Возьми меня с собой

ГЛАВА 33

ВЕСПЕР

— Мне лучше остаться здесь, — заявляет Картер, надевая наручные часы. — Они поймут. Черт, может, мне просто взять отгул?

— Нет, — решительно протестую я. — Это нелепо. Ты не можешь так разрушить свою жизнь. Я правда ценю твою заботу. Но я не позволю этому случиться. Мы не можем допустить, чтобы это что-то изменило.

— Я не могу сосредоточиться, зная, что ты здесь одна. По крайней мере, мы должны дождаться возвращения твоих родителей.

— Прошло четыре дня. Они скоро вернутся. Я все равно просижу здесь весь день. За нами наблюдает полицейская машина. Если ты хочешь, чтобы все вернулось на круги своя, нам нужно вести себя соответственно.

Я встаю со стула и подхожу на несколько шагов ближе. Чувствую желание Картера. Он хочет, чтобы я прикоснулась к нему, поцеловала его, но я не могу. Я все еще не здесь.

— Не взваливай это на меня. Я не могу за это отвечать. Пожалуйста, просто возвращайся.

— Ладно, я буду звонить тебе каждый час, чтобы узнать, как дела.

— Идёт.

— Хорошо, — с осторожной решимостью говорит Картер и направляется к двери, а я следую за ним. Он поворачивается ко мне и вздыхает.

— Хорошо, — повторяет он. — Пока.

— Пока, — отвечаю я с задумчивой ухмылкой.

Он напряжен, как будто его по-медвежьи обхватили невидимые руки. Я вижу, как Картер напрягся, сопротивляясь желанию меня обнять. Мне следовало бы протянуть руку и сказать ему, что он может ко мне прикасаться, но я этого не делаю. Не могу.

— Со мной все будет в порядке.

Картер кивает и уходит.

Я жду, пока не стихнут его шаги, а затем запираю дверь на ключ и цепочку. Хватая ртом воздух, я поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери. Наконец-то я могу дышать. Прошло всего четыре дня, но Картера уже слишком много. Я должна бы жаждать постоянного внимания, но хочу вовсе не этого, а того, что мог дать мне Сэм. Картер осторожен, нежен и неловок. Я понимаю, что должна относиться к нашим отношениям снисходительно, но мне просто нужно побыть наедине с собой. И не только, когда удаляюсь в ванную, где подолгу принимаю душ, чтобы поплакать на полу.

Я подхожу к окну и выглядываю на улицу. Снаружи стоит одинокая патрульная машина. Шериф сказал, что полиция пробудет здесь всю следующую неделю (и у Картера, и у моей матери), чтобы убедиться, что никто не вернулся. Ему придется притвориться, что он хочет с этим разобраться. Думаю, шериф делает ставку на то, что Сэм слишком умен, чтобы так быстро объявиться. Я включаю телевизор. По нему во всю показывают какие-то дневные сериалы, и я поворачиваю переключатель. И вижу свое лицо. Фотографию незнакомой девушки. Не успев расслышать ни слова из того, что говорят обо мне в новостях, я в панике снова переключаю канал. Я переключаю передачи до самого последнего канала и обратно. К этому времени в новостях уже другой сюжет. Но я не могу успокоить свой разум, поэтому отключаю его. Я слоняюсь по маленькой квартире, прикасаясь вещам, как к редким артефактам.

Я слышу в коридоре шум и замираю. Это он?

Подбегаю к двери и смотрю в глазок, соседка входит в свою квартиру. Я опускаю взгляд на свою руку и вижу, что все мелкие волоски встали дыбом. Несусь к окнам и убеждаюсь, что все они по-прежнему заперты, а шторы задернуты.

Я качаю головой, словно пытаясь отогнать противоречивые мысли. Сэм все еще мне необходим. Я ненавижу себя за это. Мне страшно, и все же я хочу, чтобы он пришел ко мне.

Он — моя самая большая угроза, и поэтому я продолжу чувствовать надвигающуюся опасность, пока не окажусь с ним. Быть с Сэмом, ощущать себя его частью — это единственный способ снова почувствовать себя в безопасности.

Следующий час я провожу, вздрагивая от каждого звука и приводя в порядок не нуждающиеся в уборке вещи, пока мой страх не пересиливает беспокойство. Я надеваю рубашку Картера и брюки, которые он принес мне из дома. Зачесываю волосы наверх и беру его солнечные очки.

