Замуж не Напасть, Но…

Глава 12

В поисках мобильного телефона Бельфегор залез сначала в правый карман куртки Микаэля, который сейчас находился в трансе, затем демон полез в левый, после чего, раздосадовано вздохнув, полез в правый задний карман, но уже джинс. Затем ему пришлось лезть ещё и в левый задний карман все тех же джинс и, так как и там искомого предмета не оказалось, то теперь перед ним маячила неотвратимая перспектива лезть еще и в передние карманы штанов…

«А затем, возможно, мне ещё и под куртку придется лезть…» — от этой мысли демон прогресса возмущенно рыкнул, но вспомнив, что отступать ему некуда, продолжил поиски.

— Я ведь тебя как нормального вампира просил, купи мне мобильник! Чтоб ты знал, вампирюга тупо-узколобый, я не могу одновременно и ваши с Милдред мысли подслушивать и с Люком общаться по средствам телепатии! — с искренно-праведным негодованием в голосе отчитывал он, своего непредусмотрительного друга, обследуя карман за карманом. — Кроме того, ты более чем достаточно богат и легко мог подогнать мне мобильничек! Просто, чтобы сделать другу приятное! Чтобы мне не пришлось сейчас лазить по твоим карманам как какой-то извращенец или мелкий воришка! Брррр, какая мерзость! Если кто из демонов узнает, засмеют ведь! В общем, с тебя причитается, скряга! Ох, как причитается! И причем за каждый карман в отдельности!

Наконец отыскав мобильник, Бельфегор столкнулся с ещё одной проблемой. Тот оказался запоролен.

— И за это тоже будешь мне должен! — проворчал демон и, стиснув зубы, раздвоил на мгновение своё сознание, чтобы и защиту телефона взломать и суметь остаться при этом в сознании Вааса. Пролистав записную книжку, демон нашёл номер Люка Рейна.

На другом конце связи ответили мгновенно.

— Мик, ну наконец-то!

— Нет, Люк, это не Мик. Это Бельфегор. Почему не Мик, объясню потом! — прервал демон друга. — А сейчас бери всё то, что мы с тобой приготовили для ритуала-ловушки и лети сюда! Куда, сюда? А я откуда знаю? — искренне озадачился демон. — Ах, да, — осенило его. — К церкви, которая недалеко от суда. Того суда, в смысле, в котором мы сегодня были.

Милдред готова была поверить в то, что Микаэль не солгал ей касательно того, что медноволосая, ангелоподобная девочка — стала единственной, кого он лишил жизни. Однако мог ли он быть уверен в том, что не стал косвенной причиной смерти тех многих других, таких же невинных, как и эта девочка «деликатесов», которыми сам он лишь слегка «перекусил» и затем забыл об их существовании?

Скорее всего, нет, не мог.

И сцены распутно-греховно-бесстыжих сладострастных утех, которые одновременно являлись и порочно-кровавыми оргиями, которые показал ей Ваас, подтверждали именно это последнее её предположение. Она видела, что «деликатесы» никто и никуда не отпускал. Точнее, они сами никуда не хотели уходить. Они, как мотыльки, летящие на огонь, добровольно и со сладострастно-вожделеющей улыбкой на устах шли «по эстафете», переходя от одного любителя полакомиться кровавым фрешом к другому.

Милдред вспомнила, что когда-то она, то ли читала где-то, то ли слышала от кого-то, что тот из кого пьют кровь, испытывает чуть ли не большее наслаждение, чем сам кровопийца и что обусловлено это каким-то наркотическим, вызывающим эйфорию веществом, содержащимся в слюне вампира.

— Ты права, — вдруг услышала она голос Микаэля.

— Права? — одними губами переспросила она.

— Права, насчёт тех, кем я «перекусывал», — объяснил вампир. Поняв, что этим он озадачил её ещё больше, он поспешил добавить. — Я могу не только видеть то же, что и ты, но и слышать твои мысли, пока мы связаны заклинанием. Так вот, ты права. Я тогда предпочитал… Нет, даже не так. Я выбрал, не знать, что будет дальше… — Микаэль запнулся, — с донорами «фрэша». И если бы не проведение…

Милдред не удержалась и заглянула мужчине в глаза. В его глазах были бесконечные боль, печаль и вина.

Демон ужаса заметил этот её долгий испытывающий взгляд. И, хотя он не мог ни видеть, не слышать Микаэля, он заподозрил, что каким-то образом, несмотря на все предпринятые им предосторожности и меры, вампиру все же удалось пробраться сюда с ней.

«Ну что ж, так даже интересней?» — усмехнулся Ваас своим мыслям. — «Значит-с, поиграем с огоньком!»

— Ну и… Милдред? — издевательски усмехнулся демон. — Скажи, разве ты не благодарна мне?

— За что я должна быть тебе благодарна? — с мрачной усмешкой уточнила девушка.

— Как за что⁈ — изумленно воскликнул демон, округлив свои узенькие глазки настолько, что теперь они напоминали чуть ли не совиные. — За то, что я открыл тебе правду! Правду о монстре!

— О монстре? — иронично переспросила Милдред.

— Разумеется, о монстре! Или ты будешь утверждать, что твой драгоценный Микаэль не монстр?

