Запрет на любовь

Глава 40

Это, конечно же, безумие, просто вспышка, как искра, но я ничего не могу с собой поделать. Еще бы секунда, и он ушел бы, я бы не догнала его в жизни, но я догоняю. Подбегаю к Владимиру и останавливаюсь напротив него, запыхавшись, все слова вылетели из головы, и я слишком встревожена, чтобы собрать в кучу мысли.

– Оля? Что случилось?

– Я… ты… Владимир!

Я не умею красиво говорить, стою просто и смотрю на него, как дура. В лицо дует холодный ветер. Я вся дрожу, но я должна, должна тоже признаться.

– Оль, здесь холодно, что ты делаешь?

– Нет, я тоже хочу сказать. Не уходи, Владимир. Пожалуйста, не оставляй меня одну! Я всегда одна. Я так устала. Я не хочу больше быть одна. Мне просто страшно. Я хочу с тобой!

Он как-то грустно улыбается, ласково заправляет мне локон волос за ухо.

– Оля, я так не хочу. Прости. Я не хочу, чтобы ты была со мной только из чувства долга или признательности, страха. Так не выйдет. Ты мне ничего не должна. Не бойся, малышка, я буду тебе помогать. Я дам еще денег, если не хватит, малышка, все будет хорошо у тебя.

Гладит так ласково меня по волосам, а я не могу. Это уже слишком.

– Я не из чувства благодарности, не из страха. Есть другая причина. Владимир, я тоже люблю тебя! Очень. Очень люблю! Я хочу быть с тобой рядом. И блинчики есть, и смотреть кино. И все, все хочу с тобой. Прости, что сразу не ответила. Я просто растерялась. Мне такого никто не говорил никогда, но я тоже… тоже, все взаимно у меня!

Шмыгаю носом, мокрые ресницы замерзают от мороза, стою, словно ожидая приговора. Трясусь как осиновый лист, но я тоже смогла, тоже призналась, что люблю.

– Это правда?

– Да.

– Иди ко мне, Оль. Согрею.

Владимир довольно улыбается и распахивает свою куртку. Я юркаю к нему. Так я обретаю не только защитника, но и любимого.

– Куда мы идем?

– Да вот, хочу позвать тебя на первое свидание. Как насчет капучино с круассанами?

– Я только за.

Смущенно улыбаюсь, и Вова ведет меня в кафешку отогреваться, потому что я выбежала следом за ним без куртки, но я не желаю. Мне хватило духу и смелости признаться, что я люблю его, и себе самой, и Владимиру тоже.

***

Оля адаптируется к новой жизни, и я вместе с ней. Привыкаю к тому, что со мной под одной крышей живет необычная девушка, и я стараюсь. Стараюсь, чтобы Оле было комфортно, выстраиваю как по кирпичам наши свидания, тихие разговоры о прошлом, стараюсь обходить тяжелые темы.

Оля пережила то, что многих бы сломало, но только не ее. У нее огромная жажда жизни, цели, планы, и я приложу все усилия для того, чтобы воплотить все их в жизнь.

Первые недели Оля очень осторожна со мной, и я это понимаю. Она видела столько жестокости, что, наверное, мне и не снилось. И мне хочется просто взять плед и укутать ее, оградить от всего, уберечь, защитить, спрятать.

Я был давно уже разочарован в женщинах, но с Олей вообще все иначе. Она неиспорченная, чистая душой, она самая лучшая для меня из всех, и плевать я хотел на то, как и при каких условиях мы познакомились.

Я пошел на риски ради нее, но я сделал бы это снова не колеблясь, потому что Оля заслуживает свободы, и то, что она добровольно осталась со мной, только греет мне душу.

Больше всего я боялся, что Оля будет себя принуждать или останется из чувства долга, но, когда она сама призналась, что любит, я чувствовал себя счастливым до ужаса, потому что, оказывается, у нас взаимно, и, блядь, это такая редкость сейчас, и, кажется, мы просто счастливчики.

Оля не умеет готовить, любит поздно ложиться и поздно вставать. Оля здорово играет в шахматы и всегда выигрывает у меня, хотя я и поддаюсь ей, конечно. Я хочу, чтобы она открывалась мне, чтобы мы стали близки, и, кажется, у меня получается, потому что однажды вечером мы не просто ложимся спать. Я не просто ее обнимаю, а Оля не просто утыкается мне носом в плечо и сопит. Она целует меня. Нежно, ласково, открыто, а после серьезно смотрит на меня и снимает тонкие бретели ночнушки.

