Запрет на любовь

Глава 16

Оля не девственница. Сама призналась со слезами на глазах, и почему это меня взбесило, сам не знаю. Смешно даже, моделька ведь, которая работает в Эдеме за бабло, она с Анфисой, и, конечно же, ее уже перетаскали многие, вот только кое-что меня смущало и смущает до сих пор: Оля там не по своей воле оказалась, и она не хочет там быть.

Она вся одно сплошное противоречие. Когда Оля была трезвой, то как ежик оборонялась от меня, брыкалась, не даваясь в руки, но стоило ей напиться вина, ее язык развязался, и с каждым ее словом я офигевал сильнее.

Сначала я не поверил даже, думал – врет, вот только ее тело со следами от переломов и ожогов от сигарет говорило совсем другое.

И вот вроде же шлюха, очнись, Вова, она тебе сейчас и не такие сказки расскажет, но я ей верил, потому что так, блядь, не соврешь. Олю просто колотило, когда она начала рассказывать про свой первый раз, который, похоже, не был у нее ни ласковым, ни тем более по любви.

Я не знаю, почему вышел, ведь еще оставалось три часа и такую пьяную Олю мне бы ничего не стоило трахнуть, да вот только ее история мне все желание отбила напрочь. Я разозлился, психанул просто и хлопнул дверью, оставив ее там.

Четырнадцать лет. Елки, это же еще совсем ребенок. Я толком не понял, как так вышло, Оля не говорила конкретики, но все же это меня поразило. Кто, блядь, мог додуматься до такого? А их ведь было трое. Трое на одну, и, кажется, мне теперь понятно, чего Олька от мужиков шарахается как от огня.

С таким поведением ей будет тут сложно, потому что Анфиса любит прилежных, а непослушных всегда гладит против шерсти. Как она сюда влезла? И правда, что ли, обманули? Я хочу верить в версию получше, хотя пока все еще колеблюсь. Один раз уже обжегся. Хватит. Второй на эти грабли я точно ступать не стану.И если бы только от меня, но нет. Она всех боится, и ее аж передергивает, когда касаешься, сжимается вся, не смотрит в глаза.

Недотрога – Оля именно такая, и что хуже – я не могу позволить себе вести себя с ней как со шлюхой, потому что Оля не шлюха ни разу. Она вообще не похожа на нее, либо это просто мастерская игра актрисы, которая заслуживает чертова Оскара.Я долго ездил в тот день по городу и не смог добраться до офиса. Казалось, плюнь и забудь, этих бабочек в Эдеме пруд пруди, вот только такая, с нефритовыми глазами, одна.

Разговора с “мамкой” тоже не вышло, и никаких деталей я не получил. Нет, возврат денег меня не интересовал, я тупо не понимал, какого, блядь, хуя они тут вытворяют и как такое заведение может насильно удерживать девушку.

Более того, что-то я сильно сомневаюсь, что Король вообще в курсе, что тут эти змеи проворачивают. Это все очень странно, но Анфиса клещами просто вцепилась в Олю и так просто ее не отдаст. Если все правда и малышку тут держат против воли, сам я ее не вытащу. Меня охрана еще на выходе положит, и сказке конец.

– Алло, Самбо. Да, я.

– Отпустило тебя уже?

– Достань мне номер Короля.

– Вижу, что нет. Вова, ты, часом, не заигрался?

– Нет, мне нужно связаться с ним. Это срочно.

– Где я тебе его номер достану? Петя визиток не раздает.

– Где хочешь! Пожалуйста, Андрей, в долгу не останусь.

– Стой, а зачем тебе его номер? Только не говори, что ты… Вова! Да ладно тебе! Что ты за ту сучку мелкую хлопочешь?! Шлюшка из тебя все бабло вытрясет, у них у каждой в рукаве по десять сопливых историй, не ведись хоть ты на этот развод!

– Андрей, я тебя нормально попросил о помощи, а не нотацию читать! Достань мне личный номер Короля! Отбой.