С минуту я смотрю на дверь, размышляя, стоит ли мне выходить за пределы этой безопасной зоны. С тех пор, как я переступила порог этой квартиры, прошло четыре дня. Я бы хотела просто пойти на озеро. Там тихо и просторно, и я не заперта в четырех стенах.

«Прекрати, Весп. Ты туда не вернешься. Сделай это. Ты должна это сделать».

Я осторожно берусь за ручку дрожащей рукой.

«Ты справишься. Поверни ее. Ну же».

Я закрываю глаза и кусаю губы, делая прерывистый вдох. Вытягиваю из себя нервозность. Собираю силы.

К действительности меня возвращает телефонный звонок. Я снова задыхаюсь, вырванная из обретенного мной гипнотического покоя.

Телефон звонит три или четыре раза, прежде чем я понимаю, что должна ответить. Теперь, когда Картер ушел, это моя обязанность.

— Алло? — произношу я.

— Это я, — говорит Картер.

— Привет.

— Извини, я немного задержался с обещанным звонком. Все в порядке? Как у тебя дела?

— Со мной все отлично. Честно. Все точно так же, как тогда, когда ты ушел, — заверяю его я. — Как проходит твой день?

— Хорошо. Как я уже сказал, тяжело находиться здесь, зная, что ты одна.

— Как я уже сказала, не беспокойся обо мне. Хорошо?

— Ладно. Я позвоню тебе через час, на этот раз буду точно по расписанию.

— Идёт.

Я вешаю трубку, решив сразу же выйти за дверь, чтобы вернуться через час к следующему звонку Картера. Я направляюсь к ней, преодолевая сомнения, словно физическое силовое поле. На этот раз я хватаюсь за ручку и целенаправленно поворачиваю ее.

Снова звонит телефон.

На этот раз я фыркаю, раздраженная тем, что Картер проявляет свою назойливую заботу именно в тот момент, когда я наконец набралась храбрости. Я тащусь обратно к телефону и снимаю трубку.

— Аллооо, — мелодичным голосом произношу я, скрывая раздражение.

Ответа нет.

— Картер? — спрашиваю я.

Дыхание. Это все, что я слышу на другом конце провода.

— Картер, это ты? — спрашиваю я, в уверенности, что это всё плохая связь.

Снова чье-то дыхание, оно такое легкое, что я слышу его только из-за мертвой тишины в доме.

Дрожащими губами я выдавливаю из последних сил:

— С-сэм?

Раздается щелчок. Но я держу телефон у лица в ожидании чего-то. Чего-нибудь. До тех пор, пока мне в ухо не начинают врываться агрессивные гудки. Я с трудом вешаю трубку на рычаг и плетусь в ванную. Поворачиваю скрипучую ручку, пока шум душа не заглушит все пугающие меня звуки, а затем сажусь на крышку унитаза и жду возвращения Картера.

— Я приглашаю тебя на ужин, — объявляет Картер, снимая рабочую одежду.

— О... я... э-э...

— Прошло шесть дней. Не хочу на тебя давить, но давай попробуем, а? Тусующиеся на улице репортеры оставили надежду. Они решили, что ты где-то в другом месте.

Я вспоминаю, как на днях была близка к тому, чтобы самостоятельно выйти отсюда. Тот таинственный звонок раздался как раз вовремя, как напоминание о жизни, которой я лишилась. Это был Сэм. Вне всяких сомнений. Весь день и всю ночь я гадала, что бы это значило. Так он хотел сказать мне, что все еще думает обо мне? Он издевался надо мной?

При каждом звонке телефона я вздрагиваю. Нервно жду, когда Картер ответит, боясь, что если проявлю инициативу, то выдам секрет. Но пока что не произошло ничего необычного. И я не допускала мысли об уходе, думая, что в мое отсутствие позвонит Сэм, и я упущу хоть какой-то шанс обрести покой.

— Мы поедем куда-нибудь, где можно тихо и быстро перекусить, — настаивает Картер.

Он раздевается до трусов. Меня поражает, что это впервые с тех пор, как я вернулась. Я помню, что меня привлекало в его фигуре: какой он высокий, как длинной, извилистой дорогой спскаются к бедрам линии его пресса.

— Через пару дней вернется твоя мама. Знаю, с этим нелегко справиться, и думаю, что было бы неплохо вспомнить, каково это — немного расслабиться.

Я несколько секунд обдумываю это предложение.

— Хорошо.

—- Отлично! — говорит Картер и, потеряв самообладание, целует меня в лоб.

