Запрет на любовь

Глава 25

Эта ночь, наша близость, и что-то мне уже не до едких высказываний. Я обнажена перед Владимиром и телом и душой. Никаких масок, притворства, колючек. Тело к телу, и я так хочу доверять ему. Впервые в жизни.

Чувствую, что стала мокрой и сердце бешено прыгает в груди. Вова целует меня в губы, проталкивает мне язык в рот. Властвует там ним, делает толчки, и я прикрываю глаза от удовольствия.

Хорошо, да, мне так нравится, так очень приятно – везде, во всем теле. Как будто я лежу на ковре-самолете и меня поднимают вверх порхающие бабочки. Ощущение именно такое сейчас. С ним.

Вспышка перед глазами, всего секунда, но парализованные от страха бабочки падают, и я начинаю паниковать. Вспоминаю прошлый опыт. Мне было неприятно – и сейчас так же будет. Намертво просто вцепляюсь в плечи Вовы, умоляюще смотрю на него:

– Я боюсь… пожалуйста, нет.

– Доверься мне. Не обижу.

– Мне страшно, пожалуйста, не надо!

Его янтарные глаза так красиво искрятся, и мне так нужна эта поддержка, понимание, забота. И в то же время мне сложно. Безумно сложно пересилить свои страхи, словно поломать те установки, которые я выращивала о мужчинах последние пять лет.

– Оля, доверься мне один раз! Пожалуйста, девочка, просто попробуй. Не понравится – я остановлюсь.

– Хорошо. Ладно. Ладно, продолжай.

Вова сильнее подминает меня под себя и целует, окутывает просто этой лаской, заводит, возбуждает. Его прикосновения безболезненные, умеренные. Конечно же, он полностью ведет, но сейчас я и не смогла бы по-другому.

Прислушиваюсь к себе. Мое тело словно проснулось, соски затвердели, приятно потягивает низ живота. Я готова, открыта перед ним просто как есть, и вскоре чувствую, как во влажные складочки уперся его член, а после Владимир медленно начал входить в меня. Сантиметр за сантиметром, он растягивает меня изнутри, берет, заполняет собой.

– Ай, больно…

Мне и правда больно. Не столько физически, сколько морально, где-то в голове. У Владимира тот еще размер, а я не привыкла. Точнее, тогда тоже было больно. И кровь была. Много крови. Я боюсь, что это повторится, и это больше, чем страх. Я жила с этим, я это ни с кем не обсуждала. И это только мое горе, которое сейчас я разделяю с Владимиром.

– Я знаю. Оля, смотри мне в глаза, смотри на меня! Девочка моя, ты прекрасна. Все у тебя хорошо. Смотри, все получается.

Владимир нежно целует меня в шею, в груди, в губы, одновременно с этим заполняя меня до упора.

– А-а-ай!.. – пищу, и я не знаю почему, ведь как таковой адской боли нет. Скорее, я просто боялась этих ощущений, боялась снова пережить то, что когда-то едва вынесла.

– Тише, не бойся, Оль.

Внутри все напряжено до предела, и я чувствую, как Владимир вошел в меня, заполнил всю, натянул до предела. Широко распахиваю глаза, сказать даже нечего. Встречаюсь со строгими глазами мужчины, а он ободряюще касается носом моего носа и, ловя мою смущенную улыбку, начинает двигаться.

Боже, это же вообще не так, как делал Риччи. Медленно, осторожно, нежно, одновременно с поцелуями, ласковыми словами, которые Вова шепчет мне на ухо. О том, что я красивая, что он меня очень хочет, что я ему нравлюсь – и все таком роде. И главное: нет боли. Да, чуть дискомфорт, но не более, нормально, это уж точно не ад.

– Ну что, больно?

– Нет… как-то по-другому.

– Хочешь прекратить?

– Нет, пожалуйста! Продолжай. Мне нравится.

Не вру, мне и правда нравится. Я столько лет жила в этом адовом страхе перед близостью после изнасилований, что теперь хочу если не стереть, то заложить новый фундамент. Другой, лучший опыт с мужчиной.

– Прости, что я не девственница, – шепчу, уткнувшись Владимиру в грудь, пока он двигает бедрами, опираясь на локти. Целует мои груди, ласкает пальцами клитор, тяжело дышит. И глаза его так потемнели, стали медными, завораживающими просто. Он тоже прекрасен. Он идеален для меня.

– Пусть это будет твоим первым разом, малышка. Пусть будет им.

– Да, да, пожалуйста!

В какой-то момент я напрочь забываю о камере, Анфисе и вообще, где мы и на каких условиях находимся.

Я с Владимиром наедине, очень тихо, и слышны только движения наших тел. Сначала медленно и осторожно, но после все быстрее. Мне становится жарко, горячо, сладко, и, похоже, я вхожу в кураж.

Ловлю это чувство ритма, быстро подхватываю его, начиная немного помогать Вове. Принимаю его, и мне нравится, это как работает. Секс – это не больно, а очень даже приятно, но только тогда, когда хочешь этого и хочешь партнера.

– А-а-ай, ай, о боже! – пищу, оргазм накрывает как-то резко и с головой. Все тело пробирает судорогой, и это совсем не то, что я ощущала, когда Владимир ласкал меня рукой. Это гораздо больше, сильнее, острее, и Вова не останавливается. Продолжает врезаться в меня сильнее, а у меня аж искры перед глазами, и все, что могу, – стонать под ним, забывая о всяком стыде.

Он кончает через минуту, вынимает из меня член, и мы лежим обессиленные, мокрые и довольные. Кажется, только теперь я понимаю, что только что произошло. Смотрю на эту красную точку камеры, и слезы собираются в глазах.

Вот и все. Вова получил меня и теперь потеряет интерес. Это ведь было неизбежно, а возможно, Анфиса этого и добивалась, чтобы проучить меня, показать мне мое место, преподать урок, ведь она это может. И умело практикует. Ткнуть тебя мордашкой, как котенка, чтобы ощутить свою власть над твоей жизнью.

Хватаю платье и, закутавшись в него, плетусь в ванную. Ноги едва держат, колени с непривычки дрожат, а внутри диссонанс, пожар вперемешку с метелью.

Хочется орать и рвать на себе волосы. Я не продажная, я не шлюха, сколько раз себе это натворила, и что в итоге?! Сама, сама же сегодня себя предлагала и сама в итоге продала.