Чужачка в замке Хранителя Севера

Глава 16. Допрос с пристрастием

Дверь за нашими спинами захлопнулась с глухим эхом, будто замок втянул в себя лишний шум. Огонь в камине потрескивал, кидая рыжие блики на края стола. Я сжала в ладони связку ключей. Металл был холодным.

— Говори, — бросил Дуглас Джереми, ровным голосом, даже не поднявшись. От его тона мне захотелось распрямить плечи и не дышать слишком громко.

Джереми шагнул вперёд. Он собрался держать ответ перед Хранителем и стал будто старше на несколько лет.

Дуглас не сводил глаз с племянника. Джереми говорил твёрдо, не оправдываясь, а докладывая, словно на военном совете. Он не упустил ни слова из того яда, что выплеснула на нас леди Элинор, но и не добавил лишнего от себя.

— Она назвала леди Катарину прислугой, милорд, — закончил Джереми, прямо глядя в глаза дяде. — Я счёл это оскорблением чести рода МакКейни, под защитой которого находится леди Катарина. И решил вмешаться и попросил извиниться. Также сообщил, что леди Катарина управляет домом по вашему распоряжению.

Дуглас молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, как скала, но пальцы правой руки медленно постукивали по столешнице. Этот ритмичный звук действовал мне на нервы сильнее, чем любой крик.

— И? — Дуглас чуть склонил голову. Тени провалились под его глазами, будто не спал ночи три.

— И на этом всё, — коротко ответил Джереми. — Ни грубостей, ни угроз с моей стороны. Только требование уважения к хозяйке дома.

Дуглас молчал. Это молчание гудело в висках, как натянутая струна. Я чувствовала, как в пальцах звенят ключи. Тонко, предательски. Элинор отставила кубок, небрежно коснулась виска, поправляя локон. Всем своим видом показывая, что ей скучно.

— Элинор, — наконец произнёс он, не поворачивая головы к гостье. — Это правда?

Элинор фыркнула, изящным движением оправив юбку.

— О, Дуглас, к чему этот допрос? — капризно протянула она. — Мальчишка просто не знает своего места. Как и эта... особа. Я лишь указала им на субординацию. Неужели Хранитель Севера будет тратить время на разбор склок челяди?

Взгляд Дугласа потяжелел.

— Я сам решаю, на что тратить своё время, — отрезал он. Затем его тёмные глаза обратились ко мне. — Леди Катарина. Ваше слово. Хочу услышать вашу версию.

Сделав шаг вперёд, я почувствовала, как холодок пробегает по спине под пристальным вниманием всех присутствующих. Но страх отступил перед чувством несправедливости. Чтобы голос не дрогнул, я сделала короткий, как глоток холодной воды, вдох.

— Джереми сказал правду, милорд, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Леди Элинор потребовала заменить бархатные шторы на шёлк. Я отказала, сославшись на то, что это непрактично в нашем климате и требует вашего разрешения. В ответ она назвала меня «полезной прислугой» и заявила, что я не ровня вам и ей. Лорд Джереми потребовал извинений. На этом мы разошлись.

Элинор закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей наскучила эта беседа.

— Боже, какая мелочность! — воскликнула она, всплеснув руками и откидываясь в кресле, как кошка. — Дуглас, дорогой, давай оставим эти глупости. У меня есть к тебе дело куда важнее.

Она встала и подошла к столу, положив ухоженную ладонь на его рукав. Дуглас не отстранился, но и не шелохнулся.

— Я хочу принять в замке гостей в будущем месяце перед Рождеством. Выразить им признательность за поддержку твоих дел в столице. Может быть, даже устроить бал.

У меня задёргался глаз. Я понимала, что финансов на такое расточительство не хватит. Судя по записям в счётных книгах, в замке давно уже не дают балов.

— Но сначала я пригласила погостить моих подруг из столицы, — заворковала она, меняясь в лице. Я облегчённо вздохнула, но рано радовалась. — Они прибудут через два дня. Я хочу устроить приём, чтобы они увидели, какой властью и богатством обладает мой будущий муж.

Слова «будущий муж» повисли в воздухе. Я увидела, как дёрнулась щека Джереми, но он промолчал. Я же почувствовала укол в сердце, но заставила себя стоять прямо.