Я невольно напрягаюсь. Он делает вид, что не замечает, но мне известно, что это не так.

— Я быстро приму душ, — объявляет Картер, удаляясь в одном нижнем белье. Он осторожно закрывает за собой дверь, и я, глубоко вздохнув, падаю на кровать.

Звонит телефон.

На мгновение у меня перехватывает дыхание. Мне хочется бежать, броситься к телефону, но Картер может выйти и ответить сам, а у меня нет желания объяснять свой внезапный энтузиазм.

Звонок повторяется, Картер не открывает дверь, значит, он наверняка уже в душе. Я подхожу между третьим и четвертым звонками.

— Алло?

Тишина.

— Алло! Меня кто-нибудь слышит? — спрашиваю я, чувствуя, как от волнения перехватывает горло.

— Если это ты, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Вздох.

— Как ты мог меня вот так бросить? Почему ты это сделал? — шиплю я. — Ответь мне, пожалуйста. Знаю, ты можешь что-нибудь сказать. После всего, что было, сделай для меня хотя бы это.

Ничего. Даже ответа из вежливости.

— Ты бросил меня, как какого-то ненужного домашнего питомца, а теперь вторгаешься в мою жизнь? Чего ты хочешь? Если ты хотел меня отпустить, то отпусти. — Я так не думаю, но знаю, что это правильные слова.

Тишина.

— Убирайся к черту, — рычу я, после чего на другом конце раздается щелчок, и Сэм снова исчезает из моего мира.

Я вешаю трубку и вытираю слезы рукавом рубашки. Я смотрю в зеркало спальни, проверяя, не бросается ли это в глаза. Картер захочет узнать, что произошло, а я не хочу это обсуждать.

Мы сидим в «Десятке 22», ресторане, который я когда-то любила и, думаю, люблю до сих пор.

Картер сияет. Он считает, что это прорыв. Я пытаюсь участвовать в беседе, но единственное, о чем я могу думать, — это тот звонок. Как я ненавижу Сэма и скучаю по нашему тихому, безумному миру. Все вокруг меня кажется бутафорией. Как будто я кукла, помещенная в кукольный домик, и все вокруг кажется мне немного менее реальным, чем было раньше.

Поездка в ресторан прошла спокойно, но когда мы усаживаемся за стол, я начинаю осознавать всю происходящую вокруг суматоху: звон вилок, смех, стук тарелок. Глаза. Так много глаз. Я чувствую, как они смотрят на меня... с удивлением…

— Хочешь что-нибудь выпить? Весп? — спрашивает Картер.

Я поднимаю глаза и вижу на лице официанта слегка обеспокоенное выражение. До этого момента я даже не замечал, что рядом со столиком появился официант.

— Э-э... Можно воды.

— И на закуску пожалуйста чипсы и гуакамоле.

Я пытаюсьэто заглушить. Но все только усиливается. Я так долго жила в тишине, что почти каждый звук, услышанный мной за последний год, был результатом обдуманного выбора.

— Ты в порядке?

— Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Спрашивай о чем угодно, только не об этом, — со стоном выдавливаю я.

—- Эм, ладно... Как прошел твой день?

Я усмехаюсь.

— Ну, я сидела в твоей квартире, смотрела телевизор и таращилась на стены.

— Похоже, ты весело провела время, — язвит Картер.

— Да, — вздыхаю я, проводя рукой по лицу и волосам. — А как насчет тебя?

Как только он начинает говорить, я отключаюсь. Звонок. Чего хочет Сэм? Этим чертовым женщинам напротив нас хорошо бы заткнуться. Они такие громкие. Их смех звучит издевательски. Они говорят обо мне? Видели мое лицо в новостях?

— Весп? Весп?

Голос Картера возвращает меня к нему.

— Да? — спрашиваю я.

— Ты... — он замолкает. — Прости. Извини, — добавляет он, виновато разводя руками. — Кстати, ты прекрасно выглядишь.

— В самом деле? — спрашиваю я.

Я этого не чувствую. Я чувствую пустоту, и мне кажется, все вокруг видят эту бессодержательность.

— Да.

— Я изменилась? С тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Нет, в смысле, у тебя волосы стали подлиннее. Но ты — это ты. У тебя все та же улыбка, те же глаза. Раньше мне нравилось смотреть на тебя, но теперь я ценю это еще больше.

— Спасибо.

