Запрет на любовь

Глава 21

Мне нужно Олю вытащить из Эдема, но при этом не сделать хуже. Андрюха достал номер, хотя теоретически я мог бы обойтись без него. Я знаю Короля, но мы не друзья и не приятели. Когда-то просто пересекались, но не более того. Не уверен даже, что он меня помнит.

Последний раз мы виделись лет так пять назад, когда Петр тот клуб только раскручивал.

Я знаю, что Король запросит деньги за девочку, и бабло у меня есть, вот только я не знаю сумму и условия, которые он поставит. Не думаю, что он так просто продаст мне Олю, даст ее выкупить, но хотя бы попытаюсь. Пока по-хорошему, так как создавать проблемы нам всем я не хочу.

– Слушаю.

– Это Владимир Черный. Узнал?

Пару секунд тишина в трубке, а после Петр соображает:

– Да, я узнал. Здоров, Владимир. Говори.

– У тебя в клубе девушка одна есть. Оля. Я хочу ее. Назови цену.

– Все вопросы к Анфисе. С ней договаривайся.

– Ты не понял. Петр, я хочу ее себе. Навсегда.

Слышу смешок в трубке. Конечно, это звучит жалко, учитывая специфику данного бизнеса, но времени на сопли у меня нет. Я сказал прямо то, что мне надо.

– Друг, если бы я моделей раздавал своим клиентам только потому, что они хотят их себе, я бы остался без бизнеса.

– Да понятно, но эта девочка не добровольно у тебя работает. Ее развели твои же пешки, подставили, и, возможно, ты был даже не в курсе их махинаций. Петь, я понимаю, что ты так просто модель эту не отдашь и подарков или милостыни я не прошу. Я прошу другое: продай ее мне. Просто назови цену.

– Владимир, это ты немного не понял. Я не занимаюсь торговлей людьми. С этим вопросом вообще не ко мне. Пойди к Чеху, пойди еще к кому-то, просто не по адресу. Девушками я не торгую. Не продаю и не покупаю. Мой бизнес прозрачный, как стекло. Если есть жалобы – пойди накатай заяву. Если пожелания – у нас есть клиентская книга предложений.

С таким не договориться. Сцепляю зубы, стараясь сдерживаться, как только можно. В открытую спорить с ним я не хочу. Пока что.Сука Король! Виляет, как рыба, он, конечно же, в своей области и договорится с самым чертом. В ментовку прямо приглашает, потому что знает прекрасно, что у него всё замазано. Я только время потеряю, блядь!

– Петь, мне эта девочка понравилась. Себе ее хочу. Я мог бы быть тебе полезен. Хорошо иметь связи, сам знаешь, но если ты не пойдешь мне навстречу, то я буду разговаривать с тобой по-другому.

– Это угроза недовольного клиента?

– Предупреждение.

– Предупреждать будешь, стоя за забором.

И отключился.

– Сука!

Ударяю телефоном по рулю. Я так и знал, что Король не пойдет на сделку. Не потому, что жадный, а потому, что слишком принципиальный. И если сказал, что девушку выкупить невозможно, это реально не получится сделать никак.

Он на Ольке больше заработает, чем я смогу ему предложить, а значит, мне надо думать не так прямо.

Весь день проходит как в тумане, и я сам не замечаю, как то и дело поглядываю на часы. Я хочу поскорее увидеть Олю, вот только когда вечером приезжаю, меня встречают закрытые ворота с охраной и собаками у входа.

– Пропусти, я записан.

– Вам запретили въезд на территорию. Извините. Закрыто.

Усмехаюсь, хотя хочется крушить тут все вокруг. Король постарался, он точно приезжал и дал указания касательно меня. Сученыш.

Я жду Владимира до поздней ночи, но он не приезжает. Ни сегодня, ни на следующий день. Меня никто не трогает, но страх того, что он и правда больше не приедет, все сильнее одолевает меня.***

В какую из комнат поселили ту несчастную девушку, которую привез Король, я не знаю. Везде очень тихо, и она не выходит поесть, что создает впечатление, будто она там связанная или прикованная кандалами.

Это место только внешне очень красивое. Помпезное даже, но, точно прогнившее яблоко до косточки изнутри.

Тоня и Джулия не упускают возможности подколоть меня, но пока я не потеряла надежду. Возможно, Владимир занят на работе или что-то случилось и он просто не может приехать. Никакой связи у меня нет, и кажется, я скоро поселюсь тут на подоконнике, ожидая своего любимого клиента.

На третий день я просыпаюсь от звуков дрели и, выглянув в коридор, замечаю несколько работников, которые носятся с инструментами и проводами по комнатам.

– Что происходит, Лер?

– Удавку нам затягивают – вот что.

– В смысле?

– Похоже, когда Король приезжал, что-то поменялось. Они камеры устанавливают в спальни.

– Какие еще камеры?

– Самые обычные. Всю территорию ими обвешали еще год назад, а теперь и в комнатах установят. Анфиса так будет понимать, когда клиент доплачивает сверху, а мы не делимся. Жаба задавила ее, видать, это она выпросила внутренние камеры у Короля, я уверена.

– То есть ты хочешь сказать…

– Да, именно то, что ты подумала. Теперь, когда мы с клиентами будем, это будет видно если не всей охране, то лично Анфисе. Все будут контролировать, тупо каждый чих: и секс, и подарки, и все остальное.

