Я с тобой не дружу

Глава 75. Соня

Я захлопываю альбом и разворачиваюсь к нему, но не могу заставить себя ни отдать ему альбом, ни посмотреть в лицо. Между нами сантиметров, может, пятнадцать, и они намагниченные.

Я чувствую его взгляд на себе. Рэм ждет ответа.

– Все плохо, – уклоняюсь я.

Потому что дела действительно обстоят хуже некуда.

Я люблю его. Мне не вырваться из этого. И Рэм делает все, чтобы я сомневалась в принятом решении разорвать этот порочный круг нездоровых чувств.

– Соня, посмотри на меня и скажи мне в глаза, что ты меня не любишь.

Неужто Рэм думает, что я не смогу соврать?

На вдохе поднимаю взгляд на него, как в холодную воду бросаюсь, и…

– Я тебя не люблю, – и закусываю губу.

Мне удалось. Я справилась. И только потому что выражение лица Рэма мне не видно в темноте.

Но…

– Ты врешь, – уверенно говорит он. – Ты забыла, что я вижу тебя насквозь.

И меня взрывает:

– Люблю! И что? Я теперь навеки должна оставаться с тобой? – я кричу на него, выплескивая обиду за то, что он прав. – Это же не приговор! Рано или поздно пройдет! И я смогу свободно дышать! Рядом со мной будет кто-то не такой трус! Слышишь? Я научусь без тебя!

Разворачиваюсь и ухожу, ускоряя шаг.

Будто назло, будто вселенная против, я спотыкаюсь на каждом метре на своих каблуках. И Рэм догоняет меня за пару секунд без особого труда. Он хочет меня обнять, но я сопротивляюсь. У меня плохо получается, потому что я не могу выпустить альбом из рук. Это сильнее меня. На грани физической боли.

Потухший до этого фонарь снова зажигается, освещая нас как прожектором. Рэм слишком близко, я вижу любимое лицо, и злюсь еще сильнее. Хочется завыть. Почему он такой?

– Я не дам, не позволю научиться без меня, – сильные руки все-таки замыкают меня в кольце объятий. – Сонь, я же клялся, мы всегда будем рядом…

И я не выдерживаю. У меня вырывается крик бессилия и беспомощности.

Но Рэм не отпускает.

– Ты! Отстань! Мне не нужна твоя благотворительность! Проваливай! Так будет милосерднее!

– Не могу. Не отстану. И сейчас не отпущу.

– Эгоист!

– Да. И мне без тебя по-прежнему плохо. Сонь, тебе без меня тоже. У меня есть еще кое-что для тебя… Я говорил про две вещи.

– Ну давай. Выкладывай. Чем еще ты можешь меня выбесить?

– Тебе надо поехать со мной, – он стискивает мои плечи с такой силой, что мне почти больно.

– Ты с ума сошел, да? Белая горячка? Я здесь на работе и, прикинь, не могу все бросить по щелчку твоих пальцев, – снова завожусь я. Непрошибаемый совершенно.

– Соня, ты же нахер не собираешься зарабатывать этим всю жизнь! – тоже взрывается Рэм. – Может, есть что-то поважнее, чем улыбаться людям, которым на тебя наплевать?

– Это ты, что ли, поважнее? Морда не треснет?

Мы уже снова переходим на высокие децибелы.

– Это МЫ! Ты хочешь, чтобы НАС не было, а я хочу, чтобы были! И мне есть, что тебе предложить. Так, может, дашь мне шанс?

– Я давала, и ты облажался!

– Ты несправедлива и знаешь это! Просто это же был удобный повод, правда? Ты ни в чем не виноват, Рэм, и да, оказывается, ты не изменял, но я все равно тебя брошу? – рычит он. – Как удобно, Сонь. Так может это не трус, а ты? Кайфово же, наверное, реветь дома в подушку и ныть, что я скотина, зато в безопасности?

– Да! Прикинь, да! Что дальше? – меня жалят его слова, в них есть доля неприглядной правды, но разве это не нормально – здоровый инстинкт самосохранения? – Вот я такая? И чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной, – твердо отвечает Рэм.

– Эй, вы чего? – неуверенно вмешивается подошедшая Инга. – Там уже охранники собрались к вам. Дима их заболтал, но вы прям на мощных оборотах…

Меня колотит.

– Мистер «Я все решил», требует, чтобы я все бросила и укатила с ним в закат, – выплевываю я.

– А ты не хочешь? – настороженно уточняет Воловецкая, бросая на Рэма осуждающие взгляды.

И меня это прямо раздражает.