Я хочу договориться с владельцем клуба. По-доброму и без лишних телодвижений. Почему? Я сам не знаю, но оставлять Олю в том месте я не намерен, и мне похуй уже, девственница она или нет.

***

Никакого номера Короля я еще не добыл, но все же не выдержал и сорвался к ней. В последний момент, Анфиса едва приняла меня, и это стоило дорого, но, блядь, оно все же того стоило. Оля пришла сама в этот раз, влетела как фурия, точнее.

Глаза расширенные, и хоть она сегодня не пьяная, но все равно какая-то взвинченная, точно мина, того и гляди взорвется.

На ней сегодня какой-то нелепый наряд: белые чулки, юбка клетку, топик, эти дурацкие косички, обилие косметики. Мне не нравится, но все же я рад ее видеть.

Красивая моя Оля, как принцесса из мультика, правда, я не знаю какого. И она моя. Кажется, сам себе в этом признался. Хочу, чтоб моей была. И вне этих стен.

И все бы ничего, я рад вдохнуть ее карамельный запах, вот только ведет сегодня Оля себя иначе. Нет, она не дерзит мне, как это было раньше, напротив. В ней каждый раз какие-то метаморфозы, и каждый раз она другая, кардинально иная по настроению.

Сегодня же сдвиг реально натуральный, потому что вместо претензий Оля сразу же лезет ко мне обниматься и покрывает мою шею поцелуями-бабочками, от которых, конечно же, у меня моментально просто встает.

И все бы ничего, сегодня Оля точно не под таблетками, такая ласковая и страстная, вот только я быстро понимаю, что это не страсть, блядь, а истерика. Олю всю трясет, и она не хочет, а боится чего-то до чертей сильно.

В ее движениях нет ласки, а какая-то механика, она утыкается мне в шею, клюет ее, пытается снять с меня одежду, а я вижу, что ее просто всю колотит. В глазах слезы, руки трясутся, и она даже толком двух слов связать не может, настолько взвинченная пришла.

Снова попадос, Володя, так держать, только ты так умеешь. Трахать такую будет проще всего, в таком состоянии Оля на все согласна, да вот только в глазах адское просто сопротивление, и меня злость до костей пробирает.

Хочет она меня, ну-ну, как бы не так! Даю ей легкую пощечину, девчонка пищит и наконец-то приходит в себя. Замолкает, смотря на меня огромными зелеными глазами-блюдцами.

– Какого дьявола сегодня с тобой? Можешь нормально объяснить, девочка?

– Анфиса сказала, если вы сегодня тоже уйдете недовольный, она отдаст меня другому мужчине.

Присматриваюсь. Говорит искренне, не врет, но в чем подвох-то? Раньше бы кусалась, но мне в руки не пришла.

– И что? Может, другой клиент тебе больше не понравится.

С замиранием жду ее положительного ответа, почему-то боюсь услышать “да”, вот только вместо этого Оля начинает плакать. Слезы горошинами катятся по ее лицу, губам, а после она быстро закрывает лицо ладонями и идет к стене, забиваясь в угол.

Приехали, блядь. Ну вот что это такое? Что я вообще здесь делаю? С ней. У меня таких свиданий в жизни не было. Черт, да я от этой ее реакции просто охреневаю, и я не знаю, не знаю уже, как с ней находить контакт!

Подхожу к девушке ближе, сажусь рядом на корточки, медленно убираю ее руки от лица, всматриваясь в испуганную мордашку.

– Оля, хорош уже бегать. Если я пришел к тебе, то ведь не просто так, правда? Расскажи мне все. Без прикрас. Почему ты так боишься?

– Зачем вам это? – всхлипывает. Забилась птичка к стене. Не доверяет никому она в этой жизни, и мне особенно.

– Хочу понять тебя.

– Моя душа не продается!

Вот, выпустила иголки. Я тоже умею, но с ней не хочу.

