Я с тобой не дружу

Глава 61. Рэм

Слава тебе, яйца, альбомы у меня дома, и я благополучно оттягиваю момент своего художественного стриптиза. Но по глазам Сони вижу, что она все запомнила и с темы не съедет. Обязательно припомнит при случае.

Благо, прямо сейчас ее отвлекает урчание в животе.

Жданова тут же делает самые несчастные глаза в мире.

Этот взгляд означает: «Ты большой и взрослый, ты меня покормишь?».

Блядь, и всегда это у нее прокатывает, хотя она сама умеет готовить, и на этой кухне Соня как дома.

Приходится снова кочевать к холодосу. В морозильнике обнаруживается упаковка с одубевшим замаринованным шашлыком, но пока он разморозится, Сонька меня самого переварит.

Покупные пельмени она не жалует.

– Яичница? – предлагаю я ей альтернативу.

– Годится, – одобряет Соня.

И на сковородку отправляется все, что найдено в холодильнике: помидоры, зелень, грудинка, яйца… Я придирчиво слежу, чтобы вышло, как Сонька любит – мягкий желток, но без соплей. А Жданова крутится рядом и под предлогом необходимости яичницу поперчить лезет под руку. А сама тырит из сковородки куски овощей и мяса.

Ритка бы уже отхватила подзатыльник, а тут терплю.

Моя женщина, блин.

Отвлекает ее от воровства звонок мобильника.

– Да мам, – вздыхает Соня в трубку так тяжело, будто ее достали до самых печенок. – Эксплуатирую няню, которую ты мне выписала. Ой, ну может, хватит, а? Скажи ему, что все живы. Нет. На даче. Эм… Не знаю. Однажды. Что? Яичницу готовим. Не надо никого присылать! И доставки не надо! МАМА!!! Ой, ну вас…

– Что там? – спрашиваю у надувшейся, как бурундук, Ждановой.

– Дурдом там, – ворчливо характеризует ситуацию Соня. – Мама ржет, отец орет… Какой-то нервный у них выезд. Отравление свежим воздухом?

Ну, я подозреваю причину разыгравшихся нервов Ильи Захаровича.

А если бы он знал, что то, чего он еще только опасается, уже произошло, тут бы сейчас не то, что курьер был. Я бы ожидал налета полиции и спецназа. Знакомые у дяди Ильи нужные есть.

Нет, ну неужели за почти двадцать лет Сонькин отец не подготовился морально к неизбежному? Когда родилась дочь, можно было догадаться, что рано или поздно его принцессу сделают женщиной?

На секунду представляю, что у меня есть взрослая дочь, и мне становится дурно. Блядь, аж кулаки чешутся.

Нет. Мне Ритки хватает. Буду делать мальчика.

– Ты чего? Я переперчила? – хмурится Соня, глядя на меня. – Тебя прям перекосило…

– Зубы заныли, – отбояриваюсь я.

Кстати.

Накрыв крышкой сковородку, и чтобы яичница дошла, и чтобы вообще было чему доходить, потому что Соньчик трется рядом, я набираю Ритку. Абонент не абонент. Подозрительно. В соцсети видно, что была онлайн час назад. Хм.

Звоню Каримову.

У Дана опять мобильник выключен.

Нет, может, он, конечно, в бассейне, но что-то мне это не нравится.

Вызываю Демона, но трубку берет Воловецкая.

– Чего тебе, убогий? – ласково спрашивает Инга.

– Дай трубку Горелову.

– Занят он. У тебя срочное что-то?

Очень хочется рявкнуть, что это не ее дело, и не фиг встревать, но я помню, что эта краля – свет в Демонском окне и единственный способ держать его психи в узде.

– Каримова не могу найти. Хотел спросить, может, Диман знает, где Дан.

– Сегодня с нами был на треке. Потом уехал с девушкой.

– С какой девушкой? – напрягаюсь я.

– Я не видела. И Дима тебе тоже не скажет, она потом к нему подошла сразу в шлеме. Если у тебя все, то чао, – и кладет трубку.

В динамиках гудки.

Не любит меня Инга. Есть за что.

Пиздец. Жопой чую, Риток типа камуфлируется. Трындец сеструхе. С утра же все объяснил. Думал, достучался…

Так, пока я решаю серьезные вопросы, хомяк Соня уже поджирает яичницу прямо со сковородки. Заглатывает, будто отберу. Только что не урчит.

