Чужачка в замке Хранителя Севера

Глава 27. Истинные намерения

Дуглас сидел в своём кабинете, невидящим взглядом уставившись в камин. Огонь пожирал поленья с тем же жадным треском, с каким ревность пожирала его изнутри.

Перед глазами всё ещё стояла эта картина: Катарина, прижимающая к груди дешёвый зелёный муслин, и Джереми, сияющий, как начищенный медяк.

И этот прокля́тый поцелуй Элинор, который был не проявлением любви, а печатью собственности. Меткой территории. Дуглас не переносил такого, но ответить не мог. Не в его власти.

Я, спрятавшись за колонной, наблюдала за его кабинетом, борясь с желанием войти и объясниться. Понимала, что это не правильно. Вот так тайком наблюдать за ним, но ничего не могла с собой поделать.

Со своего наблюдательного пункта я увидела, как мачеха уверенно шла к кабинету Хранителя. Что ей от него надо?

Она без стука распахнула дверь и вплыла туда с видом хозяйки положения.

Она была безупречна даже здесь: тяжёлый бархат платья, высокая причёска, ни единого волоска не выбилось. Только глаза, холодные и расчётливые, выдавали её гнев.

— Дуглас, — голос Изабель прозвучал как удар хлыста. — Нам нужно поговорить.

Я прокралась ближе, прижалась к стене в коридоре. Сквозь приоткрытую дверь был виден край стола, рука Дугласа с пером, замершая на полуслове.

Дуглас даже не встал. Он медленно перевёл взгляд с огня на мачеху Катарины.

— Я не помню, чтобы приглашал вас, леди Вилларс.

— А я не помню, чтобы давала согласие на заточение, милорд, — парировала она, подходя к столу. Она оперлась руками о столешницу, нависая над ним, словно коршун. — Довольно игр, Дуглас. Мы уезжаем. Завтра же.

— Дороги размыты, а перевалы завалены снегом, — лениво отозвался он, взяв в руки перо и делая вид, что просматривает какие-то бумаги. — Я не могу рисковать безопасностью своих... гостей.

— Гостей? — Изабель рассмеялась, и этот звук был похож на звон бьющегося стекла. — Вы держите нас здесь как заложников. Но если мне плевать на ваши мотивы, то в отношении Катарины я такого не потерплю.

Дуглас резко отбросил перо. Чернила брызнули на пергамент чёрными кляксами.

— Вы говорите о заботе? Вы? Женщина, которая превратила жизнь падчерицы в ад?

— Я говорю о правах! — Изабель ударила ладонью по столу. — Я Изабель Вилларс, вдова её отца и её законный опекун. Пока Катарина не выйдет замуж и не перейдёт под покровительство супруга, она принадлежит мне. Я отвечаю за неё перед законом и перед Богом. И я требую, чтобы вы прекратили этот фарс.

Дуглас поднялся. Он был огромен в этом полумраке, и его тень накрыла Изабель, но она даже не вздрогнула.

— Катарина останется в Блекхолде столько, сколько я посчитаю нужным для её защиты. И это тоже по просьбе её отца

Мачеха лишь презрительно хмыкнула, понимая, что Хранитель ничем не докажет, что её муж лорд Вилларс просил защитить дочь от неё.

— Защиты от кого? От разбойников? Или от вас самих? — Изабель сузила глаза. — Посмотрите правде в глаза, милорд. Вы неженатый мужчина. Ваш замок полон солдат и грубых мужланов. Нахождение здесь незамужней девицы без надлежащего присмотра, без семьи — это скандал.

— Вы здесь, — процедил Дуглас. — Вы её семья.

— Я не собираюсь вечно сидеть в этой ледяной дыре и играть роль дуэньи, пока вы тешите своё самолюбие! — выплюнула она. — У меня есть своя жизнь, Дуглас. В отличие от вас, я не замуровала себя в камне.

Она выпрямилась, поправляя манжеты с нарочитым спокойствием.

— Незамужняя девушка из хорошей семьи не может жить где попало. У неё есть имя, репутация...

— Которую вы так заботливо оберегали, выгнав её из дома? — голос Дугласа стал тише, но от этого только опаснее.

Тишина. Долгая, вязкая, полная яда.

— Я не выгоняла её, — процедила Изабель. — Девочка сбежала. Глупая, упрямая девчонка, которая не понимает, что для неё лучше. Но я готова простить. Более того, дома её ждёт жених. Достойная партия. Лорд Креб, на хорошем счету у императора, и его земли граничат с нашими. Состоятельный, уважаемый...

— Старый, — вставил Дуглас.

— Опытный. И готовый не обращать внимания на... подмоченную репутацию невесты.

— Какую ещё скомпрометированную репутацию?

— Ту самую, которую она получит. Нет, уже получила! Живя в замке, полном мужчин, без родственницы, без компаньонки. Ты думаешь, люди не говорят? Думаешь, не судачат о том, что юная девушка живёт в Блекхолде?

— В Блекхолде также живёт моя невеста.