Я слабо улыбаюсь, но знаю, что это неправда. Я изменилась. Моя улыбка и глаза — нет. Но я — да. Картер должен это знать. По крайней мере, где-то в глубине души. Я могу понять нежелание признавать, что человек, которого ты любил, теперь во многих отношениях совершенно чужой.

— А как насчет меня? — спрашивает он.

— Нет, ты все тот же. Только волосы у тебя короче.

Картер улыбается. Он неуверенно опускает взгляд на стол, а затем решительно смотрит на меня.

— Послушай, не думаю, что сейчас подходящее время. Но просто я чувствую, что... Послушай, я хочу тебе кое-что подарить. — Он лезет в карман и достает коробочку. Я сразу ее узнаю, он держит ее в руке точно так же, как в ту ночь, когда меня похитили.

— Я хочу, чтобы это осталось у тебя. Хочу продолжить с того места, на котором мы остановились. Я не желаю, чтобы какой-то псих украл это у нас. Я ждал год и буду ждать, сколько бы времени тебе ни понадобилось, пока ты не будешь готова. В ночь перед тем, как я чуть было тебя не потерял, я знал, что ты станешь моей женой. И я до сих пор чувствую, что так оно и будет.

Картер берет меня за руку, и я, не сопротивляясь, позволяю ему снова надеть кольцо мне на палец. Теперь оно сидит немного свободнее.

— В ту ночь мы связали наши судьбы, и это кое-что для меня значит. До сих пор значит.

— Для меня тоже, — шепчу я.

Женщины напротив нас разражаются безумным хохотом, и я вздрагиваю.

Картер кажется обеспокоенным, но я игнорирую хохот и снова обращаю всё свое внимание на него.

— Я тоже этого хочу…

Со стороны женщин раздается еще один громкий взрыв смеха. Это выводит меня из себя, заставляет нервничать. Мне просто нужно, чтобы они заткнулись. Внезапно начинают играть трубы. Это что, гребаный оркестр мариачи? Не помню, чтобы раньше здесь было нечто подобное. Все изменилось. Все эти мелочи. Но если сложить их воедино, не такие уж они и незначительные.

В груди бешено колотится сердце в тщетной попытке вырваться наружу, и все окружающие меня звуки начинают заглушаться, как в плохом кино. Затем раздается грохот, который разделяет все звуки на части: женский смех, похожий на хохот гиен, мелодия мариачи, бессвязные голоса. Я сосредотачиваюсь на грохоте и вижу мужчину, который торопливо помогает официанту расставить бокалы, после чего направляется к выходу.

«Это он? Это в самом деле он?»

Я произношу его имя одними губами. Как будто его появление — это сигнал сирены, я встаю из-за стола и следую за ним к двери.

— Весп? Весп! Что ты делаешь? — спрашивает Картер, хватая меня за руку.

Я оглядываюсь на Картера и отдергиваю руку, но повернувшись обратно, вижу, что тот парень уже ушел. Я подбегаю к двери и распахиваю ее, но его уже нет.

— Черт возьми! — огрызаюсь я.

— Весп! — зовет Картер, догнав меня на улице. — Не будешь ли ты так любезна объяснить мне, что происходит?

— Это был он! Он только что был здесь!

— Что? Кто? — Картер замолкает, пока до него не доходит. — Ты имеешь в виду человека, который тебя похитил?

Я судорожно вздыхаю, думая об ответе, который органично встроится во всю ту ложь, которую я наговорила Картеру, но сейчас у меня нет сил продолжать в том же духе. Я едва могу дышать.

— Ты видела, куда он пошел? — спрашивает Картер.

— Нет, ты меня остановил, и я его упустила из виду.

— Тогда мы должны вызвать полицию.

— Нет-нет!

— Почему нет?

Потому что я солгала им обо всем. Потому что теперь, когда стало тихо, и весь шум, музыка и смех смолкли, я даже не уверена, что это был он. Я даже не видела его лица. И даже если бы и видела, я же всем сказала, что все это время на незнакомце была маска, так откуда мне знать? И, что самое странное, я не готова его отдать. Он мой.

— Ты обещал мне, что тут будет тихо! — нападаю я.

Это манипуляция. Я не планировала обращать против него его чувство вины, но это единственный способ пресечь любопытство Картера.

Картер отвечает извиняющимся взглядом, приоткрыв рот.

— Я... я даже не уверена, он ли это был. Прости. Кажется, я просто психанула. Не обращай внимания.

— Эй. — Картер кладет руку мне на плечо. — Давай я попрошу завернуть нам еду с собой, оплачу счет, и мы пойдем домой, хорошо? Почему бы тебе не зайти в ресторан? Я не могу оставить тебя здесь одну.

