Замуж не Напасть, Но…

Глава 27

Вспыхнувшая, словно фитиль восковой свечи вампирша, не просто отшатнулась от Милдред, но отлетела на значительное расстояние.

— Огонь истиной веры⁈ — шокированно прошептала она. — Ах ты, маленькая стерва! — не сдержавшись, всё же завизжала она. Боль и шок, впрочем, не помешали ей одним щелчком уничтожить и огонь, пожаривший не только её одежду, но и плоть; и исходивший из души Милдред свет. — Миленький фокус! Но абсолютно бесполезный в сложившихся обстоятельствах! Однако пожалуй, ты права, я увлеклась! И поэтому я не особо сержусь на тебя… — шипя словно змея, проговорила вампирша, поднося к своему рту руку и прокусывая себе запястье.

Кровь тоненьким ручейком заструилась по её подбородку в том месте, где запястье соприкасалось с её губами.

Обессиленная и окончательно лишенная надежды на спасение Милдред, словно загипнотизированная, наблюдала за этими ручейками, стекающими сначала по подбородку Джиллиан Карлингтон, а затем и по её груди.

Одно мгновение и вампирша оказалась рядом со своей обессиленной жертвой.

— Пей! — прижала вампирша кровоточащую кисть к губам своей пленницы. — Пей!

— Нет! — замотала головой принявшая твёрдое решение девушка. — Лучше смерть!

— Размечтаа-а-алась… аха-ха-хаа! — звонко рассмеялась Джил, залепив непокорной жертве пощёчину такой силы, что Милдред мгновенно потеряла сознание.

— Не стой истуканом! Помоги мне! — бросила вампирша Джонни Фарлионни. — Подержи ей голову! Да, вот так! — одобрительно кивнула она, когда он так выгнул шею потерявшей сознание пленнице, что у той самопроизвольно открылся рот и расцепились зубы.

Джил с силой прижала своё кровоточащее запястье к губам бесчувственной девушки, оставив остальное на долю законов физики. И они не подвели вампиршу.

Несколько капель её крови под действием собственной силы тяжести и земного притяжения тут же устремились в горло её жертвы.

Не подвели законы физики и Бельфегора, справедливо полагавшего, что неприступных стен, как и женщин, не бывает, а бывает мало приложенных стараний. И посему обрушившего на нерушимо простоявшую почти тысячелетие стену замка — всю свою демоническую мощь и, понятное дело, ещё и самого себя совершенно неотразимого мужчину в придачу.

И стена… само собой разумеется, не устояла. И рухнула к его ногам.

Сквозь клубы вековой пыли и осыпающиеся осколки того, что ещё совсем недавно было несокрушимой, единой и неделимой монолитной каменной стеной, в помещение хлынул солнечный свет… Яркие лучи восходящего солнца ворвались в крепость, словно захватчики-завоеватели, то есть те, кого меньше всего волнует то, что в гости их никто не ждал…

Тело бернианца Джонни Фарлионни в местах, не прикрытых одеждой — то есть, его руки, лицо и шея — мгновенно вспыхнули ярким пламенем. Впрочем, ему всё же повезло гораздо больше, чем крабо-пауко-гуманоиду, превратившемуся в лужу эктоплазменной слизи едва только первый солнечный луч «приласкал» его своим теплом и светом.

Тем не менее, боль, вызванная яростно и жадно пожирающими плоть Джонни Фарлионни солнечными лучами, ударившая по нему с силой и неумолимостью скоростного электропоезда JR-Maglev[25], мчащегося по железнодорожной колее префектуры Яманси, скрутила несчастного бернианца в форму калача и заставила верещать как борова, тушу которого разделывают живьем.

Боль эта, к слову, оказалась столь сокрушительной и нестерпимой, что Джонни мгновенно лишился сознания, и не сгорел дотла только благодаря своевременному вмешательству аундайке Джиллиан Карлингтон…

Которой восходящие солнечные лучи не доставили практически никаких неудобств.

