Замуж не Напасть, Но…

Глава 23

Сознание Милдред медленно и очень тяжело выплывало из липких и тягучих объятий мрака. Такое чувство обычно испытывают пробуждаясь от сна истощенные бессонницей люди, которые едва сумев заснуть были безжалостно разбужены резким звуком или ярким светом. Однако Милдред разбудил не звук и не свет. Хотя, что-то её всё же определенно разбудило — это она знала наверняка. Но что — не знала.

Всё ёё тело от шеи до кончиков пальцев ног затекло и, словно бы, пекло от боли. Милдред попыталась шелохнуться — и не смогла.

— Что за⁈ — в сердцах воскликнула она и широко раскрыла глаза. И ничего не увидела. Зато почувствовала. Её ресницы прошелестели по ткани. — У меня завязаны глаза⁈ Но почему⁈ — в недоумении воскликнула она.

— И не только глаза… — прошелестел старческий, смутно знакомый голос у неё над ухом.

— Фух, — с облегчением выдохнула она. — Это сон! Просто кошмарный сон… Господи, сколько же мне понадобится времени, чтобы избавиться от преследующих меня каждую ночь кошмаров. Возможно, вся жизнь…

— Жаль тебя разочаровывать, но это не сон, — одновременно сочувственно и ворчливо возразил старческий голос.

Однако Милдред не спешила принимать на веру слова голоса.

К тому же ёё беспокоила другая проблема. Возможно, она и спала, но вот судороги, скрутившие в болезненный узел её тело, были более чем реальными. Девушка вновь попыталась пошевельнуться, вложив в это намерение все имеющиеся у неё силы.

И это возымело эффект.

Правда, не тот, на который она рассчитывала. Всё её тело пронзила острая, почти невыносимая боль, но ни руки, ни ноги, так и не подчинились ей. Подчинялась только шея. Однако каждое малюсенькое движение шейных позвонков стоило девушке дополнительных значительных порций боли.

— Ощущение такое, что я связана по рукам и ногам! — подумала Милдред, проанализировав ощущения, посылаемые ей нервными окончаниями.

Ей никогда раньше не связывали, но все признаки были на лицо. Слишком реалистично болезненные ощущения для сна. Даже для сна кошмарного.

— Это не сон! — с ужасом поняла она.

— Нет, не сон, — всё тем же сочувственно-ворчливым тоном констатировал старческий голос.

На несколько мгновений Милдред поддалась инстинктивной первобытно-примитивной панике, дергая невидимые, но явно ощущаемые путы, удерживающие в плену её лодыжки и запястья. Дергала и тянула, пока не сообразила, что только сильнее затягивает узлы…

Сердце набатом стучало в её ушах, скача раненным загнанным зверем в грудной клетке.

— Что происходит⁈ Где я⁈

Милдред вдруг стало очень холодно. Однако её кожа вместо того, чтобы покрыться мурашками, покрывалась холодной, липкой испариной… Она физически почувствовала как волосы на голове стали дыбом.

— Где я, чёрт побери! — разозлилась девушка. — Почему⁈ Почему опять⁈ В какую ещё переделку ты втянул меня, Сторм⁈ Будь ты неладен! — с каждой фразой Милдред злилась всё больше и больше, пока не почувствовала, что злость заполнила её всю, вытеснив даже ужас.

Верней, не вытеснив, а оттеснив на задворки сознания, где страх по-прежнему угрожал ей и держал в напряжении, но не был способен лишить её способности думать и действовать.

Милдред ощущала себя так, словно она попала в преддверие ада — своего рода комнату ожидания, в которой никого абсолютно ничто уже не может ужаснуть, потому что ужас составляет принцип, первооснову и квинтэссенцию этого места.

— Я должна, должна отсюда выбраться! — приказала она себе, почти прокричав это.

— Да, ты должна и я тебе помогу! — поддакнул старческий голос.

— Кажется, я уже слышала где-то когда-то этот смутно знакомый голос… — задумалась она. — Но должна ли я вообще обращать на него внимание? Не игра ли это моего больного воображения⁈

— Господи, ты опять за своё, фома ты моя неверущая⁈ — возмутился голос. — Да не всё равно ли равно, если я обещаю помочь тебе⁈

— Нет, не всё равно! — возразила Милдред. — Я не хочу! Пока не хочу! Я сбежала от этого безумия в нормальный мир! И я хочу в нём остаться! Хотя бы ещё на какое-то время! Поэтому отправляйся к демонам или в преисподнюю! Или откуда ты там явился или явилась! А я сама!

