Я с тобой не дружу

Глава 62. Соня

Рэм, конечно, умеет влезть в душу без мыла.

Его проникновенная речь, что мы и так уже почти две половинки одного целого, и что ему без меня плохо, трогают мое сердечко.

Главное теперь – чтобы нам не стало плохо вдвоем, точнее, мне с Рэмом.

Разумеется, я ждала от него немного других слов. Что-то вроде: «Ты моя богиня» или «Соня, ты – королева моего сердца» было бы совсем замечательно, но есть ощущение, что «я, походу, люблю тебя» – это максимум, который из него можно выжать. Типа, все эти нежности – не по-пацански.

Кстати, статус «В отношениях с Софией Ждановой» все еще стоит в его соцсетях. Греет. Пусть все видят, что он занят. Интересно, девки от него уже начали отписываться?

Черт, надо было сначала посмотреть, сколько их там было, чтобы потом проверить.

В качестве компенсации за упущенную возможность решаю выдавить из Рэма максимум заботы, причем прям на грани капризов, и посмотреть, насколько его хватит.

Делаю все, что его подбешивает по мелочи: лезу под руку у плиты, тырю еду, ем на глазах у этого эстета из сковородки, намекаю, что посуду мыть не буду…

И даже почти верю, что Рэм не безнадежен, пока не понимаю, что все это время он угорает, глядя на мое извазюканное лицо.

Придурок!

Абсолютно безнадежный и неисправимый тип!

И за это ему достаются холодные ноги и почетная обязанность сделать мне действительно приятно.

Только вот разомлевшая от умелых движений рук, точно знающих, как я люблю, я не отсекаю момент, когда обязанность делать кому-то хорошо начинает угрожать мне, потому как я внезапно оказываюсь под Рэмом.

Нет, пару раз я чувствую, как меня подтаскивают ближе, но я предполагаю, что это чтобы ему было удобнее мять мне ножки, и поэтому упускаю момент, когда ладони Рэма переключаются на зону выше щиколотки. Если бы я не прохлопала момент, когда хитрец начал оглаживать под коленом, я бы могла заподозрить, что скоро его пальцы окажутся совсем высоко.

Но я слишком кайфовала от этого массажа, который был как нельзя кстати и после неудобных туфель, и после вчерашней тренировки. В итоге я осознаю, что происходит, когда становится слишком поздно.

Почувствовав, как Рэм наваливается на меня, устроившись между моих разведенных ног, я в шоке открываю глаза, до того прикрытые от блаженства. Руки его уже вовсю тискают под юбкой мою попку, а взгляд полон хищного предвкушения.

Я лишь на секунду засматриваюсь в почти желтые звериные глаза Рэма, в которых с каждой секундой увеличивается зрачок, заслоняя радужку, и промаргиваю момент для сопротивления.

– Вот поэтому я и люблю, когда девочки носят женственные юбки, – хрипло признается Рэм и, не позволяя мне возразить, целует.

Под уже знакомым весом этого тела, в тисках родных рук, пульс начинает стремительно расти. Почти привычная агрессия любимых губ волнует, вызывает трепет и заставляет отвечать. Руки сами тянутся обхватить шею Рэма в извечном жесте женского согласия, но я не могу отвлечься от того, что творят мужские пальцы там внизу.

А Рэм тискает попку, гладит бедра, кончиками пальцев дразнит кожу, граничащую с кружевами. Не прикасается к запретному, но это еще больше заставляет меня нервничать. Слабая дрожь рождается где-то в глубине естества и понемногу заполняет мое тело.

Рэм же прокладывает дорожку из поцелуев по шее к ключицам, носом задирает короткий топ, освобождая мою грудь. Соски, оказавшись без прикрытия, тут же напрягаются и вызывают у Рэма еще больше интереса. Горячая влажность его рта поглощает горошинки.

Приятно, немного дергает внизу от посасывающих движений языка, но мне больше понравилось бы, если грудь смяли сухие мужские ладони. Вместо этого они все внимания уделяют моей попке.

Я смотрю на темноволосую макушку и вспоминаю выражение лица Рэма, когда он брал меня в первый раз. Киска неожиданно сжимается, когда перед глазами всплывает картина, как двигались под моими пальцами мощные плечи, как проступали вены на мускулистых руках, как прижимался пах Рэма, когда он соединялся со мной… Позвоночник будто обвивают электрический нити, по которым сумасшедшая энергия течет прямо туда, где начинает разгораться пожар. Угли уже красные, и в глазах немного плывет.

Низ живота тяжелеет. Тело натягивается, как струна, в порыве выгнуться, когда Рэм осыпает поцелуями мой живот.

Юбка давно уже задралась на талию, и только сейчас Рэм начинает поглаживать мои половые губы сквозь ткань трусиков. Бедра сами толкаются навстречу и под довольный вздох Рэма расходятся шире.

Я опять слаба перед Рэмом.