И даже более того, в лучах утреннего зарева она вполне могла бы поспорить божественностью своего праведного гнева и сногсшибательностью своей красоты с самой Авророй[26].

Её развевающиеся на ветру каштановые волосы сияли на солнце, отливая жидким золотом.

Среднего роста, с великолепной фигурой, которую выгодно подчеркивало ярко красное облегающее фигуру платье из атласного шёлка и не менее яркие красные туфли на высоченной шпильке…

Джиллиан Карлингтон была так прекрасна, что от неё невозможно было бы взгляд оторвать, если бы в её огромных бездонных как океанские воды голубых глазах — не плескалось кровожадное, беспощадное, неутолимое бешенство.

Метающие молнии глаза её сузились, затем расширились как у готовящейся к прыжку пантеры…

Удар у Бельфегора получился, как им и было задумано: сокрушительный, но, к его сожалению, не только для стены, но и для него самого.

'Дьявол! Совсем забыл про третий закон Ньютона[27]! — мысленно посетовал демон, морщась от нестерпимой боли в каждой клеточке его тела.

Он был в буквальном смысле ослеплён и оглушён силой противодействия. Хуже того, кажется, он даже на какую-ту долю секунды потерял сознание! И что ещё хуже, и это ему определённо не казалось, он ещё и язык прикусил!

— Ох, до чего же он очумело неприятный в своей реализации этот третий закон! — тяжко, очень тяжко то ли вздохнул, то ли всхлипнул демон науки и прогресса. — Если бы знал раньше, то мы чего-нибудь с Ньютоном друго…'

В воздухе внезапно повеяло стылой энергией, настолько стылой, что казалось, будто энергия эта вбирает в себя тепло, а не просто охлаждает воздух, и демону пришлось прервать не только свои мысленные рассуждения о боли, но и забыть о боли в принципе.

Он всё ещё ничего не видел и не слышал, и поэтому был вынужден полагаться исключительно на своё чутье. Мгновенно сконцентрировался, прочитал реверсное заклинание, мысленно сосредоточив его в своем солнечном сплетении.

Ещё одно мгновение и отражающее заклинание распространилось посредством нервных волокон по всему телу. Вот только распространилось оно на одно обидное и дополнительно болезненное мгновение позже, чем сердце, печень, кожа и мозг демона хотели бы этого…

Жуткий холод.

Вечный, безграничный, неумолимый, нестерпимый, чудовищный холод пронзил его всего.

Арктический холод своими ледяными когтями проник Бельфегору под кожу, в сердце, печень и мозг и принялся их рвать и терзать с той особой злобой хищника, который знает, что минуты его силы и власти уже сочтены.

Воздействие холода на демона продлилось всего несколько мгновений, но Бельфегору это время показалось вечностью. И когда реверсное заклинание, наконец, вырвало его из цепких когтей заклинания Смертельного Холода, демон ещё несколько секунд совершенно обессиленный беспомощно лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона, и выл от боли и отчаяния. Именно выл, потому что на любые другие звуки, он временно был совершенно не способен.

— Проклятье! Неужели на этот раз я таки влип? Так по-глупому самонадеянно влип!

На счастье Бельфегора не он один здесь оказался самонадеянный такой и не он один не предусмотрел то, насколько велика сила противодействия третьего закона Ньютона…

Джил была абсолютно, без единой тени сомнения, уверена в том, что заклинание Смертельного Холода застало демона, ещё не успевшего отойти от воистину сногсшибательно-смачного поцелуя с каменой стеной замка, совершенно врасплох. И посему ей даже в голову не пришло озаботиться защитой на случай прилёта обратки. За что и получила собственным же заклинанием по всем жизненно важным органам. И теперь уже она, а не демон корчилась на полу, извиваясь от разрывающей её на миллиард частей боли.

Бельфегор с трудом соскрёб себя с каменного пола и сел. Всё его демоническое тело болело так, как он уже и забыл, что оно может болеть. Причём забыл давно и основательно и потому боль застала его совершенно врасплох.

