Замужем (не)пропасть или новая хозяйка для старого дома (СИ)

Глава 15. Деревня

Эта идея казалась безумной, но в моей голове она начала выстраиваться в удивительно стройную схему.

Если есть река поблизости, можно сделать что-то вроде самодельного насоса. Или трубы… трубы ведь уже существовали в это время, верно? Можно провести воду прямо в дом!

Мысли крутились в голове с бешеной скоростью, я замерла ощущая прилив адреналина. Разум, словно сдвинувшийся с рельсов сомнений, начал работать на полную катушку. Может, не горячая вода сразу, но хоть какая-то вода! А там можно что-нибудь придумать и с нагревом.

Я повернулась на другой бок. Теперь заснуть совсем не получалось. Эх! Жалко под рукой ни листочка, ни ручки! Хотелось сразу попробовать начертить план будущей водопроводной системы.

Не то чтобы я сильно в этом разбиралась. Но зато Олежа все те года, что мы с ним прожили вместе, работал продавцом-консультантом в магазине сантехники. Десять лет. На одной и той же должности.

Про мой музей и произведения искусства он слушать не хотел. Зато я каждый вечер слушала про то, какой начальник козел (их сменилось четверо, и все были козлами как на подбор), какие покупатели идиоты, и что такое НПВХ, ПНД, очистные поршни, теплоизоляция и так далее.

Конечно, экспертом я в этом не стала, но все же мои знания местных особенностей материалов, да то, что мне рассказывал Олежа, должно хоть как-то помочь в масштабной задумке.

Я снова легла, но теперь с лёгкой улыбкой. Конечно, я была искусствоведом, а не инженером, но если люди XVIII века умудрялись строить акведуки и замысловатые водопроводные системы, то почему я не смогу устроить хоть малейшее подобие комфорта в этом проклятом месте?

Тут же в голову мне пришла Шани, ее вечно недовольное лицо.

— Госпожа, вы что, с ума сошли? Водопровод? Это ж магия какая-то! — пробормотала я, пародируя Шани. Но меня это не остановит. — Нет, это не магия, это прогресс! И скоро в этом доме можно будет принимать ванну, а не черпать воду в тазике по чайной ложке в час.

Уже засыпая, я почувствовала облегчение. Да, я оказалась в другом мире и в теле другой женщины. Но ведь я всё ещё была собой — человеком, способным адаптироваться и придумывать решения. Даже если для этого придётся придумать водопровод в далёком XVIII веке.

Утром я велела Фреду запрягать карету и отправляться в деревню. Не прошло и получаса, как я стояла на краю опрятной деревни, пристально разглядывая аккуратные домики с черепичными крышами, ухоженные сады и гладкие дорожки. В воздухе пахло свежей выпечкой и слегка влажной землёй после недавнего дождя. Для деревни XVIII века это место выглядело удивительно чистым и ухоженным. Здесь не было ощущения запустения, как в моем новом доме, — напротив, всё казалось наполненным жизнью и порядком.

Дети играли на улице, бегая с самодельными деревянными игрушками, и смех их наполнял воздух весельем и беззаботностью. Я невольно замедлила шаг, разглядывая их. Эти сцены странно отзывались в душе тоской. Я вспомнила своё собственное детство, лето в деревне у бабушки. Тогда я точно так же бегала по улице с соседскими детьми, играя в придуманную войнушку или в догонялки. И хотя здесь не было ни пластиковых игрушек, ни асфальтированных улиц, это детское счастье было одинаковым — вне времени.

Я улыбнулась. Дети остаются детьми, несмотря ни на что.

Мимо прошла женщина в простом, но чистом платье, держа в руках корзину с яблоками. Женщина взглянула на меня с лёгким любопытством, но тут же отвела глаза и поспешила дальше.

Жители деревни казались одновременно знакомыми и чуждыми. В их лицах было что-то, что напоминало людей из моего мира: те же взгляды, те же привычки, те же бытовые хлопоты. Но манеры, одежда, речь — всё это выдавало их принадлежность к другому времени.

Они такие же, но другие. В них была та простота, которой я давно не видела в современном мире. Эти люди живут не спеша, как будто у них никогда не будет дедлайнов или звонков с работы в полночь.

Я остановилась перед храмом. Это была массивная каменная постройка с высокой колокольней, на которую ложилось мягкое осеннее солнце. Я пристально посмотрела на храм, и в сердце вдруг закралась лёгкая тоска. Невольно я вспомнила нашу с графом Холборном свадьбу и все что последовало за ней. За тоской накатила злость, и я поспешила развернуться и пойти прочь.

Я прошла мимо таверны с затершейся вывеской. На ней было краской выведено: «Пивоварня у моста». Я усмехнулась, вспоминая современные рестораны, которые стремились придать себе «старинную» атмосферу.

Тепло и жизнь деревни контрастировали с моим поместьем — холодным, заброшенным, словно забытым миром. Здесь же люди жили своим привычным ритмом, вежливо здоровались друг с другом, обсуждали урожай, смеялись в тавернах. В этой деревне царила гармония — простая, крестьянская, но такая сильная.

Мое присутствие здесь было столь же странным, как её мысли о водопроводе и горячей воде. Но, несмотря на всю свою чуждость, я отчего-то ощущала некую связь с этим местом. Неудивительно, ведь в глубине души все люди, независимо от века, хотят одного и того же: тепла, семьи, дома. И эта деревня была воплощением всего того, чего мне так не хватало и в этом, и, увы, в том мире.

Наконец, я увидела интересующую меня вывеску, понятную во все времена и в любом мире: молот и наковальня. Туда-то мне и надо было.

Я шагнула под низкий каменный свод мастерской кузнеца, ощущая, как мгновенно попала в другой мир. Запах горячего металла и угля густо висел в воздухе. В углу, у наковальни, стоял массивный, суровый на вид мужчина с рыжеватой бородой и по пояс голый, в грубом кожаном фартуке, закопчённым сажей. Кузнец поднял голову, когда я вошла, и его взгляд сразу стал колючим.

— Что нужно? — бросил он резким тоном, не утруждая себя приветствием.