Запрет на любовь

Глава 34

“– Занятно… Даже не знал, что ты такой собственник! Что, дырка медом намазана или такая тугая? А, кисуль? Как там у тебя между ножек?

– Иди к себе, игрушка, – чеканит Рахманов, бросая стальной взгляд на меня, а я даже не сразу улавливаю смысл его слов от волнения. – Я сказал, иди к себе, СУКА! – вскрикивает, и я аж подпрыгиваю.

Сукой назвал. Впервые.

Больно, хотя на что обижаться? На правду разве обижаются? Он мой хозяин, я его сука. Так у нас ведь? Так… Конечно, так.

Ответа на “суку” у меня нет, потому я просто разворачиваюсь и бегу в свою комнату, где сразу же плюхаюсь на пол в углу у тумбочки.

Сука – конечно, это не новость для меня, однако Владлен никогда не называл меня так, да еще и при всех.Обхватываю себя руками, вытираю слезы, которые то и дело текут из глаз.

Игрушка. Вот кто я для него. Это всегда будет так, хоть бейся головой о стену, ничего не поменяется, а ведь он мог меня сегодня отдать тому Риччи на потеху, и я не знаю, почему Владлен не позволил ему сделать это со мной”.

Игрушка олигарха

Я знаю, что такое мужская сила, похоть и разврат, но мне всегда казалось, что это со мной снова никогда не случится. Я ошиблась, и кошмар произошел снова.

Когда я оказалась наедине с Токаревым, то почувствовала себя мышкой, запертой в клетке с быком. И если в случае с Риччи и его дружком мне четко было понятно, чего они хотят, то этот Токарев наводил на меня просто тихий ужас.

Я помню, как подбежала к двери и начала колотить по ней со всей дури. Я звала на помощь так громко, что у меня першило в горле, и хуже всего то, что я слышала за дверью шаги. Уверена, это была Анфиса или кто-то из девочек, но ни одна душа мне не помогла. Они либо боялись вмешиваться, либо им просто было плевать на меня, и я склоняюсь ко второму предположению.

Не надо было мне подниматься сюда за Надей, не надо было мне верить Анфисе, потому что она врет. Всегда, даже смотря в глаза и улыбаясь. Врет так искусно, что ты никогда в жизни не подкопаешься и не поймешь, что у нее два лица. Одно внешнее – для всех как маска, нарисованное яркими красками, а второе, черное и злобное, – это ее настоящее лицо.Здесь каждый сам за себя и выживает как может. Это место похоже на какой-то квест. Ты либо проходишь его и поднимаешься на какой-то другой уровень, либо умираешь. И похоже, я не прошла ни одного уровня, потому что эти змеи все же спелись против меня, и я ничего не могу с этим поделать.

Я громко закричала, когда Токарев подошел ко мне и начал распускать руки. Я забилась тогда в угол, закрылась руками, попыталась сгруппироваться, но ничего не помогло. Силы были неравными, я не понимала, чего он хочет от меня. Нет, он не пытался меня раздеть или сам снять одежду. Он начал меня бить. Кулаками, как какую-то грушу или мишень. От первого удара в живот меня согнуло пополам, а от второго по ребрам я уже не могла встать.

Он бил сильно, наотмашь, преимущественно кулаками, и все, что я могла, – прижать к себе колени и закрыть голову руками. И да, этот Токарев все время что-то говорил, и, кажется, он назвал меня чужим именем. Я была для него “Даной”, и, похоже, он чертовски ненавидел эту Дану, так как сполна оторвался на ней.

Это длилось недолго, потому что вскоре у меня пошла носом кровь. Я упала и встать уже не могла, так Токарев быстро потерял ко мне интерес.

Я не знаю, чего добивалась Анфиса, делая это. Мне казалось, что она просто отдала меня этому мужику, чтобы он меня убил, потому я изо всех сил старалась защищаться. Как могла, хотя бы что-то.