Господи, эта еще со своим мнением! Кто она такая, чтобы судить нас с Рэмом? Они с Гореловым вообще такое нахеровертили, что волосы дыбом встают. А мы, как умеем, так и выгребаем. И вообще, хрен бы они помирились, если б не Рэм!

– Я тут вообще-то по работе, – огрызаюсь я, не желая делиться с посторонними своим личным. – Но кого это волнует, правда?

Бесячья Инга прищуривается на меня.

– Дело только в этом, точно?

Ну вот чего она лезет? Они с Ником одной крови, что ли?

– Не только, – вместо меня отвечает Рэм, и я с силой наступаю ему на ногу. – Мы, видите ли, опасаемся. У нас шаг вперед и два назад.

– О… заткнись, ладно? – злюсь я.

– Почему? – не унимается Рэм. – Ты паришь Инге, что дело только в работе. Кто-то врушка, а заткнуться должен я? Ты согласилась посмотреть, что у меня есть для тебя. Альбом посмотрела, увидела, что можно пнуть побольнее, и слилась? Так, что ли?

– У меня уже от тебя голова болит, – сквозь зубы цежу я.

Воловецкая переводит взгляд с меня на Рэма и обратно, и не может не поделиться своим ценным мнением:

– Он не отстанет. Так и простоите тут на парковке до закрытия. Или охрана вызовет полицию, если будете продолжать орать, как припадочные.

– И что ты предлагаешь? – язвительность из меня так и прет.

– Сама не верю, что говорю это, но стоит поехать с ним, – морщится Инга.

Какого хрена она смотрит на Рэма так, будто он последний на кого стоит обратить внимания? Он хотя бы не такой псих, как Демон!

– Зашибись ты придумала, – я ее сейчас покусаю. – Или это он, – киваю на Рэма, – тебя подговорил?

– Точно нет. Я вообще считаю, что вы – непара.

Что? Я не пара Рэму? Не много ли на себя берет эта курица?

– Тебя не спросили! – рявкаю я. – Мы сами разберемся!

– Ну давайте, езжайте разбираться, – насмешливо предлагает чернявая змеища. Подумать только, и я к ней хорошо относилась!

– Я не могу. Я на ра-бо-те! – по слогам, как для тупенькой выговариваю я.

Рэма начинает трясти, я поднимаю взгляд на него, и вижу, что он давится смехом. Заметив, что я его палю, пытается сделать серьезное лицо, но у него плохо выходит. Что, блин, смешного?

– Я могу тебе помочь, – хмыкает Воловецкая.

Она отцепляет от моего платья бейджик с логотипом косметоса и прикалывает к своему.

– Ты не справишься, – шиплю я, не понимая, что со мной происходит.

– Ой, да ладно, – отмахивается Инга, и отчаливает от нашей парочки. С одной стороны, и пусть валит. Меньше душноты, воздух свежее. С другой, меня дергает, что она займет мое место.

– Соня, – зовет меня Рэм и смотрю на него с раздражением, а он, широко улыбнувшись, целует меня в нос.

Это что сейчас такое было?

– Пошли, – тащит меня за руку, я нога за ногу волокусь за ним, не в силах осознать, как так вышло, что я вроде как согласилась ехать с Рэмом. Это все Воловецкая!

Внезапно Рэм останавливается, стаскивает толстовку и, не заботясь о сохранности моей укладки и макияжа, натягивает ее на меня, прямо поверх вечернего платья.

Я только сейчас соображаю, что уже давно трясусь от холода.

Снова пленив мою ладошку, Рэм ведет меня за собой к машине.

– Сонь, это не больно. Мне, правда, есть, что тебе предложить, – он открывает дверь переднего пассажирского.

Посверлив его взглядом, я загружаюсь в салон.

Мы едем в тишине, Рэм даже музыку не включает, и я чувствую себя как сковородке в аду. Мне надо чем-то занять руки. Открываю бардачок, чтобы поискать носовой платок. У Рэма всегда они есть. А мне на коленки высыпаются презервативы.

– Да, хорошо, что вспомнила, – посмеивается Рэм над тем, как я краснею.

Придурок же!

Может больше не рассчитывать ни на что подобное!

Я поумнела!

Затолкав фиолетовые глянцевые квадратики обратно, я с независимым видом отворачиваюсь к окну, чтобы не позволять Рэму веселиться за свой счет.

И с чего это ему так полегчало?

Мы как раз поворачиваем в какой-то смутно знакомый двор. И когда до меня доходит, куда мы приехали, я не выдерживаю и оглядываюсь на Рэма с недоумением.