Нет, само собой разумеется, он знал, что имеются в измерении смертных пара-тройка законов физики, которым вынужден подчиняться даже он. Однако он всегда считал, что их действие чувствительно для него только в том случае, если их действие усилено магически. Другими словами, Бельфегор ну никак не ожидал от законов физики вот такого самостоятельно проявленного коварства! Да ещё и исподтишка!

— И против кого поперли, неблагодарные! Против создателя своего! Да, если бы не я!' — негодовал демон науки и прогресса. — У-у-ух! Создал на свою голову монстров! — погрозил он кулаком невидимому собеседнику.

Бельфегор позволил себе посидеть с закрытыми глазами и попроклинать неблагодарные творения свои ещё какую-то пару-тройку секунд, прежде чем открыть глаза и осмотреться.

— Дд-док! О дьявол, док! — выругался он, заметив в каком плачевном состоянии пребывала его подопечная, одежда, лицо, волосы и руки которой были покрыты пятнами запёкшейся крови. — Мик, я нашёл её! — мысленно телепатировал Бельфегор Сторму.

И его, в прямом смысле этого слова подбросило на месте и перенесло к лежащей на полу бесчувственной девушке. Тело его тут же отреагировало острой болью, причём во всех возможных местах одновременно.

— Кккак она? Жжжива? — заикаясь от волнения, тут же поинтересовался Микаэль.

— Жива, но очень плоха! Ей срочно необходимо переливание крови… Вернее вливание!

— Вливание?.. — в ужасе переспросил Микаэль и запнулся. — Чччто ссс ней, Бельф⁈

— Мик, потом! — зарычал мысленно демон. — Сначала срочно обеспечь мне пункт переливания крови!!! СРОЧНО!!! Ты меня слышишь! Я СКАЗАЛ СРОЧНО!!!

— Слышу, Бельф, — Микаэль тяжело вздохнул. — Я всё организую. Скажи мне, где вы? И я всё устрою!

— Понятия не имею! — недоуменно пожал плечами демон. — Я просто уловил её боль и…

— Что-о ы-ы-ых! — у Сторма от такого ответа перехватило дыхание.

— Да подожди ты, не падай в обморок! — неправильно интерпретировав отчаяние вампира, попытался успокоить его демон и, нырнув правой рукой в карман своих брюк, убедился, что прав. — Со мной твой подарок!

Удовлетворенно улыбнувшись, Бельфегор достал смартфон из кармана, разблокировал экран и зашёл в приложение GPS-навигации. — Видишь, какой я молодец, что настоял-таки на подобном подарке!

— Ты больше, чем молодец, — искренне согласился Сторм, который успел уже взять себя в руки. Вампир сосредоточился на своём собеседнике, что позволило ему взглянуть на экран смартфона друга посредством его глаз. — Вы недалеко от Контокали, хоть в чём-то повезло… — мужчина с облегчением выдохнул. — Дай мне пару минут, и я всё решу…

— Мик, скорую отправлять за нами не нужно, просто позаботься об отдельной палате и о достаточном количестве крови. Любой крови, главное чтобы человеческой и чтобы резус положительный[28], так как у Милдред IV группа[29]…

— Я знаю, какая у неё группа крови, Бельф! Но я не понял, к чему был комментарий о человеческой крови⁈ — раздраженно слеш оскорбленно парировал Сторм. — И что значит, скорая не нужна⁈ Я же не какую попало скорую пришлю, а…. — в голосе семисотлетнего вампира в унисон прозвучали предостережение, подозрение, гнев и тревога.

— Мик, скорая НЕ НУЖНА!!! — надменно-безапелляционно чеканя каждое слово, перебил друга демон. — Дай мне координаты для перемещения и всё! — добавил он, как отрезал. И заблокировал телепатическую связь.

Бельфегор посмотрел с опаской на бьющуюся в конвульсиях Джиллиан Карлингтон, просканировал пространство на предмет враждебного присутствия. И поймал себя на том, что он почти хочет, чтобы здесь был кто-то, кто помешал бы ему… сделать то, что сделать было абсолютно необходимо.

