Запрет на любовь

Глава 14

Отношение Анфисы ко мне резко меняется, так как я больше не ценная девственница, которую можно выгодно продать. Теперь я одна из моделей, на которой мамка желает сорвать злость за свои потерянные деньги.

Я сижу как мышь в своей комнатушке до вечера, боясь выйти и показаться Анфисе на глаза, впрочем, как и остальным девушкам. Кожей чувствую, что они все уже знают о моем обмане, и, кажется, эти ядовитые змеи не прочь сожрать теперь меня на завтрак.

Ева сегодня выходная, Лера заболела, потому на кухню я не рискую выходить. Без них я совсем не чувствую хоть какой-то защиты, да и в горло кусок не лезет, то и дело корю себя. Глупая, лучше бы я провела эти ночи с Владимиром. Лучше бы он, а не кто-то другой это сделал со мной. Ну почему я так боюсь, что со мной не так? До Риччи я не боялась мужчин. Это он сломал меня, внушил мне этот страх, который никуда не девается, сколько бы времени ни прошло.

Вечером мы все собираемся в большом зале. Тихо играет музыка, льется шампанское, девочки начинают работу. Меня тоже нарядили как куклу: белые чулки, коротенькая юбка-плиссе и топ, который больше открывает, нежели закрывает. Мне даже косички заплели, отчего я чувствую себя просто по-дурацки. Это Анфиса приказала, и кажется, она хочет по полной оттянуться на мне за свои потерянные деньги.

Осторожно прохожу по залу, стараясь слиться со стеной. На первый взгляд все прилично, вот только это начало вечера, и эти самцы вышли на охоту, ну… или наши девушки пытаются их поймать – тут уж как сказать, у каждого своя правда.

За столиками сидит несколько мужиков. Совсем другие, не те, которые были в прошлый раз, я их не знаю. Лощеные какие-то, в явно дорогих костюмах. Словно мнимые господа жизни, они пришли сюда отдыхать и ни в чем себе не отказывать.

Я же чувствую себя зажато. Не люблю внимание, не люблю, когда они так смотрят на меня. Как на товар, на тело, которое просто можно купить в пользование. И все бы ничего, пусть уже пялятся, однако кое-что все же случается: среди гостей я узнаю одного мужчину, от одного лишь вида которого у меня кровь стынет в жилах.

Это он. Тот, кто когда-то лишил меня детства, моей девственности и веры в добро. Кто тоже вот так купил меня и пользовал, пока ему не надоест, а после просто выбрасывал, как ненужную тряпку. Он ломал мне кости. Он же вселил этот панический ужас в весь мужской род и навсегда оставил на мне клеймо порченой.

Внешне презентабельный, но уродливый внутри, богатый олигарх, владелец нескольких холдингов, сетей магазинов, заправок и еще кучи всего. Это он. Тот, кто когда-то изнасиловал меня вместе со своим другом, заядлый игрок в карты и любитель маленьких девочек из детского дома – Риччи.

Пожалуй, я еще ни разу так не пугалась, потому что от ужаса у меня тупо темнеет перед глазами и я с трудом удерживаю равновесие на этих каблуках. Моментально немеют руки, во рту пересыхает, и я чувствую, вот-вот отключусь, чего бы мне особенно не хотелось.

В ушах его голос, и все как на пленку записано. Каждое слово, фраза, даже тембр: “Котенок, раздевайся. Котенок, не бойся. Котенок, слушайся нас”.

– Что ты застыла?! На дерево никто не клюнет! Проходи, флиртуй, знакомься с клиентами. Ты прекрасно выглядишь, смелее. Давай же, котенок.

Чувствую пинок в спину от Анфисы и делаю шаг вперед. Котенок, мать ее. Риччи меня тоже так называл. Ненавижу.

Мамка легко берет меня под руку и тащит вперед. К тому самому столику, за которым сидят Риччи и еще трое мужиков. А он чуть изменился за пять лет. Седина появилась на висках, а в остальном такой же лощеный ублюдок, каким и был.

Но и я тоже, наверное, изменилась. У меня тогда были волосы короче, да и в целом я была маленькой. Боже… я надеюсь, что Риччи меня забыл. Я так на это надеюсь, ведь если кому и может так сильно не везти, то здравствуйте, это я. Оля.

– Добрый вечер, господа! Позвольте представить нашу новую модель. Угостите девушку шампанским, она его обожает.

Анфиса показывает меня им, точно игрушку на витрине. Старается вся, аж искрится, тогда как я тушуюсь, хочется залезть куда-то в скорлупу и чтоб меня никто не трогал. Все, кто угодно, но только не Риччи. Как? Что он вообще тут делает? Неужели мир настолько тесен? Кажется, да.

Я увидела свой самый страшный кошмар, того, кого надеялась больше никогда в жизни не видеть. И теперь меня колотит мелкой дрожью. Я не могу язвить или отшутиться, потому что страх – вот он, сидит предо мной. На руке люксовые часы, прямой холодный взгляд, испепеляющий просто, и я словно снова та маленькая Оля. Загнанная в угол, растерявшаяся и не знающая, что делать.

– Здравствуй, милая, – говорит один из клиентов, тогда как Риччи, кажется, не обращает на меня никакого внимания. Он лишь раз мазнул по мне взглядом, и я его не заинтересовала. Совсем.

Боже, хоть бы он меня не узнал, я же уже выросла, либо он просто меня не помнит, и это было бы хорошо. Пусть лучше так, потому что я не переживу снова этого ада, который он творил со мной пять лет назад.

– Анфиса, девушка что у нас, немая?

– Аха, нет, конечно. Она просто стесняется. Смутилась немного. Ну же, котенок, смелее.

Больно щипает меня за руку, стоя сзади, и я подаю голос, точно дрессированный, мать его, пудель:

– Здравствуйте.

– Хорошего вечера! – лепечет мамка и отходит к другому столику, оставляя меня одну. Чувствую себя скованно, но и вот так убежать будет ошибкой. Фагот стоит у входа. Далеко я не сбегу все равно, а сделаю только хуже.

– Ты свободна сегодня, ляля? – говорит холеный мужик в дорогом сером костюме. Лет ему пятьдесят будет, наверное, и от него у меня почему-то мороз идет по коже. Он такой же, как Риччи, они пришли вместе, в одной компании.

– Нет. Занята. Подошла просто поздороваться.

На мой голос Риччи поднимает глаза, буквально “ощупывает” взглядом. Опускаю голову, хочется прикрыться, убежать, провалиться в пропасть.

– Как тебя зовут, кукла? – спрашивает Риччи, а я как онемела. Боже, он меня узнал! Или нет? Нет, кажется, смотрит на меня так, будто впервые видит. С азартом, интересом, но не более.

Не могу ответить. Я ни черта не могу. Похоже, Риччи даже не помнит меня. Ту девочку Олю, над которой когда-то издевался. Сколько было у них таких кукол из детдома, я не знаю. Я и не хочу этого знать.