— И что требуется для этого приёма? — ровным тоном спросил Дуглас.

— О, сущие пустяки! — оживилась Элинор. — Твоя экономка, — она кивнула в мою сторону с пренебрежением, — должна распорядиться, чтобы к столу подали свежую клубнику и шампанское. И ещё я написала список... Нужно заказать из столицы персики и настоящий шоколад. Здесь, на севере, такая тоска, моим подругам нужно подсластить жизнь.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Клубнику? — не сдержалась я. — Миледи, на дворе зима. Ближайшие теплицы в трёх днях пути, и цена за корзинку ягоды будет равна жалованью половины гарнизона за месяц. А персики из столицы везти неделю, они превратятся в кашу.

— Вот видишь, Дуглас! — Элинор топнула ножкой. — Она снова спорит! Она просто не хочет исполнять приказы. Разве для Хранителя Севера это проблема? Ты ведь можешь себе это позволить. Я хочу, чтобы все знали: ты ни в чём мне не отказываешь.

Дуглас медленно перевёл взгляд с разгорячённого лица Элинор на меня, а затем на список, который она небрежно бросила на стол.

— Леди Катарина права, — его голос прозвучал как приговор.

Улыбка сползла с лица Элинор.

— Что?

— Это Север, Элинор, а не королевский дворец, — холодно произнёс Дуглас. — Здесь ценят тепло, сытость и надёжность, а не пустую роскошь. Тратить золото на клубнику зимой, это непроявление власти. Это глупое расточительство.

— Но мои подруги... — начала было она упрямо. Элинор не привыкла, чтобы ей отказывали, и упрямо настаивала на своём.

— Твои подруги будут есть то, что подадут к моему столу. Дичь, пироги, вино из наших погребов. Если им это не по вкусу, они вольны не приезжать.

Он взял список с требованиями персиков и шоколада и, не глядя, скомкал его, бросил в огонь камина. Мы все, кроме Дугласа, следили, как огонь жадно поедает бумагу, не оставляя даже пепла.

— Леди Катарина отвечает за хозяйство этого замка, — продолжил Хранитель, глядя мне в глаза. — И я доверяю её суждениям о том, что разумно, а что нет. Если она говорит, что шёлк не спасёт от холода, значит, останется бархат. Если она говорит, что клубника — это безумие, значит, клубники не будет.

Элинор стояла, открыв рот, словно рыба, выброшенная на лёд. Её лицо пошло красными пятнами, но на этот раз Дуглас не стал её утешать. Он повернулся к племяннику.

— Джереми.

— Да, милорд? — лейтенант вытянулся в струнку.

Выражение лица Дугласа смягчилось. В уголках его глаз залегли морщинки, но взгляд стал теплее.

— Ты поступил правильно, — веско сказал он. — Никто в этом доме не смеет оскорблять тех, кто живёт под моей крышей. И уж тем более, дочь моего друга и верного мне человека. Спасибо, что не позволяешь обижать своих.

Своих.

Это короткое слово ударило меня в самое сердце, но на этот раз удар был сладким. Я перестала дышать. «Свои». Я, Джереми, он. Мы — свои. А сияющая, богатая, уверенная в себе Элинор — чужая.

— Рад стараться, дядя, — ухмыльнулся Джереми, и я увидела, как с его плеч свалилась гора напряжения.

— Можете идти, — кивнул Дуглас, возвращаясь к бумагам. — А вы, леди Элинор, останьтесь. Нам нужно обсудить понятие гостеприимства на Севере.

Мы с Джереми вышли в коридор и закрыли за собой тяжёлую дверь. Секунду мы стояли молча, глядя друг на друга, а потом Джереми беззвучно рассмеялся и, подхватив меня под локоть, потянул прочь от кабинета.

— Ты слышала? — шепнул он, когда мы отошли на безопасное расстояние. — «Своих». Кат, ты теперь официально часть стаи.

Я сжала тяжёлую связку ключей на поясе. Металл больше не холодил руку, он грел. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, но такое приятное тепло. Пусть Элинор требует хоть луну с неба. Хранитель Севера сделал свой выбор. Я — своя. И это стоило всех персиков мира.