К сожалению, я была до последнего в сознании. Помню, что Токарев устал меня колотить. Выдохся довольно быстро, а после он пошел в ванную и помыл руки. Когда он уходил, то вякнул нечто вроде “спасибо” и просто вышел. А я так и осталась лежать на полу. Избитая и вся в крови.

Я не знаю, сколько так пролежала. Помню только, что отворилась дверь и вошла Лера. Она наклонилась ко мне и заплакала, а после были другие девочки, но никто меня не касался. На меня смотрели, как на отброса, как на нечто грязное, и, похоже, это и было мое наказание. За то, что я посмела сбежать и посчитать себя другой, отличной от них.

А еще я видела Анфису. Она бросила на меня один короткий цепкий взгляд и просто ушла. Они все ушли. Осталась только Лера. Она все пыталась вытереть кровь у меня с лица, а я отворачивалась. Почему-то меня сильно трясло и тошнило.

А потом пришел Фагот, отодрал меня от пола и отнес в мою комнатушку. Я уже не упиралась. Если честно, мне было уже плевать, что со мной, пусть хоть собакам скормят. Я потеряла самое главное – надежду.

Спустя сутки они привели Марту. Она обработала мои ссадины и помогла снять с меня разорванную одежду. Я молчала. Я не могла ничего говорить. Кивала только, если она что-то спрашивала, и еще мне хотелось спать. Безумно, безумно сильно.

Кажется, я еще никогда так долго не спала, как в эти дни. Периодами я просыпалась, Лера давала мне суп и таблетки. Я ела и отключалась снова. Мне снились разные сны. Такие странные, порой уж слишком реалистичные.

Были сны про то, как я убежала из клуба, как поступила на учебу, как стала свободной. Глупые сны, я знаю, а еще мне снился Владимир. Будто он пришел сюда и устроил скандал, будто касался моей руки, а после орал на Анфису, которая что-то лепетала в оправдание. Вот этот сон был самым реалистичным, и я ненавижу свой воспаленный мозг за эту картинку.

Я бы хотела, чтобы Вова пришел и просто держал меня за руку. Разве этого много? Наверное, да, для меня уж точно. Но знаете, я хотя бы влюбилась. Я смогла. Раньше я была абсолютно уверенной в том, что ненавижу весь мужской род и никогда в жизни, ни за что не полюблю мужчину.

Я ошиблась. Это было очень наивно и глупо, ведь, несмотря ни на что, любовь в моем сердце не умерла. Она просто спала, ждала своего часа.

Владимир забрал мое сердце себе. А зачем мне жить без сердца? Мне слишком больно, и если пять лет назад я не сдалась, то сейчас я уже не так уверена. А зачем, собственно, бороться дальше? Тот, кого я искренне люблю, разочаровался во мне. И, пожалуй, мне просто незачем больше терпеть. И не для кого.

Человек человеку волк. О да, я теперь это очень хорошо знаю. Жаль только, что на своем горьком опыте я это поняла.

И я больше не ежик, о нет. Я просто маленькая лодка, которую несет куда-то по быстрому течению. И весел у меня больше нет, и спасательного жилета тоже. Будь что будет. Я просто устала, наверное. Устала от такой жизни в свои девятнадцать лет.

Владимир, прости. Прости, что разочаровала, потому что тебя я не хотела расстраивать. Ты не заслужил этого, ведь ты… ты самый добрый мужчина, которого я вообще в своей жизни встречала. Ты просто лучший, но, похоже, я слишком плохая для тебя.

***

Я уже могу подниматься и даже сама ходить. Первые двое суток все очень кружилось, но постепенно я пришла в себя. Ха, на мне и правда все заживает как на собаке, и хорошо, что в этот раз без переломов. Синяки сойдут, я не первый раз с этим имею дело, и, пожалуй, я даже благодарна Анфисе за то, что она дала мне именно такого клиента.

Пусть лучше лупит, чем насилует, потому что, если бы это случилось снова, я бы точно перегрызла себе вены, ведь это уже слишком. Для меня уж точно, и снова вылезать из этой ямы у меня уже точно не хватит сил.