— Ты не выберешься сама, Миллочка… — посетовал голос. И Милдред поняла, чей голос напоминал эй этот голос. Это был голос её покойной бабушки. Только бабушка звала её «Миллочка» именно с такими интонациями.

Обессилено скорчившись на полу, девушка несколько мгновений размышляла о том, что бы это могло значить. Стоит ли ей доверять голосу, только потому, что он похож на голос её любимой бабушки или нет? И есть ли у неё вообще выбор?

Удивительным было то, что голос не просто знал, как её зовут, но то, как звала её бабушка, которая вот уже десять лет как умерла, размышляла она.

— Ничего удивительного, тут же поправила она себя, если это плод моего воображения, то, конечно же, мое воображение знает, как меня зовут. Что впрочем также означает, что я могу доверять голосу… Не слепо, конечно, но могу.

Простреливающая боль в плечевых суставах с каждой секундой становилась все сильнее и этого всё более невыносимее.

«Должно быть, — предположила она, — у меня вывихнуто правое, нет левое плечо. Или даже оба…».

— Оба, — подтвердил голос её опасения и ласково добавил. — Но это поправимо, золотко моё.

— Знаю, что поправимо, но есть одна проблемка — для этого мне нужен доктор или хотя бы, чтобы связанные за спиной руки не отягощали ситуацию! — сардонически заметила Милдред.

— Я не это имела в виду, золотко! — укоризненно-ласково заметил голос. — Я имела в виду, что могу научить тебя как не только снять путы с рук, но и излечить себя без посторонней помощи…

— Бельфегор, если это ты, — озарила вдруг Милдред догадка. — То просто освободи меня и всё! Сам видишь, что я не в той позиции, чтобы выбирать!

— Бельфегор⁈ — с ужасом повторил голос. — Демон Бельфегор⁈ Ми-и-иллочка⁈ Не пугай меня! — обеспокоенно запричитал голос.

— Ладно, Господь с тобой, хочешь поиграть в инкогнито, играй, — легко сдалась Милдред. — Учи! Ведь, в конце концов, для меня главное выбраться отсюда…

— Умница! — одобрил голос. — Но слушай меня очень внимательно, золотко моё… Попытайся подчинить себе верёвки. Они, на наше счастье, не заговорённые. Да и узлы самые обычные. Поэтому, как только ты их подчинишь себе, развяжутся на раз, два, три…

— Да ты что-о⁈ Правда? — превозмогая всё возрастающую боль в теле, иронично заметила Милдред обманчиво сладким тоном. — Мне нужно всего лишь подчинить себе верёвки? И всё⁈ А можно я тебе кое-что напомню, голос? Мы обычные смертные не умеем подчинять себе верёвки! — гаркнула она. — Поэтому сам, возьми и подчини их, пожалуйста!

— Миллочка, я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но явно за кого-то другого! — вспылил в свою очередь голос. — Потому что, золотко, когда Я говорю тебе, что ты СМОЖЕШЬ ПОДЧИНИТЬ верёвки, то значит, Я ЗНАЮ, что говорю! — запальчиво отчитал её до боли похожий на бабушкин голос.

«Неужели бабушка восстала из могилы, чтобы помочь мне освободиться? — мысленно размышляла Милдред. — Но если это она, то почему не скажет просто и понятно: я твоя бабушка, восставшая из могилы. Бррр! Это прозвучало как-то почти зловеще. Нет, это не может быть моя бабушка Аннабел. Она была набожной, даже можно сказать сверхнабожной, но…»

— Бабушка Бе-э-элли⁈ — произнесли вслух губы Милдред помимо её воли.

— Сама узнала меня, золотко, — обрадовался голос. — А я дура старая боялась, что ты испугаешься, и поэтому не назвалась…

— А-а-а, — открыла было рот Милдред, чтобы задать следующий вопрос.

— Миллочка, ради всего святого, вопросы потом, у нас нет времени. Сюда спешит зло, и оно будет здесь, в этой комнате, уже довольно скоро. И если к тому времени ты не покинешь эту комнату, тебе никто уже не поможет.

— Но… — опять попыталась задать вопрос девушка.

— На разговоры со мной нет времени, Милли! — гневно осадил девушку призрак. — Беседуй с верёвками, заставь их тебе подчиняться!