– А как же конфиденциальность? Это вроде как ненормально. А если клиенты поймут?

– А они спрячут камеры, да и вдруг какой клиент начудил или возникать будет, сразу же навешают компромат на него. Это некая страховка для Анфисы. Сюда влиятельные мужики приезжают, а чуть что не так, сразу у мамки будет чем крыть их. У всех же семьи, жены, договорняки, репутация. Это козырь в ее рукаве, проклятая змея, блин, и у нас так бонусов станет меньше. Конечно, об этом знают только Анфиса и Король. Ну и мы узнали, так как здесь сегодня, а большинство девочек даже не в курсах будут. Они все по-тихому установят. Все для нас, как говорится. Суки.

– Оля, тебя мамка зовет! Иди в ее кабинет.

Оборачиваюсь и вижу Надю. Она выглядит какой-то уставшей, бледной, аж зеленой. Подхожу к ней. Не пойму, что такое. Еще пару дней назад Надя выглядела лучше.

– Все в порядке? Ты заболела?

– Я беременная.

Держится за стену, глаза красные, белая вся, как поганка.

– Поздравляю, – выдаю, не подумав, потому что Надя только сцепляет зубы.

– С чем? Я не знаю, кто отец! У меня каждый день были клиенты разные, да и неважно это. Анфиса по первое число уже всыпала, аборт придется за свои делать.

– Аборт? Зачем?

– А затем, что у меня уже есть ребенок и четыре кредита сверху! У меня нет денег на еще один рот – вот зачем.

– Я думала, вы хорошо зарабатываете тут.

– Те, у кого нет долгов, может, и хорошо косят, а у меня все в банк идет. Бывший набрал кредитов, а отдавать мне. Никогда никому не доверяй, девочка. Особенно мужикам, которые тебе в любви до гробовой доски клянутся. Такие обычно быстрее всех сдуваются. Знаешь, у меня ведь тоже был клиент постоянный: богатый, красивый, молодой. Все обещал забрать меня, и ребенка моего усыновить, и кредиты погасить, да вот только наигрался он спустя месяц. Надоело. Никому даром не сдались чужие проблемы, как бы ты его ни ублажала в постели. Каждый в свое корыто смотрит, а мне теперь проблему еще и эту решать надо. Черт возьми!

– Мне жаль, Надь.

– Себя пожалей! Иди, мамка ждет тебя.

Я поднимаюсь на второй этаж и вскоре оказываюсь в кабинете Анфисы. Она пьет кофе и довольно кивает, как только видит меня.

– Привет, Оленька! Проходи.

– Вы звали?

– Да. Надо поговорить.

– О чем?

– Тут твой Черный все никак не угомонится. Скоро мне ворота снесет.

Невольно усмехаюсь. Вова приезжал.

– Почему вы его не пускаете?

– Потому что его поведение не нравится Королю, но знаешь, я готова пойти вам навстречу, голубки. Черный приедет сегодня, мы все же договорились.

– Я пойду тогда? Готовиться?

Хочу поскорее унести ноги отсюда, но Анфиса не закончила.

– Подожди, не надо так спешить, Оленька. Я не безвозмездно тут вашей свахой заделалась. У меня есть условие.

– Какое условие?

– Сегодня Черный как приедет, ты попросишь у него десять тысяч долларов в качестве первого взноса за тебя.

– Что? Нет, я не буду просить у него деньги!

– Будешь. Или ты думала, это все бесплатно или моя душа такая сердобольная? Девочка, это просто бизнес, и да, я перед Королем попала на деньги. Из-за тебя. Надо отрабатывать, котенок.

– Я не буду у Владимира просить деньги! Не буду!

Она усмехается и по привычке достает зеркальце. Поправляет макияж и прилизанную прическу.

– Хорошо, я поняла. Ты все еще не продаешься у нас и бла-бла-бла… ладно. Тогда знаешь что, Оленька: пора бы тебе денежки начать отрабатывать, все же не на курорте.

– Что вы имеете в виду?

– То и имею. Давай-ка отрабатывай простои. Ты же уже в курсе, что теперь у меня камеры везде. Так вот: я хочу посмотреть интересное кино сегодня с тобой и Черным.

– Что? Вы с ума сошли?

– Нет, я просто устала носиться с тобой, как с курицей, которая ни хрена мне не приносит! Значит, так: если сегодня Черный тебя трахать не будет, завтра тебя будет трахать кто-то другой. Клиентов я тебе обеспечу, очередь соберется, даже не сомневайся, Оленька. Если не начнешь отрабатывать с Черным, с поставлю тебя на конвейер с потоком разных клиентов. А станешь брыкаться дальше – я тебя продам. Надеюсь, я ясно выразилась. СВОБОДНА! – гаркнула так, что у меня коленки задрожали, а я резко развернулась и побежала к себе. Едва оказавшись в комнате, я зашла в ванную и расплакалась. Во всех спальнях теперь камеры стоят, и Анфиса, конечно же, увидит, что Владимир меня не трогает.

С другой стороны, если я позволю ему взять себя, он тут же утратит ко мне интерес. Сверху этого есть еще кое-что: после пережитого насилия я теперь боюсь близости с мужчинами. Панически. До дрожи.

Что мне делать? Что?

Чувствую себя загнанной в угол мышкой, и выхода нет. Его в этом месте просто не существует.