Единственная, кто мне здесь помогает, – это Лера. Да, она не святая, но все же я вижу в ней доброту. Она помогает мне не потому, что Анфиса ей приказала, а потому, что сама хочет.

– Почему ты возишься со мной? – спрашиваю как-то вечером, когда она смазывает мазью мои ссадины.

– У меня была младшая сестра. Она погибла несколько лет назад. Ты мне ее чем-то напоминаешь.

– Ты любила сестру?

– Да. Ее машина сбила. Лучше бы меня. Родители гордились сестрой, в отличие от меня. А у тебя есть кто-то близкий, Оля?

– Нет. Родня по тетке есть, но они не близкие. Чужие люди, – отвечаю тихо и отворачиваюсь. Я уже давно смирилась с таким положением вещей, но почему-то судьба ломает меня дальше. И нет, я не согласна с тем утверждением, что беды делают сильнее. Не так.

Беды и горести просто показывают истинную сущность человека, его характер и способность преодолевать препятствия. Они так же, как и деньги, не развращают, а лишь обнажают человеческую натуру в тех ситуациях, когда богачу больше не надо чего-то бояться или терпеть.

Я с детства выросла в детском доме, и да, там были свои волчьи законы, но я ошибалась, когда думала, что то был ад. Нет, истинный ад здесь, потому что, как мне кажется, в этом месте собираются те, кто прогнулся под обстоятельства, и, похоже, я уже тоже она из них.

Я не летаю в облаках и прекрасно знаю, что Анфиса пустила меня в расход, а значит, у меня теперь будут клиенты. Разные, и я понятия не имею, кто будет следующим. Могу лишь надеяться, что я умру раньше, чем меня изнасилует очередной богатенький дядя.

***

Я знала, что доставила Анфисе много проблем, но я не думала, что она так скоро воплотит в жизнь свое самое страшное обещание. Когда я просыпаюсь утром, мне велят собраться и накраситься. Сил на споры у меня нет, потому я принимаю душ и переодеваюсь, замазываю тоналкой синяки, чтобы их так не было видно.

Я спускаюсь на первый этаж, где замечаю Фагота и Анфису. Последняя поджимает губы, как только видит меня, и гордо задирает подбородок. Я же теряюсь. Я знаю, что не соперница ей ни разу, и это тот случай, когда другой человек полностью тобой владеет. Он может тебя отдать в пользование, продать, а может и просто убить, если надоела.

В этот момент у меня прослеживается очень точное дежавю, и я понимаю, кого так сильно мне напоминает Анфиса. Мою воспитательницу Лидию Ивановну. Они и внешне похожи, и по характеру тоже. Разница только в том, что моя воспитательница руководила детьми, а Анфиса “играет” во взрослые куклы.

Я порываюсь высказать Анфисе все, что думаю о ней, вот только маячащий рядом с ней Фагот меня пугает. Я прекрасно понимаю, что силы неравны, особенно сейчас, когда я только-только отошла от избиения и тупо едва стою на ногах.

– Вы меня звали?

– Да. Ты уезжаешь, Оля.

– Вы меня отпускаете?

– Можно и так сказать. Фагот.

Анфиса кивает этому амбалу, и он берет меня под руку, быстро выводит из клуба и усаживает в машину. Все, что я получаю, – это мой паспорт в небольшом пакетике. Однако обрадоваться свободе я не успеваю, потому что машина не везет меня в город. За рулем иномарки едет молчаливый водитель, который не отвечает ни на один мой вопрос, и я начинаю нервничать.

Анфиса просто избавилась от меня. Кажется, я слишком много доставила ей проблем и она решила продать меня, вот только кто меня купил? Вова отказался от меня, а больше я никому не нужна.

Меня привозят в элитный район за городом, и я прихожу в ужас, когда машина паркуется возле огромного особняка. Я знаю этот дом, потому что мне здесь ломали кости. Это дом того, кто меня изнасиловал, – Риччи.