Я с тобой не дружу

Глава 35. Рэм

Я был уверен практически на сто процентов, что Соня меня прокатит.

Я свою дорогую знаю, как пять пальцев.

Ну почти.

На девяносто пять точно.

Все-таки есть еще пять процентов, которые приходятся на способность Ждановой к сюрпризам, не всегда приятным.

Поэтому считал, что Соня не придет.

Захочет мне отомстить.

Но приперся в «Амандин», потому что крохотная вероятность ее появления существовала. Может, Сонька решит лично плеснуть мне воды в лицо. Это у нее, конечно, не выйдет, но плевать на ее намерения. Лишь бы пришла.

Кругом парочки, только что не сосутся. От одного взгляда на них, хочется переколотить всю посуду. Торчу тут, как хер собачий, прикидывая, что мне делать.

Шесть уже было. Ломиться прямо сейчас ее искать, чтобы не терять время?

А вдруг она придет?

Сидеть позабытым валенком до закрытия?

Но в два часа ночи она точно не явится.

Черт его знает, во сколько сейчас у Сони комендантский час. У Ритки в одиннадцать вечера, но она школьница. Жданова – студентка, и как я понял, Илья Захарович слегонца отпустил вожжи.

Зря. Очень зря.

Кругом полно мудаков, которые имеют виды на сладкую задницу Сони.

Например, я.

Но я-то, конечно, совсем другое дело.

Шесть десять. Я пять раз уже сходил руки помыть. Внутри все крутит и завязывается в узел. Противно сосет под ложечкой.

Кто, сука, придумал где-то встречаться?

В следующий раз я сразу Соню забирать буду, чтобы не сходить с ума.

Мандражит так, что в затылке ломит.

Хочется пива, а может, и водки.

Но нельзя. Я за рулем и не такой отморозок, как Демон.

Как удод, сижу со стаканом апельсинового сока, гипнотизируя стеклянные вращающиеся двери. Какая-то смутно знакомая овца подходит поздороваться, и меня прошибает пот. Если с этой сукой меня сейчас застанет Соня, мне пизда. Я уже не отмоюсь никогда.

Под моим злобным взглядом девчонка киснет и сливается до того, как успеваю осадить ее. Выдохнуть все равно не могу. Сканирую весь зал на предмет угроз, и н-на тебе…

На нервах разливаю сраный сок.

Хорошо хоть не на себя. Но пальцы все равно липкие.

В стотыщпятисотый раз иду мыть руки. Уже девчонка-администратор на меня косится. Верняк думает, что я засранец.

Фак.

К раковине очередь, как будто все пришли в кафе мыться, бля.

Шустрее, ребят, шустрее…

У меня в груди словно взведен таймер. Обратный отсчет идет параллельно с биением пульса. Если Соня придет и меня не увидит…

Даже думать не хочу, во что это мне обойдется.

Распихав этих долбаных енотов-полоскунов, смываю сок и вылетаю наружу на восьмой космической.

В голове страшные картины, как Жданова стоит на пороге «Амандина», окидывает взглядом столики и, развернувшись, уходит.

Это невыносимо!

Рвусь назад в зал и… аж дух перехватывает.

Соня.

Здесь.

Пришла.

Прежде, чем обратно включается мозговая деятельность, начинает действовать тело.

Я хватаю Соньку со спины, борясь с диким варварским желанием сжать ее посильнее, чтобы поверить, что это она, а не галлюцинация. Короткие пряди тут же подло лезут в нос. Точно. Сонька. И пахнет, как Сонька. И в руках то самое…

Мрак.

От пережитых стрессовых часов в ожидании этой встречи срывает башню. Не уверен, что в принципе способен себя контролировать до конца.

– Ты здесь… Я уж думал, не придешь…

Я не задумываюсь на тем, что несу.

Мне сейчас важно только одно – держать Жданову в руках.

Еще лучше было бы закрыться с ней где-то, и чтобы ни одна гнида не мешала. Потому что я до сих пор не могу почувствовать облегчения. Накатывает второй виток нервяка. Соня еще должна вынести свой приговор. И меня раздирает от необходимости услышать ответ, и от желания оттянуть момент, потому что… Сука, неужели мне страшно?

Соня, вздрогнув, резко разворачивается в моих руках, больно царапнув мне щеку сережкой-гвоздиком. Не девчонка, а сплошная травма. И моральная, и физическая.

В глазах ее мелькает какая-то эмоция, от которой у меня болезненно сжимается сердце.

Кто бы мог подумать, что оно у меня есть.

Но Жданова берет себя в руки и окатывает меня насмешливым взглядом:

– И поэтому отсиживался в туалете? – язвит она. – Чтобы никто не видел, как ты не дождался? Я и не собиралась приходить. По крайней мере, ради тебя…

Не ради меня? Что Соня имеет в виду. Ради нашей дружбы пришла? Похер. Меня устраивает.

– Соня, – хриплю я. Слова сейчас мне даются плохо. Весь организм сосредоточен на том, чтобы не выпустить Жданову из рук. Меня клинит. Я под дулом пистолета сейчас пальцы не разожму. А подруга, как назло, начинает вырываться.

– Пусти. Меня ждут…

До меня не сразу доходит смысл слов.

Ждут? Кто еще? Подружка? Дениска?

– Подождут, – я хочу звучать уверенно и спокойно, но выходит какой-то полурык.

– Ты… ты чего? – таращится на меня Соня, а я вместе с ней двигаюсь в глубь закутка, туда, где нет народа, свет приглушен и виднеется дверь какой-то подсобки. – А ну отвали! Я тебе не твои шалашовки, которых ты привык пользовать по углам!

Точно. Не они.

И во мне сейчас не горит желание. Точнее, горит, но не сексуальное. А звериная потребность пометить, застолбить, заорать всем, что это моя девочка. И самое главное – донести эту мысль до самой Сони.

Где-то там на задворках сознания шевелится мысль, что надо взять себя в руки.

Но это выше моих сил.

Воловецкая называет это состояние «бабуинством». Я всегда смеялся и говорил, что такое только в девчачьих любовных романах бывает. Опять облажался. Опять Инга права. Еще как бывает. Меня вон уже выворачивает.

Мне кажется, даже если через всю аппетитную Сонину попу будет выбита татуха «Собственность Рэма», я не успокоюсь. Страх потери пожирает меня, и мозги отключаются.

Дотолкав Жданову до той самой подсобки, я придавливаю ее всем телом. Это чистый кайф. Такой, наверное, испытывают больные одержимые.

– Рэм! – ругается она. А я наслаждаюсь тем, как она произносит мое имя. И вот теперь просыпается другой инстинкт. Мозг проигрывает одновременно кучу диафильмов с кадрами, при каких условиях Соня могла бы звать меня по имени, находясь подо мной.

Я ведь не идиот. Ну в целом. Сейчас не считается.

И я понял в актовом зале, прочувствовал, как она отзывается. Нас магнитит. Это не односторонне.

– Подождет твой Дэнчик, он сегодня в пролете.

И только я собираюсь поцеловать Жданову с прицелом на то, чтобы подтолкнуть ее к правильному решению, как на мое плечо ложится рука.

– Дэнчик, может, и подождет, а я нет.