– Уверена?

– Я еще никогда в жизни не была ни в чем так уверена, – говорит серьезно, а я тянусь к ней, целую свою девушку в губы, благодаря судьбу за то, что смог найти ту самую.

***

Мне казалось, что таких мужчин просто не бывает и это вообще не мой случай, но мне повезло. Меня полюбил очень добрый мужчина, и я тоже влюбилась. Как дурочка, и частенько я чувствую, словно я летаю. Летаю от его сладких поцелуев, от объятий, от того, как хорошо мне просто быть рядом и спать у Владимира на плече.

О да, это лучше всяких там психологов и медитаций. Мне достаточно улечься к Вове на грудь, обнять его, и я мгновенно просто засыпаю. Я забываю обо всем страшном, потому что теперь у меня есть он – мой любимый защитник, мой единственный мужчина.

По правде, у нас нет никакого секса месяц точно, и я благодарна Вове за то, что он дает мне время, вот только и я ведь тоже живая, и довольно скоро я опускаю эти рамки. Зачем? Я хочу его, я готова к близости. И, судя по каменной эрекции Владимира, он чувствует то же.

– Если будет больно, скажешь.

– Хорошо, – киваю, но я знаю, что с Вовой больно не будет. С кем угодно, но только не с ним. Еще секунда, и Владимир снимает с меня ночнушку, стягивает трусики. Я вся дрожу уже от предвкушения. Он такой красивый, плечистый, крупный, мой дикий зверь с янтарными глазами цвета виски.

Наши поцелуи сначала нежные и осторожные, робкие, но после мы смелеем, Владимир подминает меня под себя, и я, конечно же, подчиняюсь. Но только ему.

Обхватываю руками его широкие плечи, провожу пальцами по шее, по колючей бороде.

– Все еще боишься бороды моей, девочка?

Поймал, он это знал, конечно же.

– Больше нет. Ты не страшный. Ты хороший для меня.

Владимир коротко улыбается и нежно целует меня в губы, а после ласкает шею, груди, живот. Когда он проводит крупными руками по моим бедрам, меня окутывает очень сильное желание, и я быстро становлюсь мокрой.

– Я хочу тебя, Вова.

– Хах, знала бы ты, как я тебя хочу. Иди ко мне, Оль.

Когда нет камер, мы не спешим и не заставляем себя, все так, как надо. Медленно и неторопливо, вот только огонь страсти разгорается в нас еще пуще прежнего, и, когда нет свидетелей, мы позволяем себе все – и даже больше.

Вова входит в меня одним плавным движением, опирается на руки, чтоб не раздавить, и медленно начинает двигать бедрами. Наши обнаженные тела соединяются, и мы отдаемся страсти полностью, и больше нет этого правила: “запрет на любовь”. Любовь все равно у нас случилась, она пришла.

– Я не могу… Владимир! О боже.

Я сдаюсь первая, не знаю, как Вова так делает, но всегда получается. Кончаю сильно, феерично, тогда как Владимир набрасывается на мои губы зверем и таранит просто до умопомрачения.

Когда кончает, переворачивает на бок, притягивает меня к себе, обнимает, целует в висок. Мы оба мокрые, уставшие, но довольные. Я смогла. И я ничуть не жалею.

– Это было сильно.

Смеемся. Переводим дыхание.– Я знаю. Я тоже это чувствую. Чуть не помер, а потом как будто заново родился.

– Я люблю тебя, Владимир.

Ловлю его взгляд. Мои любимые глаза цвета виски.

– Я люблю тебя, моя девочка Оля.

Вова обнимает меня, и, прижавшись к нему, я так и засыпаю. После всего, конечно же, у меня остается страх перед мужчинами, но Владимир делает все для того, чтобы этот страх между нами никогда не всплывал.

Это что-то далекое, которое мы оставили в прошлом, и теперь у нас есть только сегодня. И мы живем моментом, не вспоминая о прошлом лишний раз, не боясь будущего. Мы наслаждаемся нашим прекрасным “сейчас”.