— Если то, что ты собираешься сделать, спасёт её, ДЕЛАЙ! — потребовал призрак бабушки Аннабел.

— Превращение Милдред в рабыню Джиллиан можно остановить, напоив её моей кровью, — растерянно прокомментировал демон науки и прогресса, но не всё так просто… И прежде всего потому, что мне слишком дорого Мик…

— Просто бывает крайне редко, демон, — фыркнула призрачная старуха. — Но, если это спасёт мою Милли от того, чтобы стать рабыней вот этой твари! — кивнула старуха на стонущую Джил. — ДЕЛАЙ! Делай, чем бы это ни было чревато!!! А Мик твой, я уверена, он поймёт, — с непоколебимой уверенностью в тоне закончила она. — Вот я, например, понимаю. И не препятствую, несмотря на то, что ты демон! И даже наоборот требую: Делай!

Бельфегор печально покачал головой и иронично усмехнулся.

— Можно подумать, у вас бы получилось мне воспрепятствовать, уважаемый призрак бабушки моей протеже!

— Не в этом суть, — парировала призрак. — И ты, демон, это очень хорошо понимаешь! Вампирская зараза уже в крови моей девочки! И если ты сейчас же не напоишь её своей кровью, она станет рабыней этой мерзкой рептилии, — призрак снова кивнула на вампиршу. — И будет оставаться рабыней до тех пор, пока не окрепнет настолько, чтобы противостоять этой проклятой кровной связи. А это как минимум лет сто, если не больше!

— Я знаю это, — кивнул Бельфегор. — Однако напоив Милдред своей кровью, я спасая её от одного проклятия, награжу взамен другим. Потому что она получит моё! Которое заключается в том, что до конца дней своих она вынуждена будет оставаться рабой науки и прогресса… И это значит, что в сердце вашей внучки больше не будет места ни для кого и ни для чего, кроме науки. Она практически превратится в… робота. Робота, который не способен на глубокие и иррациональные чувства, вроде любви и страсти! — Бельфегор тоскливо усмехнулся. — Но даже превратив Милдред в робота, я не избавлю её от жажды крови. Жажды крови, которой она вынуждена будет ежесекундно сопротивляться ещё целых семь лет!

— Поверь мне, демон, — проскрипел в ответ тоскливый шёпот призрака, — если бы моя внучка была сейчас в сознании и могла выбирать, то она выбрала бы рабство науке и прогрессу, невзирая на то, что такой выбора сделает её бесчувственным роботом. И ни за что и никогда не выбрала бы — стать рабыней вот этой твари! — призрак в очередной раз кивнула в сторону стенающей Джил, которая, несмотря на терзающую её боль, ответила ей надменной, злорадствующей ухмылкой. — И, кроме того, посмотри на себя, демон, ты ведь искренне заботишься об этом вампире, который любит мою Милли. Ты считаешь его другом…

— Но я…

— Пора, демон! Еще несколько секунд и твоя кровь уже не сможет остановить процесс превращения моей Милли в рабыню вампирши… — прервала Бельфегора бабушка Белли. — Довольно слов, действуй!

Бельфегор и сам понимал, что времени на раздумья больше нет. И поэтому подчинился. Прочитав заклинание, он извлёк из воздуха отливающий серебром кинжал.

— Аха-ха-аха-ахаха! — вдруг зловеще расхохоталась Джил хриплым торжествующим победу карканьем.

Было заметно, что и смех и каждое слово причиняют ей дополнительную адскую боль, но её это не остановило.

— Не скажу, что это идеальный сценарий развития событий. Но всё равно, спасибо, Бельф, за такой подарок! Благодаря тебе, Мик узнает, что значит — страдать от неразделенной любви! Что значит любить того, кто ненавидит и призирает его! А эта, — она кинула презрительно-уничижительный взгляд в сторону Милдред, — уж поверь мне Бельф, ЭТА обязательно возненавидит Микаэля. А он за это возненавидит тебя! Аха-ха-аха-ахаха!