– Я знаю. Поделись бесплатно. Девочка, сделай это для меня.

– Вам все равно. Как и всем, не придуривайтесь.

– Нет. Мне не все равно. Если было бы, я бы не спрашивал и не был сейчас рядом с тобой в этом месте. Оля, расскажи мне о себе хоть что-то. Я хочу узнать тебя ближе. Вот здесь. Что у тебя здесь. Поделись.

Осторожно касаюсь ее виска, сердца, а она смотрит на меня, горько усмехаясь.

– Моя правда некрасива. Она уродлива, Владимир.

– Уж как-то выдержу. Валяй.

Сажусь рядом, опираясь головой о стену. Оля молчит. Смотрит впереди себя, собираясь с мыслями, а я пытаюсь разгадать эту загадку. И что-то мне кажется, что пока я видел только вершину айсберга, а там, под синей водой, скрывается нечто такое, что Оля никак не может решиться мне рассказать.

– После этой правды вы снова уйдете. И больше не вернетесь.

– Я сам решу, как мне реагировать. У каждого есть свои скелеты в шкафу. Мы в доме похоти и разврата. Я готов ко всему. Ну так что, я слушаю. Я судить не буду, Оля. Это твой путь. Говори.

– Я до семи лет жила как все дети. С мамой и папой. Отец погиб на работе по случайности, а мама начала пить. Потом она перестала смотреть за мной. Меня забрала тетя, я пожила у нее год, но потом тетя устала и сказала, что ей сложно кормить меня и своих двух детей. Она отдала меня в детский дом. Сначала я там была по будням, а после уже насовсем туда переехала. Тетя решила, что так будет проще. А после мама умерла. От алкоголя. Ну и… я жила в детском доме.

– Что было потом?

– Я училась, приспособилась. Там было много девочек моего возраста, в целом было неплохо, но голодно.

Усмехается, стыдливо отводит взгляд.

– В смысле, вас плохо кормили?

– Ну да, если честно, то чаще мы голодными спать ложились, но я не жалуюсь. Ко всему привыкаешь. Просто я маленькая из-за этого. Плохо росла, ну а потом наша воспитательница решила бизнесом заняться.

– Каким еще бизнесом?

– Мы должны были помогать ей заработать и от этого имели какие-то привилегии.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, как сказать.

– Говори как есть.

– Лидия Ивановна начала предлагать нас взрослым мужчинам на ночь. Это называлось быть “угодными бабочками”. Нужно было ездить на свидание к богатым дядям, ну и чтобы они проводили с нами время, так сказать. Взамен Лидия Ивановна имела прибыль, а девочки, которые были на таких свиданиях, получали конфеты, одежду, косметику. Особо никто нас не спрашивал, хотим мы этого или нет. Там работала еще и Римма, они вместе с Лидией Ивановной сделали анкету с нашими фотографиями, так что какую девочку дядя выберет, такая и поедет. Несколько девочек так ездили, но мы все быстро поняли, что это ненормально. Мы вызвали тогда милицию, но муж Лидии Ивановны тоже был ментом, так что это не помогло, и я… я стала угодной бабочкой. Я тоже была такой. Дважды. И мне очень стыдно теперь.

Плачет, быстро вытирает слезы и горько усмехается.

– Стой, что ты имеешь в виду? Какие еще “угодные бабочки”? Как это было?

– Мне сказали, что я поеду в парк аттракционов. Но аттракционов не было. В первый раз меня отвезли на машине в какой-то охотничий домик. Там было трое мужиков. Они играли в карты: Риччи, Роберт и третий, по кличке Щегол. В общем, они пили и играли в карты. Я сидела на диване рядом. Когда просила их отвезти меня обратно, они только усмехались. Они называли меня “ничейным котенком”, Риччи подошел потом и сказал, чтобы я потанцевала. Когда я сказала, что не хочу, он достал ружье, направил его на меня и сказал снять одежду.