Я массирую виски, пытаясь снять напряжение.

— Со мной все в порядке. Здесь слишком шумно. Все отлично.

— Хорошо, — тихо говорит Картер.

Я жду на парковке, наблюдая за проходящими мимо незнакомыми мне людьми. Здесь спокойно. Здесь я могу перевести дух. Не думаю, что человек, за которым я гналась, был Сэмом. Я даже не знаю, почему тогда это сделала. Наконец-то мои нервы успокаиваются, в этом мне помогает обдувающий меня легкий ветерок. Я делаю глубокий вдох и на мгновение закрываю глаза. Напоминая себе, что это только начало. Все наладится. Так и должно быть.

Я открываю глаза как раз в тот момент, когда из какой-то машины выходит пара. Женщина лет сорока пяти с загрубевшей от долгого пребывания на солнце кожей. Мужчина высокий, с рассыпанными по макушке тонкими светлыми прядями, как будто он целыми днями занимается серфингом. Он следует за ней к дорожке, ведущей к входной двери ресторана, где стою я.

Женщина поднимает взгляд и, увидев меня, присматривается. Затем хмурится. Она меня узнала. Я смущенно улыбаюсь ей и смотрю вдаль. Женщина проходит мимо меня, но, собравшись было войти, останавливается.

— Извините, но Вы та девушка из новостей? Я просто не могла не спросить.

Я этого ожидала. После того, как меняя похитили, мое лицо несколько недель мелькало во всех местных новостях, и затем снова, в результате моего чудесного возвращения. Чего я не ожидала, так это того, насколько бесцеремонным и оскорбительным будет этот вопрос со стороны какого-то случайного человека.

«Какое твое собачье дело?»

— Нет, — отвечаю я.

— О, простите. Я просто хотела спросить. Вы очень на нее похожи. Знаете, о ком я говорю. Верно?

Я знаю. О Девушке с фото. Ее больше нет. Она не может даже в ресторан сходить, не увидев его. Я опускаю глаза и тереблю эту дурацкую прядь волос, которая все время падает мне на лицо.

— Да, я ее видела, — отвечаю я, заправляя за ухо длинную прядь.

— Просто удивительно, что она спаслась. Но бедняжка. Могу только представить, через что ей пришлось пройти.

«Не стоит. Все равно не сможешь. И у тебя нет никакого гребаного права спрашивать».

— Сьюзен, — возмущается ее муж, который явно устал от постоянного желания своей жены трепаться с незнакомцами.

В этот момент из ресторана выходит Картер, с любопытством наблюдая за происходящим.

— Пойдем, Весп, — машет он мне, пытаясь спасти меня от разговора, который явно мне неинтересен.

Когда женщина слышит мое имя, у нее загораются глаза.

— Боже мой, да это же Вы. — Она таращится на меня в таком изумлении, будто обнаружила какой-то редкий драгоценный камень.

— Сью! — снова зовет ее муж, на этот раз придерживая дверь, чтобы продемонстрировать всю свою настойчивость.

У меня кончается терпение. Я стараюсь держать себя в руках, лгу, приспосабливаюсь к миру, который когда-то был мне знаком, но теперь превратился в сплошной обман. Эта женщина потянула за ниточку, и весь мой фасад развалился.

Как она посмела? Неужели она не понимает, о чем спрашивает? Приставая ко мне с вопросом, не та ли я девушка, она спрашивает, правда ли то, что меня похитили, изнасиловали, не забеременела ли я. Она спрашивает, не потеряла ли я ребенка от того мужчины. Люблю ли я все еще своего жениха. Чувствую ли вину за то, что мой брат находится в доме для инвалидов. Почему моя мать до сих пор не прервала свою поездку и не вернулась домой.

— Кем ты, черт возьми, себя возомнила? — шиплю я.

Женщина отстраняется, не веря своим ушам. Как будто это я тут невежливая. Как будто у нее есть право обижаться.

— Простите? — спрашивает она. — Я просто хотела пожелать Вам всего наилучшего.

— У тебя нет права подходить ко мне и спрашивать. Моя жизнь — не твое дело, ты, болтливый засохший кусок вяленого мяса.

Наконец, женщина замолкает, застыв в шоке, а я проталкиваюсь мимо нее к Картеру, который теперь уже так близко, что слышит мою отповедь.

Он тоже в шоке.