И меня почему-то эта картина умиляет. И я не рассказываю Ждановой, что она угваздала всю мордаху. Надо вот такую ее нарисовать. Ору будет… И дальше она листать мой альбом не станет.

Заметив, что ее спалили, виновато поглядывает. Да, мне Сонька оставила две вилки жратвы.

Всегда поражался, куда в нее лезет? Одни локти и коленки…

Взгляд зацепляется сначала за короткий подол, потом за полную стоячую грудь под топом…

Ясно. Все идет на вооружение против лучших друзей мужского пола.

– Сонь, в цивилизованном обществе люди пользуются стульями и тарелками, – намекаю я.

– Шо шковородки вкуснее, – отмахивается она. – И посуды мыть меньше.

Еще одна.

– А ты не голодный? – с надеждой спрашивает Жданова.

– Доедай, – машу я рукой и все-таки достаю из морозильника шашлык. Когда-нибудь он оттает, и мы его пожарим.

И тут в отражении стекла одного из шкафчиков Соня замечает, что вся мордень у нее перепачкана!

– Ты! – верещит она. – И ты молчишь! Смешно тебе? Тебе кранты, ясно?

Вихрем уносится в ванную.

Ясно. Что мне кранты, давно уже ясно. Факт, что я пожертвовал Ждановой всю еду, подтверждает, что у больного обострение, ремиссия не предвидится.

Потыкав пальцем в упаковку с мясом, понимаю, что ждать долго. А так поздно сюда доставка на самом деле не ездит. Надо как-то убить время.

– Сонь, – кричу, – кино посмотрим?

Так-то у меня более интересные предложения по коротанию времени есть, но вряд ли стрескавшая всю сковородку Жданова сейчас способна соблазниться. У нее вообще тотемное животное – удав.

– Мугугу… бубугу… – доносится до меня сквозь шум воды.

Или не удав, а енот.

Будем считать, что она согласилась.

Топаю наверх к себе в спальню за подставкой для смартфона. У меня тут прошлым летом жил мелкий паук, и сейчас я осматриваю территорию на предмет опасностей для Сониной психики. Причем я не очень уверен, хочу я, чтобы паука не было или чтобы был.

Несмотря на то, что укушенный опухший палец все еще зудит и чешется, я, походу, к паукам теперь неравнодушен. Я, конечно, охуевший тип, который воспользовался невменяемостью Сони, но это все равно бы произошло…

При воспоминании о том, что я получил в награду за победу над пауком, немного стыдно, но намного более жарко. Кровь мгновенно воспламеняется и напалмом несется по венам, ударяя в голову, стоит воскресить в памяти момент проникновения в тугую щелку…

И кровать тут не такая узкая, как у Ждановой дома.

Пиздец. Как подросток. Одна неосторожная мысль, и я готов к бою…

А у меня Сонька-удав.

Стараясь отвлечься от похабных картинок в голове и убеждая себя, что мы еще сегодня возьмем реванш, тыкаюсь в прилогах в поисках киношки.

Парой минут спустя, меня настигает личная кара.

Ко мне присоединяется Сонька, запрыгнув на постель и тут же засунув ступни мне под футболку.

Бля!!!

– Как это возможно? – шиплю я. – В доме жарища, а у тебя ноги, как айсберг?

– Меня любовь не греет, – и не думает убирать свои ледышки Жданова, только растопыривает пальцы на ногах.

С интересом кошусь на нее. А она не такая вялая…

– Это провокация? Могу согреть.

– Лучше помни лапки, – щенячий взгляд. – Это адские туфли-убийцы. Пара часов, и я инвалид…

Вот интересно, пыточные каблы носит она добровольно, а я должен исправлять?

Вытаскиваю одну ногу из-под футболки и начинаю разминать.

Я могу бухтеть сколько угодно, но каждый раз я занимаюсь этим массажем.

И через минуту я забываю о том, какой фильм я искал, забываю, что хочу шашлык, вообще в голове пустота, потому что Сонька начинает постанывать.

И это очень похоже на то, как она стонала, когда я ей отлизывал.

Слишком похоже.

Член мгновенно напрягается и напоминает, что он сегодня в ущемленном положении и не дополучил внимания.

Видит бог, я хотел быть джентльменом.