– Мы же хотели посмотреть кино? – вдруг выдавливаю из себя я, потому что понимаю, что сейчас все повторится. И я потом опять буду чувствовать себя неловко.

– Обязательно посмотрим, Сонь, – Рэм поднимает на меня дикий взгляд. – Кино для взрослых. Есть возражения?

И не отводя глаз, пристально глядя мне в лицо, он заступает за красную линию.

Пальцы проникают под кружево и слегка проходятся по плотно сомкнутым складкам, не пытаясь их раздвинуть.

И еще раз.

И еще.

И вот уже выступившая смазка свидетельствует против меня.

– Я так понимаю, возражений нет, – голос его так низок, что затрагивает во мне какие-то корневые инстинкты.

Трусики, повинуясь настойчивости Рэма, сползают вниз.

Освободив от них одну ногу, Рэм закидывает ее себе на плечо и приникает к моей киске влажным поцелуем.

Слабый стон вырывается у меня, когда напряженный язык проникает в мою дырочку и, надавливая, скользит вверх до клитора. Втягивая горошинку в себя и полизывая малые половые губы, набрякшие от прилившей крови и ставшие чудовищно чувствительными, Рэм добивается моих шумных вздохов и всхлипов.

– Рэм… – тающим голосом прошу я, не зная, чего именно. Потому что промежность охватывает такое напряжение, что дышать становится трудно. Каждый вдох будто недостаточен.

Слегка прикусив внутреннюю сторону бедра, Рэм трется щетиной о нежную кожу. Новая порция смазки бесстыже выделяется, но она не может погасить это пламя. В самой моей сердцевине зудит и ноет потребность чего-то еще, то чего пока нет, но если будет, то все станет правильно.

Два пальца, проникающие в мою сочащуюся щелку, дают подсказку. Стоит им надавить там чуть поглубже, и я содрогаюсь. Не от оргазма. От еще большей жажды.

А Рэм упрямо продолжает давить подушечками внутри и терзать клитор снаружи. Я вцепляюсь ему в волосы, потому что не достаю до плеч. Горло выталкивает хрипы и стоны. Но пощады нет.

И я не знаю, чего хочу больше, чтобы это сладкая пытка продолжалась, или чтобы, наконец, наступило облегчение.

И лишь когда внутри меня распускается цветок, я понимаю, как это прекрасно.

Пока я перевожу дыхание, уставившись невидящим взглядом в потолок, по которому ползут радужные пятна, Рэм поднимается, скидывает одежду и, достав из заднего кармана валяющихся джинсов квадратик презерватива, у меня на глазах раскатывает резинку по своей дубине.

Боль, испытанная в прошлый раз, заставляет меня занервничать, но, напрягаясь внутренне, я не могу сжать интимные мышцы. Они все еще расслабленно пульсируют.

Крупная головка вопреки моим ожиданиям туго, но безболезненно проскальзывает в меня. Я вижу, как играют желваки на скулах Рэма, как он стискивает зубы, чтобы сделать все медленно, а не ворваться сразу до конца. Но когда он погружается в меня на всю длину, я слышу его рык. С каждым мягким движением внутри, в его груди сердце ускоряет стук, а во мне поднимает голову ленивая истома, отзываясь все новыми мучительно-сладкими сокращениями.

Вначале я лишь вожу пальцами по влажной от испарины спине, где под кожей ходуном ходят литые мускулы, но Рэм заражает меня своим голодом, и вот я уже льну к нему, обхватив его талию ногами, царапаю ногтями.

– Сонь, тише, иначе я сорвусь, – сипло умоляет меня он, но прямо сейчас мне все равно. Сорвись, только давай мы упадем в бездну вместе!

И он теряет контроль.

Впиваясь губами в мой искусанный рот, Рэм выпивает мои гортанные крики, и отцепив мои руки от своих плеч, он переплетается со мной пальцами, заводит их куда-то надо моей головой и отпускает себя.

Он вколачивается в меня, растягивая и заполняя, позабыв про осторожность, рычит, когда я стискиваю мышцы внутри себя, чтобы задержать упоительный миг соединения.

И в какой-то момент, я будто отрываюсь от земли. Последним разрядом электрической молнии, простреливающей из моей женской точки в сердце, меня уносит в черные теплые воды. Я становлюсь легче пуха и не чувствую тела. Только там, где Рэм еще совершает свои толчки, все сжимается, рассылая по телу негу.

С полурыком Рэм догоняет меня. Рухнув сверху, он стискивает меня в своих руках, уменьшая огромную вселенную до себя одного.

Я благодарно целую его в подрагивающее от напряжения плечо.

– Я теперь киноман, Сонь.

Я даже хмыкнуть не могу. И устыдиться, и засмущаться тоже. Только сопеть в разогретую гладкую кожу. И едва разбираю на грани слышимости тихий шепот, скрывающий слова за поцелуем в ухо:

– Я тебя люблю.