— Вот именно, что твоя невеста. Элинор живёт со своими служанками и компаньонкой. У неё есть защита. А у Катарины? Кто защитит её доброе имя? Ты? — Изабель фыркнула, ядовито улыбнувшись. — И что скажут люди? Что лорд Блекхолд завёл себе содержанку из благородных? Вы губите её репутацию с каждым днём, что она проводит под этой крышей. Кто возьмёт её замуж после того, как она прожила зиму в замке холостяка, пока его невеста, леди Элинор, была лишь ширмой?

Упоминание Элинор ударило по нему, как хлыст.

— Вы не смеете...

— Смею! — перебила она. — У вас скоро свадьба, Дуглас. Настоящая, с алтарём и священником. Вы свяжете свою жизнь с Элинор Маккензи. Так скажите мне, ради всего святого, зачем вы держите здесь мою падчерицу? Чтобы тешить своё эго? Чтобы смотреть, как она чахнет? Или вы планируете сделать её своей любовницей после свадьбы?

Дуглас шагнул к ней, его лицо исказилось от ярости.

— Замолчите.

— Нет, это вы послушайте! — Изабель не отступила. В её голосе зазвенела сталь. — Вы можете быть хозяином этих стен, можете командовать армией, но вы не властны над законами приличия. Если вы не отпустите её со мной, к весне она станет изгоем. Падшей женщиной, на которую никто не взглянет.

Она сделала паузу, позволяя своим словам впитаться.

— Что скажет твоя жена, когда узнает, что в её доме живёт молодая, неглупая, и, будем откровенны, недурная собой девушка? Которая ведёт твои счета, имеет доступ к твоим бумагам, сидит с тобой допоздна в кабинете?

— Довольно!

Удар кулака по столу был такой силы, что звякнула чернильница. Я вздрогнула, прижалась спиной к холодной стене.

— Я сказал — довольно. Катарина под моей защитой. В моём доме. И останется здесь столько, сколько пожелает.

— Под твоей защитой? — голос Изабель стал ядовито-сладким. — И что это за защита такая, Дуглас? Что ты можешь ей предложить? Крышу над головой — да. Работу — да. А дальше? Ты женишься, твоя жена выгонит её в первый же день. И куда она пойдёт? С подмоченной репутацией, без приданого, без покровителей?

— Это не ваша забота.

— Это именно моя забота! Я отвечаю за неё перед законом. Перед памятью её отца. Перед Богом, наконец! И я не позволю ей погубить себя из-за... из-за чего, Дуглас? Из-за твоей прихоти? Из-за того, что тебе удобно иметь под рукой грамотного счетовода?

— Вы не заберёте её. Потому что я поклялся её отцу, что буду защищать её. От вас.

Изабель презрительно фыркнула.

— Заберу. И ты мне не помешаешь. Она моя падчерица, я её опекун, закон на моей стороне. Можешь проверить, если не веришь. И раз уж я по счастливой случайности её здесь встретила, то не уеду без неё. Лорд Креб ждёт. Свадьба через месяц. Всё уже решено.

— Катарина не выйдет за вашего Креба, — голос Дугласа звучал грухо.

— Это не тебе решать! — голос Изабель сорвался на крик. — Ты не её отец, не брат, не муж! Ты никто ей! Никто, понимаешь?

Снова тишина. Но другая — звенящая, как струна перед тем, как лопнуть.

— Выйдите, — сказал Дуглас. Тихо. Страшно. — Выйдите из моего кабинета. Сейчас же.

— Я уйду. Но вернусь. С бумагами, с людьми императора, если потребуется. И заберу то, что принадлежит мне по праву. У тебя два дня, Дуглас. Два дня, чтобы попрощаться с твоей... экономкой. А потом она едет со мной. Хочет она того или нет.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Только ветер выл в трубе, да трещали поленья. Дуглас стоял, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Он ненавидел эту женщину. Ненавидел каждое её слово. Но ещё больше он ненавидел то, что она была права.

Каждый день в Блекхолде приближал Катарину к пропасти. И он, в своём эгоистичном желании видеть её, дышать с ней одним воздухом, сам подталкивал её к краю.

Изабель увидела, что удар достиг цели. Она разгладила складку на юбке и направилась к двери. У порога она обернулась.

— Торговец уезжает послезавтра. Мы поедем с его караваном. Прикажите подготовить лошадей, милорд. И если у вас осталась хоть капля чести... не мешайте нам.

Стук каблуков. Шорох юбок. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену, и Изабель вышла. Бледное лицо, губы поджаты в тонкую линию. Она прошла мимо меня, оставляя за собой запах лаванды и холода, не заметив или сделав вид, что не заметила.

Дверь за ней с шумом закрылась, оставив Дугласа в одиночестве.

Он с размаху ударил кулаком по столу. Дерево жалобно треснуло, чернильница опрокинулась, и чёрная лужа медленно поползла по бумагам, похожая на расползающуюся тьму в его душе.

Я осталась стоять в коридоре, прижавшись спиной к камням. Ноги не держали. В ушах звенело.

Лорд Креб. Свадьба. Месяц.

Два дня.

Из кабинета донёсся звук. Глухой, страшный. Будто что-то тяжёлое ударилось о стену. Потом ещё раз. И ещё.

Я закрыла лицо руками и сползла по стене на пол.