Я с тобой не дружу

Эпилог

Я стою, прижавшись ухом к двери в родительскую спальню.

Особой необходимости в том нет, ибо папа орет так, что, наверное, слышно на лестничной клетке. Мама говорит спокойнее, но, чтобы отец услышал кого-то кроме себя, ей тоже приходится повышать голос.

– Илья, ей скоро двадцать! Возьми себя в руки! – увещевает его она.

– Как я могу взять себя в руки? Это моя дочь!

– Она остается твоей дочерью. Ты что творишь, в конце концов! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя она себя винила в твоем приступе? Тебе уже за сорок, почему ты ведешь себя как идиот?

– Я башку оторву сопляку!

Да, чаепитие с Рэмом не задалось.

Это мы сообщили папе, что собираемся съехаться. Отец с такой силой поставил чашку на блюдце, что у нее откололось донышко, и кипяток щедро залил папины брюки.

Мне и так было супер стремно заводить разговор на эту тему, а уж полученная реакция вообще меня контузила.

– Не такой уж он сопляк… тебе напомнить сколько было ординатору Жданову, когда он предлагал мне поиграть в доктора и пациентку? – насмешливо спрашивает мама.

А я зажмуриваюсь. Такая кринжатина, что хочется постучаться головой об стенку.

Пожалуйста, а можно не надо про ваши эм… ролевые игры?

Я неделю прикидывала, как сказать папе и маме.

Но вчера Рэм наотрез отказался притворяться друзьями и дальше, и потребовал, чтобы я осталась ночевать у него и договорилась с родителями об этом разговоре.

– Это другое! – ревет отец.

Господи, лишь бы его опять не прихватило.

– Так, – обрубает мама, устав от попыток достучаться до отца. – Они съедутся. Разбегутся если, никто не умрет. И в Москву Рэм все равно за Сонькой потащится. Что ты взбеленился? Против Дениса ты не возражал.

– Дениска – лох, ему бы ничего не обломилось, – шокирует меня отец своей характеристикой.

– Так вот чего, – хмыкает мама. – Это все ревность, да? Ты больше не центр мира своей принцессы? И какой-то хмырь, который очень напоминает тебя, тянет к ней лапы. Так?

Хмырь за моей спиной давится смешком.

– У него на роже написано, что кобель и засранец, – бубнит отец, пойманный на недостойных чувствах.

– Она всегда была папиной дочкой. Почему тебя удивляет, что Соня выбрала такого же как ты?

– Ей рано, таких как я.

– Я поняла, – подводит итог мама. – Ты просто избаловался с одним ребенком. Ничего. Мы это исправим. Чтобы тебе не было скучно, будет тебе еще один.

– А вдруг опять девочка? – паникует отец. – Может, не надо?

– Поздно. Смотри, какой я халатик принесла из лаборатории… Совсем как тот.

Ой нет.

Я пячусь от двери.

Одно дело подозревать, что твои родители знают, что такое секс. И другое быть уверенной, что они им занимаются прямо сейчас. Я предпочитаю думать, что он у них был всего один раз, когда меня зачинали, и только из суровой необходимости продолжения рода.

– Валим, – командую я, напяливая кроссы у порога.

Рэм складывает руки на груди и оглядывает меня сверху вниз.

– Чего? – напрягаюсь я.

– Да вот думаю, надо перенимать опыт старших. Как насчет поиграть в художника и его натурщицу?

Сердечко ёкает, как всегда, когда Рэм начинает меня соблазнять.

– Через два часа диван привезут, – напоминаю я.

– А потом на диване…

Господи, это же тоже кринж.

– Лучше поиграем в клиентку и массажиста, который мнет ей ступни, – предлагаю я.

А вот это уже совсем другое.

Широкая улыбка на лице Рэма возвещает, что итог игры будет одним и тем же.

Я еще не привыкла к тому, что что бы мы не начинали делать, заканчивается все одним и тем же.

Я вообще ни к чему не могу привыкнуть.

Ну, к тому, что мы вместе.

Словно уловив мои мысли, Рэм напоминает, засовывая ноги в свои кроссовки:

– Ты еще не принесла свои клятвы.

Не уверена, что готова повторить это вслух, но…

Я клянусь, что буду давать нам шанс, когда что-то пойдет не так.

Я клянусь, что буду помнить, чего нам это стоило.

Я клянусь, что буду любить тебя, даже когда трудно.

P.S. Меньше чем через год, на моей свадьбе мама сообщила мне, что у меня будет брат или сестра.

P.P.S. Папе неповезло. На свет появилась Надежда Ильинична Жданова.