Я с тобой не дружу

Глава 44. Соня

Совру, если скажу, что не отдаю себе отчет.

Еще как отдаю, но бездействую.

Абсолютно никак не препятствую беспределу, что творит Рэм.

И дело даже не в том, как зажигают меня его ласки.

Все проще и сложнее.

Как всегда, у девочек самое главное происходит не в трусиках, а в голове.

Меня пьянит то, что я Рэма так завожу, что это меня он так хочет, что сейчас я – его краш. Я могу поклясться, что в эту секунду он не представляет никакую другую телку.

Кровь несется по венам, раздавая в каждую клетку электрические разряды, потому что рядом со мной тоже не кто-нибудь, а ОН. Рэм меня целует, дыша так тяжело и жарко. Самый красивый парень не распалит меня одним фактом своего наличия, как это делает Рэм.

Больная одержимость, так долго подавляемая, почти затоптанная, упрямым одуванчиком пробивает асфальт моей лжи себе и фальшивого равнодушия.

Я не знаю: мне просто нравятся поцелуи в живот или только то, что они исходят от Рэма. Не знаю. Плевать. Меня ведет. И я не готова сейчас отказываться от этого головокружительного чувства, погружающего полутьму дачной кухни в розово-неоновый свет.

Не готова.

Я потом поиграю в безразличие.

Не сейчас.

И когда Рэм просит меня обхватить его ногами, я доверчиво подчиняюсь.

Именно так.

Я ему доверяю. Не стоит, конечно.

Где-то в глубине души я об этом догадываюсь.

Но если я позволю отравленному сомнению выплыть на поверхность сознания, момент будет испорчен. А возможно, он последний в нашей жизни. И завтра ничего-ничего не будет.

Холодный лунный свет, дотягивающийся до нас сквозь окно, подсвечивает часть лица Рэма, награждая его мефистофелевским ликом. Я зажмуриваюсь до цветных кругов под веками, потому что даже сейчас Рэм кажется мне красивым.

– Соньчик. Малыш, прости и не бойся. Ничего не будет, – слышу я бормотание Рэма, похожее на горячечный бред. Он почти шепчет между поцелуями, и его шепот проходит в меня, заполняет, пускает там корни, намертво принайтовывая меня к Рэму.

Не бойся?

Да я упиваюсь этим ощущениями!

Я в плену этого горячего марева, затапливающего мозг.

И напрягаюсь, только оказавшись на четвереньках, когда трусики ползут вниз, и влажными складочками я чувствую дыхание Рэма.

– Все будет хорошо, Сонь.

Что?

Как это произошло?

Меня мгновенное затапливает стыд, и даже то, что Рэму почти ничего не видно, меня не успокаивает.

– Ты что творишь? – в ужасе сипло выдыхаю я.

Пытаюсь развернуться, но губы Рэма прижимаются к моей промежности. И меня прошивает электрическим импульсом.

Стыд и удовольствие на грани.

Запредельная интимность и смелость ласк, их порочность и запретность заставляет что-то внутри меня натягиваться и звенеть, как струна.

А Рэм целует дерзко, как целовал бы в губы.

Атакуя языком, погружаясь им между срамных складочек, собирая влагу…

Но я все равно не могу расслабиться, пока, скользнув кончиком напряженного языка вниз, Рэм не задевает огневую точку. Меня простреливает. И это выстрел на поражение.

И словно почувствовав мою капитуляцию, Рэм продолжает кружить вокруг клитора. Зуд кругами расходится по киске, вызывая прилив крови, хотя влажные губки и так налились и горят.

Локти, на которые я опиралась, становятся ватными, и я сползаю на грудь, еще больше открываясь Рэму, но с каждым новым нажатием на кнопку наслаждения, управляющую мной прямо сейчас, стеснения становится все меньше.

А бедра дрожат все сильнее.

Шероховатая ладонь успокаивающе поглаживает попку, и это почти невинное касание отбирает весь мой воздух. Я бы хотела, чтобы прямо сейчас руки Рэма тискали меня и сминали, делали хоть что-то, чтобы я могла отвлечься от острого, пронзающего удовольствия. Мне кажется, что мой личный мир катится в бездну. Вселенная терпит катастрофу.

Кусаю пальцы, чтобы сдержаться, но все равно из горла вырываются шумные вздохи, почти стоны, когда Рэм переходит на какой-то безумный ритм, понятный ему одному, делая из меня рабыню собственного тела.

И теперь я уже не могу сказать дело только в близости Рэма и моих к нему чувствах. Он достучался до моей женственности, и ответ плоти сокрушителен.

Нервы оголены, сердце бьется в ребра, бешеный смерч раскручивается в животе, меня заливает жидким огнем. Комната заполняется моими всхлипами, стоит Рэму погрузиться языком в мою горящую щелку, а когда он возвращается к клитору и втягивает его в пылающий рот, позвоночник будто крошится.

Я не могу больше. Тело выходит из-под контроля. Извиваюсь и схожу с ума от того, что возбужденные соски трутся о флок, которым обит диван. Живот напрягается все сильнее, волны дрожи прокатываются по телу одна за другой, перед глазами взрываются ярко-желтые вспышки. Я скребу ногтями по обивке, чтобы сделать хоть что-то. Влажные звуки поцелуев и стоны, я слышу, как будто со стороны.

Колючая щетина, касающаяся нежных мест, провоцирует победный марш мурашек. Меня почти знобит.

Точные электрические разряды жалят все сильнее, кровь кипит, а Рэм будто ударяет в клитор и тут же зализывает. Полухрип срывается с моих губ, когда он втягивает измученную страстью горошинку, и меня разрывает.

Я разлетаюсь на миллиарды частиц, взлетаю над рухнувшей дамбой моих эмоций, и меня затапливает оглушающая чернота.

Я в сознании. Я здесь. Я парю.

Несколько минут невесомости, сопровождающейся бешенной пульсацией каждой клеточки, и меня смывает осознанием того, что мы натворили.