— Нет, не буду. Он — монстр, — тихим, надломленным голосом подтвердила девушка. — Но он монстр, который способен контролировать себя и что ещё более важно, он монстр, который посвятил свою жизнь тому, чтобы искупить свои грехи!

— А-аха-ха-ха-ха-ха! — прыснул со смеху Ваас. — Какая пламенная речь, госпожа адвокат! Вашему подзащитному несказанно повезло с вами! Но разве существует такое понятие, как бывший монстр?

— Такого понятия, как «бывший монстр», возможно, и не существует, — спокойно парировала Милдред и язвительно добавила: — А вот такое понятие, как раскаявшийся монстр — определенно существует, господин прокурор! Кроме того, не знаю как у вас у демонов, но у нас, у смертных, говорят, что один раскаявшийся монстр стоит дороже девяносто девяти праведников, высокомерно полагающих, что им не в чем раскаиваться[12]!

— Дорогуша, мне жаль тебя огорчать, но ты либо самообманываешься, либо, что еще хуже, сознательно манипулируешь сакральными понятиями, пытаясь оправдать монстра! Поверь мне на слово, милая, уж кто-кто, а я о монстрах знаю всё! — ухмыльнулся демон.

— О да, — кивнула Милдред. — О монстрах ты бесспорно знаешь всё! Но… — она взяла небольшую паузу, специально, чтобы позлить демона, — ты ничего не знаешь о чувстве вины! Ты судишь по себе и поэтому тебе не понять какая это страшная кара — чувство вины и насколько истязающе-невыносимы муки совести. Ты открыл глаза мне, — насмешливо-иронично усмехнулась она, — и я отвечу тебе тем же — открою глаза тебе. Для любого отзывчивого, сострадательного и милосердного человека нет наказания более страшного, чем осознание того, что он стал причиной смерти другого человека. Это ест его заживо…

— Драгоценная, ты вообще о чём сейчас? У тебя, что настолько короткая память? — перебил её демон. — Так я напомню! Мы не о человеке говорим, а о вампире! О монстре! Но ради тебя, милая, и только ради тебя, я сделаю даже больше! Я поставлю тебя прямо перед родителями, только что похоронившими своего ребенка, чтобы ты им рассказала о чувстве вины, которое теперь испытывает убийца их дочери, и что им, поэтому просто необходимо его горемычного и несчастного пожалеть и простить!

Милдред вздрогнула и потеряла дар речи, как только она встретилась с вопросительно-недоуменным взглядом отца и матери медноволосого ангела. Глаза мужчины были покрасневшими и опухшими от пролитых слез. В то время как из глаз женщины слёзы лились безостановочно.

Девушке не нужно было быть ясновидящей, чтобы точно знать — единственное, что сейчас хотят услышать эти мужчина и женщина — это то, что монстра, который лишил жизни их доченьку, уже нашли, и он больше не дышит. Угрызения же совести монстра, его чувство вины, его раскаяние — будут ими восприняты, исключительно, как насмешка над их горем. И она их понимала. Слишком хорошо понимала, вынуждена была она сама себе признаться. Если бы она могла прикончить монстра, лишившего жизни её подругу… Если бы она могла прикончить Вааса — она бы его прикончила! И при этом ни рука её не дрогнула бы, ни чувство вины её не беспокоило бы. Потому что место монстров в аду!

— Ну, же, что ты молчишь? — между тем надсмехался Ваас. — Давай, начинай, свою оправдательную речь! Ну же, расскажи им о муках совести и страданиях монстра, растерзавшего их двевочку!

— Я… я… я… — залепетала девушка. — О Боже, я не могу! — она метнула беспомощный взгляд на Микаэля, застывшего, словно изваяние вечной скорби.

— Ну так что-о-о? Госпожа адвокат? Что ты им скажешь? — требовал от неё ответа демон ужаса.

— Я… я… простите меня! — она наконец-то сумела посмотреть в глаза матери девочки. — Я… я… хочу сказать, что образ вашей дочери… — Милдред сглотнула и продолжила дрожащим голосом, — навсегда останется в моей памяти, как воплощение вопиющий несправедливости этого жестокого и безжалостного мира, ннно… бывают… обстоятельства… — она опустила глаза, не в силах сказать больше ни слова в защиту монстра-убийцы златоволосого ангела. Застыв в нерешительности, она судорожно сглотнула.

— Милли, родители этой девочки — это только иллюзия. Хорошая, почти неотличимая от реальности, но всё же иллюзия! — напомнил ей вампир. — И Милли, Ваас не пытается настроить тебя против меня, просто он, как впрочем и я, знает, чего именно ты боишься. А вот ты сама этого не знаешь! Поэтому, прошу тебя, не трать время на мою защиту! Забудь о демоне! Я прикрою тебя на какое-то время… А ты пока загляни в себя, разберись в себе! Пойми, чего именно ты на самом деле боишься!

Девушка подняла глаза и встретилась взглядом сначала с отцом девочки, а затем и с матерью. Затем она перевела взгляд на демона ужаса и, глядя в его ужасные, лишенные белков, чёрные как тьма глаза, продолжила уверенным, твёрдым голосом.

— Монстры, как и люди, тоже бывают разные! — вызывающе сообщила она демону.

Затем сделала глубокий вдох и выдох и, последовав совету Микаэля, заглянула в себя и задумалась обо всем, что только что видела…