Замуж не Напасть, Но…

Глава 29

Почти все полтора часа обратного перелёта с острова Корфу в Новый Орлеан накачанная снотворным, практически до состояния медикаментозной комы, Милдред проспала.

Таким количеством снотворного девушку накачали потому, что её ещё неокрепшее от недавней кровопотери и жестоких побоев тело, оказалось не в состоянии справляться с жаждой крови.

Каждый сустав, каждую косточку её тела крутило, ломало, сводило судорогой и сотрясало дрожью. Её поочередно, то бросало то в жар, когда ей казалось, что всё тело её в буквальном смысле объято пламенем, то вдруг её окунали в арктический холод ледовитого океана, от чего её тело даже не немело, а мертвело.

И словно этого было мало, её ещё и рвало. И поскольку в её желудке за последние двадцать с лишним часов не побывало даже маковой росинки, если, конечно, не считать несколько капель вампирьей и демонической крови, то ясное дело, что рвало её кровью.

Однако едва девушку усыпили, Бельфегор уверенно объявил, что прогресс уже налицо. И это значит, что как только его подопечная окрепнет физически, то у неё хватит силы воли не только на то, чтобы сопротивляться потребностям жажды крови психологически, но и на то, чтобы контролировать вышеупомянутые проявления жажды физиологически.

И вампир и призрак очень хотели ему верить, поэтому не стали ни задавать уточняющих вопросов, ни спорить. А вот Милдред, сон которой оказался не только целительным, но и заполненным мучительными кошмарами, обязательно бы поспорила, но она, как уже выше упомянуто, была не в том состоянии, чтобы задавать вопросы.

Сотни извивающихся самыми настоящими змеями дорог, изначально указывавших в разные стороны, но затем, спустя несколько метров, сплетавшихся между собой в змеиный клубок, из которого торчали только отвратительно скользкие змеиные хвосты, рассыпались перед девушкой во сне.

Она знала, что стоит ей только потянуть за один из этих змеиных хвостов и окончательный выбор будет ею сделан, и дороги назад уже не будет.

Судьба её будет предрешена.

Однако, что именно она выбрала, она так и не узнает до самого конца. Конца, вполне возможно, её очень короткой жизни.

Девушка застыла на распутье… зная, что стоять, а значит бездействовать, столь же опасно, как и сделать неверный выбор.

— Не нравится мне она, слишком бледная, — услышала она сквозь сон чей-то голос. — Вы уверены, что она получила достаточно крови?

— Кро-о-о-овь! Кро-о-о-о-овь! — сквозь сон тихо простонала Милдред и потянула носом.

Её рот тут же до отказа наполнился слюной. Где-то рядом, совсем рядом с ней определенно был источник этой столь желанной ею жидкости, причём свежей и тёплой.

К счастью, рот её был наполнен слюной, и поэтому произнесла она это не только тихо, но ещё и невнятно. Настолько тихо и невнятно, что Сюзанна, сидевшая у кресла, служившего больной девушке постелью, не смогла разобрать, что та сказала.

— Кро-о-о-овь! — снова простонала Милдред, но теперь уже громко, внятно и требовательно.

Тело её, совершенно неуправляемое сознанием, слепо потянулось в сторону источника, наполненного столь вожделенной, столь жизненно необходимой ей жидкости. В воображении её затуманенного лекарствами мозга этот источник казался ей похожим на нечто вроде гейзера или родника, из которого кровь била ключом.

Совершенно не осознавая, что делает, Милдред схватила руку Сюзанны и потянула к своим губам, вернее клыкам, о которых она ещё даже не знала, но которые она в преддверии долгожданного пиршества уже обнажила…

— Дь-яаааааавол! — вскричал Микаэль и в мгновение ока оказался возле больной.

Мужчина перехватил руку Сюзанны в сантиметре от клыков своей бывшей жены. Но вот с тем, чтобы отобрать у неё руку совсем — возникли проблемы.

— Кро-ооовь! — обиженно скуля, потребовала Милдред.

— Дьявол! — снова выругался он.

— Не поминай дьявола! Призовёшь ведь! — проворчал призрак бабушки Аннабел.

— Кро-оовь! — снова простонала больная.

Подняв голову от подушки, она продолжала инстинктивно тянуться к источнику крови. Глаза её по-прежнему были закрыты. Однако чем выше жаждущая крови недовампирша поднимала голову, тем дальше от неё, вернее от её клыков, Микаэль отводил руку Сюзанны. Кроме этого, попутно другой своей рукой он также пытался расцепить ей пальцы.

— Милли, родная! Тебе снится плохой сон! Проснись Милли! — уговаривал он.

— Хе! Сон говоришь! — проворчал призрак. — Ты прекрасно знаешь, что никакой это не сон.

— Милдред! Это сон! Просыпайся Милдред! — проигнорировав замечание призрака, повторил Сторм.

И к его чести надо отметить, что уговаривая девушку проснуться, он ни особо-то и грешил против правды, потому что Милдред действительно спала, а вот хищник в ней, для которого кровь была единственно доступным ему средством продолжения существования — нет.