Это не Веспер Риверс. По крайней мере, не ее первоначальная версия. Она бы никогда не вышла из себя и не оскорбила эту женщину. Она бы изо всех сил старалась, чтобы болтливая грубиянка чувствовала себя комфортно, несмотря на то, как при этом неуютно ей самой. Прежняя Веспер непременно позаботилась бы о том, чтобы всех вокруг понять, потому что ей по силам стерпеть оскорбления и справиться с задетыми чувствами, лишь бы этого не пришлось делать никому другому.

Я проношусь мимо Картера прямо к машине. Он бежит за мной, выкрикивая мое имя, но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь у пассажирской двери. Он забирается в салон и открывает мою дверь. Я резко сажусь, выражая физический протест, сама не знаю против чего.

— Весп, что там произошло? Она тебя узнала? — спрашивает Картер.

— Не волнуйся об этом. Я в порядке.

Картер качает головой.

— Ты продолжаешь говорить мне, чтобы я не волновался, что с тобой все в порядке. — Он поворачивается и наклоняется ко мне. — Думаешь, я тебя не знаю? Что не вижу, как тебе больно? Я знаю, ты плакала в ванной. Знаю, что тебе все еще страшно. Но я не смогу тебе помочь, если ты со мной не поговоришь. Я на тебя не давил, но мне нужно понять. Что с тобой случилось?

Этот вопрос стоит в его глазах с тех пор, как я вернулась. Картер смотрит на меня так, будто эта история написана на моей коже, и если он ее прочтет, то всё поймет. Я не сказала ему ничего, чего бы он уже не знал — что меня похитили. Потому что даже та версия, которую он ожидал бы услышать, та, которую он хотел бы услышать, навсегда изменит его представление обо мне. Картер будет знать, что несколько месяцев какой-то мужчина трахал меня, как свою личную игрушку. Что он раздел меня, связал и морил голодом, так что у меня не было другого выбора, кроме как сдаться. Что мужчина в маске трахал меня такими способами, которые я никогда не позволяла Картеру. Что он кончал в меня больше, чем Картер за все то время, что мы с ним встречались. Потому что Сэм был ненасытен. Он жаждал меня, как изголодавшийся хищник. Но не думаю, что смогу рассказать эту историю так, чтобы от всего этого у меня на лице не отразилось волнение, а грудь не вздымалась от страха и возбуждения, а я при этом не потекла.

И Картер поймет, что я захотела мужчину в маске так же сильно, как он хотел меня. Я потеряю Картера, потому что он увидит, что я потеряна. Добыча не должна тосковать по охотнику. То, что произошло между мной и Сэмом, противоестественно. Ненормально. Отвратительно.

— Ты не захочешь знать... — выдавливаю из себя я.

— Расскажи мне, что произошло. Ты можешь мне доверять, — говорит он, смахивая слезу. — Ты знаешь, мне не в первой слышать такие вещи. Я справлюсь. Ты не хочешь никого видеть, но тебе нужно с кем-то поговорить. Ты можешь мне доверять.

Он проводит ладонью по моей щеке, находит ту прядь волос, которая все время выбивается, и заправляет ее обратно.

Я больная. Сэм сделал меня больной. Потому что при одной мысли о том, что я расскажу о нем Картеру — о блеске его кошачьих глаз, о рельефе мышц на его обнаженном теле, о шрамах, как будто он был так близок к аду, что это его обожгло, — я вся трепещу, пробуждаюсь.

Я не могу рассказать Картеру о том, что произошло, даже в разумных дозах. Поэтому я делаю то, чему научилась у дьявола: наклоняюсь и целую Картера. Не нежно, не спрашивая разрешения. Я беру. Я не даю ему шанса задуматься, правильно ли всё это. Я заставлю его почувствовать такой кайф, что он позабудет обо всем на свете. Точно так же, как делал со мной Сэм. Я дарю ему ласку, о которой он так отчаянно мечтал, когда напрягался в моем присутствии, сдерживая желание ко мне прикоснуться.

Я делаю это, чтобы отвлечь его от расспросов. Притворяюсь, что со мной все в полном порядке. Я делаю это, используя Картера как замену Сэму.

— Прекрати, Весп, — стонет он, но не отталкивает меня.

Я забираюсь на Картера сверху и, почувствовав его эрекцию, понимаю, что у меня это получается. Что сегодня вечером он больше не будет задавать мне вопросов. Я просто надеюсь, что смогу сделать желаемое, не изменив его так, как изменил меня Сэм.