так, как я. Он видел лишь те положительные стороны, которые она хотела ему показать. Я же вижу в ней все: ее красоту, недостатки, силу и слабость, ее порочность.

Так что я поднимаюсь со стула и сажусь с ней кровать, прислонившись к стене. Веспер начинает слушать альбом, покачиваясь из стороны в сторону под первую песню.

Девушка садится на противоположный край кровати, лицом ко мне. Затем ложится на спину, сгибает колени и слушает музыку. Конечно, я ничего ей не говорю. Она тоже молчит. Интересно, зачем ей нужно мое присутствие. С чего бы ей хотеть рядом того, кто творил такое, как я? Раньше я думал, что для нее это просто сексуальные желания, слишком порочные, чтобы их можно было удовлетворить где-то еще. Но сейчас ничего этого нет. Это просто самая невинная версия нас самих.

Это не значит, что я не хочу Веспер. Платье задралось до бедра, обнажив ее гладкую соблазнительную ножку. Глубоко внутри меня всегда что-то клокочет. Жажда, которой нет конца. Дракон, за которым я всегда охочусь. Когда я впервые ощутил кайф от оргазма, это стало моей навязчивой идеей. Запертый в своем доме, без возможности заводить друзей и покидать ранчо, я дрочил до боли в члене. И это усиливалось вместе с другими моими пагубными склонностями. Это зверь, которого я не могу досыта накормить. Вот почему мне нужна Веспер. Только она может меня насытить. Остановить от неизбежной катастрофы, к которой я мчался.

Но впервые я сдерживаю это желание. Не уверен, что смогу объяснить почему, но, думаю, это потому, что мне впервые приятно просто находиться рядом с кем-то.

Возможно, это та самая жизнь, которую я рассматривал на фотографиях в домах своих жертв. За которой наблюдал через окно. Каждую неделю мы лежали бы здесь, и ее живот становился бы все больше. И у нее родился бы ребенок с моими физическими данными, ее даром красноречия и непередаваемой красотой. И я смог бы начать все сначала, снять маску и не быть таким чертовски озлобленным.

— Кажется, начинается лихорадка, — произносит Веспер, резко сев.

Прежде чем я успеваю придумать, как справиться с ее недомоганием, девушка подбегает к проигрывателю и достает альбом. О, так она об этой лихорадке.

Начинается «Лихорадка субботнего вечера».

— Кажется, я помню танец, которому научила меня подруга, — говорит Веспер, готовясь к началу припева.

И начинает танцевать. Насколько я помню, всё так же, как в фильме. Я прикусываю губу. Не хочу, чтобы она видела, как я улыбаюсь. Я не люблю привлекать внимание к своему лицу и тянущемуся ото рта шраму, такому толстому, что при каждом движении губами я чувствую, как он натягивается. И, естественно, Веспер должна понимать, что я по-прежнему представляю угрозу, но, боже, как же трудно иногда в ее присутствии сдерживаться, чтобы не рассмеяться. Как правило люди невыносимы, поэтому обычно легко сохранять серьезное выражение лица.

Исполнив танец, Весп, приплясывая, подходит ко мне.

— Давай! Расслабься! — говорит она, хватая меня за руки.

Ни за что. Ни за что на свете, черт возьми.

Я качаю головой и бросаю на нее недовольный взгляд, словно предпочел бы съесть дерьмо, но она продолжает тянуть. Наконец, я в знак протеста вырываюсь, и Веспер падает на меня, так что мы оказываемся лицом к лицу.

У меня неприятное чувство. Обычно, чтобы это прекратить, я переворачиваю ее на живот, но на этот раз я просто весь на иголках. Мне хочется посмотреть, как она разыграет эту партию.

Сначала Веспер не отрывает взгляда от моих глаз, но потом скользит им по моему лицу. Я наклоняю голову, чтобы она не увидела шрамы. Обычно в ее присутствии я забываю об их существовании.

— Хотела бы я, чтобы ты не казался мне таким красивым, — бормочет она. — Из-за этого я начинаю думать, что тронулась умом.

«Прекрасно тебя понимаю».

Но вся нежность улетучивается, поскольку в голове появляются голоса, которые в последнее время звучат всё тише.

«Она играет с тобой».

«Ты урод».

«Она говорит это только для того, чтобы получить желаемое».

Отрицательно качая головой, я крепко хватаю Веспер за руку и убираю от своего лица.

— Сэм. — На секунду меня сбивает с толку то, что она называет меня по имени. — Это правда.

Я поднимаюсь на ноги, раздосадованный ее настойчивыми попытками меня доканать. Из-за нее я становлюсь слабым. Поэтому применяю единственное известное мне средство вернуть себе силы. Я прислушиваюсь к своим желаниям. Прекращаю всю эту херню о высших функциях и прислушиваюсь к своему телу.

Я прижимаю Веспер к стене. Пластинка заедает и повторяется на одной и той же строчке. Это раздражает и выбивает из колеи.

— Нет здесь никакой красоты, — сквозь сжатые губы шепчу я, опуская ее на колени. — Отсоси мне.

Но меня смущает то нетерпеливое желание, с которым она к этому приступает. То, как Веспер стягивает платье, обнажая свои набухшие сиськи и напряженные соски. Как прикрывает от вожделения свои кукольные глаза. Как не сводя их с меня, проводит мягким язычком по кончику моего члена, а затем обхватывает его своим ртом.

Раньше, чтобы Веспер, наконец, раскрыла свои темные секреты, нам требовались ссоры. Но теперь она совсем не стесняется. Может, я и впрямь это сделал. Помог ей по-настоящему освободиться от всего этого дерьма. Может, это и не уловка с ее стороны. Но сейчас, когда ее теплый рот наслаждается моим членом, мне на это плевать.

Я кончаю ей в рот, и, как я ее и учил, она до последней капли высасывает и проглатывает мою сперму. Поднявшись, Веспер снова смотрит мне в глаза, не обращая внимания на мои попытки вернуть всё под контроль. Она проводит пальцами по моим волосам, как зачастую делают девчонки со своими парнями.

— Это правда, — говорит Веспер. — Пойдем со мной в постель, Сэм.

От того, как она, надув губы, произносит мое имя, у меня внутри все переворачивается.

Так вот каково это? Быть одним из них?

Веспер берет меня за руку и тянет к кровати. Я снимаю рубашку и джинсы, но сперва подхожу к двери и запираю ее изнутри на висячий замок. Я не совсем дурак.