Хищник чувствовал, что слабеет и знал — это означает, что часы его практически сочтены. Поэтому хищник не имел права спать. Он должен был бороться. Бороться за право — продолжать своё существование.

— Ничего себе сон! Это что же ей такое снится⁈ Что она так стонет и просит крови? — недоумевала Сюзанна, зажатая в нелепой позе между Стормом и Милдред. — И зачем вы пытаетесь отобрать у неё мою руку? Вы же не думаете, надеюсь, что она хочет напиться моей крови⁈ — саркастически поинтересовалась Сюзанна.

— Вот и я о том же! — ворчала бабуля. — Ничего себе сон!

— Крови вашей она вряд ли хочет, — ворчливо солгал Сторм, проигнорировав в очередной раз призрак бабули. — Что за нелепость⁈ Скажите тоже! — вампир очень правдоподобно фыркнул. — А вот укусить вас она вполне может! Особенно, если принимает вас за своего похитителя! — в этот момент Микаэлю, наконец, удалось завести руку Милдред, в которой она удерживала руку Сюзанны, ей же за спину, чем окончательно лишил хищника возможности добраться своими клыками до источника крови.

— Кро-ооовь! Хочу кро-ооови! — капризно потребовала, опровергая ложь Сторма больная.

— Что за нелепость⁈ — ехидно передразнила бабуля. — Ха-ха-ха!

— А вас, значит, за похитителя она не принимает⁈ Несмотря на то, что это вы, а не я, выкручиваете ей руки! — оскорбилась Сюзанна. — Много вы понимаете! Я конечно не психолог, но знаете, что я вам скажу⁈ Она мою руку воспринимает скорее как утопающий — брошенный ему спасательный круг, чем как руку похитителя!

— О-о, Сьюзи! Хе-хе-хе-хе! Вы просто не представляете, насколько вы близки к истине! — саркастически усмехаясь, закатил глаза к потолку Бельфегор. — Совершенно, не представляете! Хе-хе-хе-хе!

— Хочу кро-ооови! — капризно простонала в очередной раз больная.

— Эй ты, Хе-хе-хе! Помог бы лучше!

Не оценил шутки друга Сторм, который злился на то, что ему никак не удается расцепить тиски пальцев Милдред и таким образом освободить руку Сюзанны из цепких лап хищника.

— С чем помочь? — недоуменно пожал плечами демон. — С дамами помочь управиться? Неужели сам не справишься? Хе-хе-хе-хе! Теряешь сноровку, Мик!

— Хе-хе-хе-хе! — оценила шутку демона бабуля-призрак.

— Кро-оови! — потребовала в очередной раз Милдред.

— Отдайте мою руку! И перестаньте выкручивать руку Милли! — потребовала Сюзанна и начала колотить свободной рукой по спине не вполне адекватно себя ведущего бывшего мужа своей подруги, явно затевая истерику.

— Дьявол! Да не дергайтесь вы! Вы мне мешаете! — выругался Сторм, имея в виду, что из-за того, что Сюзанна тарабанит его по спине, её вторая рука ходит ходуном, в связи с чем ему сложнее расцеплять пальцы Милдред.

— Не поминай Дьявола! Накличешь! — проворчал призрак.

— Ничего себе! Надо же я ему ещё и мешаю! Ану отпусти меня! — и Сюзанна с удвоенным рвением начала тарабанить по спине Сторма.

Не то, чтобы ему было больно, но учитывая то, что Милдред бесконечно стонала и требовала крови, призрак ворчал, а демон продолжал хихикать — это оказалось той самой пресловутой каплей, переполнившей чашу терпения вампира.

— Да прекрати ты скалиться! — гаркнул он. И гаркнул при этом так мощно и злобно, что кровосос-хищник в Милдред на несколько минут забыл, что хочет крови, а Сюзанна с перепуга забыла, что задалась целью тарабанить невоспитанного мужлана до тех пор, пока он её и Милли не оставит в покое.

— Помоги мне, я тебе сказал! А то отправлю! Сам знаешь, куда отправлю! — пригрозил доведенный до белого каления мужчина.

— Ого, какие мы нервные! — ехидно заметила призрак бабули.

Сторм даже глазом не повёл. Сделал вид, что не услышал. Всё его грозное внимание было сосредоточено на по-прежнему мерзко и ехидно хихикающем демоне.

— Я ведь говорил тебе, что не надо брать с собой подругу! Говорил ведь! — телепатически упрекнул друга Бельфегор. — А ты мне что сказал⁈ Сьюзи, тебе, видите ли, жалко. Бедная Сьюзи, говорил мне ты, она же уже сутки переживает и ещё будет целых двенадцать часов сходить с ума! Да и Милдред, говорил ты мне, будет приятно узнать, что мы не бросили её подругу на произвол судьбы! Ну и что, сильно Милли радуется своей подруге⁈ А сама подруга сильно благодарна тебе⁈ Как по мне, так подруга прекрасно бы добралась до Нового Орлеана коммерческим рейсом! Ничего понервничала бы ещё чуть-чуть! Да и то только из-за собственной глупости нервничала бы! Ведь ей бы сказали, что с Милдред всё в порядке! Что она просто спит и поэтому не может поговорить с ней по телефону. А если бы она тебе не поверила и всё равно переживала бы, как я уже сказал, то только из-за собственной глупости!