Задетый за живое Бельфегор развернулся, чтобы угостить вампиршу адским огнём, который уже полыхал на его руках…

— Демон, она играет на твоих чувствах! Она просто пытается не дать тебе разрушить её планы на Милдред! — воззвала к рассудку Бельфегора призрак.

Рассудком Бельфегор и сам это прекрасно понимал, поэтому его правая рука, покрытая самопроизвольно вспыхнувшими на ней языками адского пламени, вместо того, чтобы испепелить вампиршу, резанула кинжалом по запястью его же левой руки.

Внезапно, совсем рядом с ним подобно взрыву артиллерийского снаряда, обрушившись на пол, прогремела часть потолка, примыкавшая к протараненной им раннее стене коридора.

Однако Бельфегор не обратил на этот грохот никакого внимания. Он приложил к губам бесчувственной девушки своё запястье.

— Ну же глотай! — нетерпеливо потребовал демон, приподняв голову девушки, в буквальном смысле, сцеживая свою кровь ей в горло. — Ну же давай, Милдред!

Однако девушка, казавшаяся бесчувственной ещё секунду назад, вдруг совершенно неожиданно сцепила зубы и протестующе замотала головой. — Не-эээт!

— Она сопротивляется, потому что не понимает, что происходит! Да и твой голос, демон, для неё чужой! Она не доверяет тебе! Позволь мне! — предложила призрак старой ведьмы. — А сам молчи!

Бельфегор кивнул, соглашаясь с тем, что старая ведьма права.

— Ну же, Милли! — призрак покойной обратился к внучке так, словно та была всё ещё маленьким ребёнком. — Будь хорошей девочкой! Открой ротик, сделай «Ам». Лекарство хоть и горькое и отвратительное на вкус, но очень полезное! — увещевала бабушка Аннабел так, как это случалось в далёком детстве Милдред, когда та отказывалась принимать лекарство. — Ну же, маленькая! Ты же хочешь быть здоровой, правда? Да-а-а-а⁈ Значит, прекращай капризничать и сделай «Ам»!

Милдред с трудом открыла глаза, но ничего не увидела, так как перед глазами всё плыло. Что происходит? Боже мой, я так слаба… Мне так плохо, как никогда ещё не было…

Она попыталась сфокусировать своё внимание хоть на чём-нибудь хотя бы на одно мимолётное мгновение. Однако добилась лишь того, что неподвижная ярко-белая пелена, застилавшая ей обзор, осыпалась как побелка со стены при сильном ударе, превратившись в миллиард микроскопических мушек, которые мельтешили теперь перед её взором с совершенно неимоверной скоростью…

Девушку вывернуло наизнанку.

Обессиленная, во избежание повторения рвотного позыва, она снова закрыла глаза. И провалилась в чёрную пустоту беспамятства.

— Милли, маленькая моя упрямица, выпей лекарство! И тебе сразу станет легче! — увещевала бабушка, тыча внучке в зубы ложку с лекарством.

Голос был таким родным и таким обеспокоенным, что девушка приоткрыла тяжелые веки. Глаза бабушки улыбались, укоризненно-покровительственно-строго.

— Но оно же горькое! — закапризничала в ней маленькая Милли. — И невкусное! Не хочу! Не буду!

— Зато полезное! — возразила бабушка. — Ну же Милли, глотай! Ты же у нас будущий доктор? Да-а-а?

Пятилетняя кроха насупившись и обиженно надув губки, закивала головой, потому что уже понимала к чему ведёт бабушка, ведь подобный спор у них происходил не впервые.

— И как будущий доктор, — ласково улыбнулась бабушка. — Ты должна понимать, что лекарства важны и нужны, даже такие горькие и невкусные, как это!

— Хорошо, ба, — обреченно согласилась будущий доктор. — Так и быть, давай уже твое лекарство! — с явно подчёркнутым одолжением в тоне добавила кроха и приоткрыла рот, позволив бабушке напоить её лекарством.