— Предполагалось, что Милли проспит часов восемь, как минимум! Причём тобой предполагалось, недоумник ты чёртов! — телепатически парировал упрёк Сторм. — Тоже мне демон науки и прогресса! Ты же в элементарных вещах ни дьявола не смыслишь! Не смог даже по-человечески действующего снотворного подобрать!

— ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ действующее снотворное, я как раз, самое лучшее для неё подобрал! — демон особенно выделил тоном наречие «по-человечески». — С наименьшим количеством побочных эффектов подобрал! И Милдред, кстати, не проснулась, как ты, я уверен, и сам заметил. Проснулся кровосос, сидящий в ней. И проснулся из-за тебя! Верней из-за подруги, которую ты взял на борт! А я ведь говорил тебе, что не надо брать с собой подругу! Говорил ведь⁈

— Да, говорил! Но не объяснил, почему ты против! Неужели не мог объяснить, как нормальный че… ⁈ Дьявол! Кому я это говорю! — раздраженно заорал на демона Микаэль, не заметив, что в пылу праведного гнева, орёт вслух, а не телепатически. И ор этот получился столь же злобным и мощным, как и в прошлый раз.

— Мистер Сторм, вы чего? С вами всё хорошо? — искренне обеспокоилась Сюзанна психическим состоянием мужчины.

И надо признать, для этого у неё были все основания.

Во-первых, он только что, словно полоумный или ненормальный, ни с того ни с сего бросился между ней и её подругой, находящейся в бессознательном бреду, и принялся выкручивать руки и ей и её подруге.

Ну хорошо, не руки, а руку, справедливости ради отметила Сюзанна: одну руку он выкручивает мне и одну руку — Милдред. И хорошо, согласна, опять же справедливости ради, отметила она: нельзя сказать, что Сторм делает это грубо или с намерением причинить боль. Однако, уже сам факт подобного более чем странного поведения — чрезвычайно настораживает, решила и постановила она.

А во-вторых, он опять же ни с того ни с сего вызверился с бешенной и абсолютно необоснованной яростью на своего друга, вся вина которого заключалась лишь в том, что он, как и она, считает поведение своего друга до смешного нелепым.

— И правда, а чего это ты голубчик разбушевался-то так⁈ — поддакнула бабуля-призрак.

Её, в отличие от Сюзанны, ни на йоту не беспокоило психическое состояние Сторма. Зато её безмерно и всепоглощающе беспокоило любопытство. Она точно знала, что между демоном и вампиром произошёл мысленный разговор. Однако, к её огромному сожалению, она уловила лишь сильные эмоции и громадное напряжение, и ни слова, несущего хоть какое-то смысловое значение.

Что же касается Бельфегора, то тот озадаченно потупился, поскольку оказался перед дилеммой. И эта дилемма его озадачила. Даже можно сказать поставила в тупик.

С одной стороны, Сторм был его лучшим другом.

«Единственным другом», — поправил он себя.

Поэтому демон хотел бы быть с ним абсолютно честным. С другой стороны, была его демоническая профессиональная гордость мудрейшего, умнейшего и хитрейшего из демонов.

В его памяти хранились знания, накопленные всеми сущностями Вселенной за миллиарды лет. И хотя сам демон науки и прогресса не был генератором новых идей, а был именно вдохновителем, тем не менее, знаний, которыми он обладал вполне хватало на то, чтобы прослыть в веках как умнейший, хитрейший и мудрейший из демонов. И за все эти бесчисленные века Бельфегор так привык к тому, что он мудрейший, хитрейший и умнейший, что совсем забыл, что знает лишь то, что узнал из собственного опыта либо из опыта кого-либо другого когда-либо живущего.

Что же касается недообращенных вампиров, чья жажда была притуплена его собственной кровью, то в этой области опираться на опыт кого-то другого он не мог. А его собственный опыт был ограничен экспериментом, имя которому… Милдред Райт.

Иначе говоря, знания у Бельфегора не было, было лишь чувство, смутное и неопределенное, которое даже и гипотезой-то назвать нельзя было…

Демон насупился, почесал нос и попытался убедить себя в том, что его совершенно не заботит то, что его единственный друг будет думать о нём как о заносчивом и самодовольном засранце, который знал, чем чревато присутствие Сюзанны на самолете, но не предупредил. Однако ещё меньше, он хотел, чтобы его друг узнал о том, что Милдред стала его подопытным кроликом, и что у него нет чёткого понимания того, как поведёт себя его кровь, соединившись с её кровью и вампирьей.