Доктор-пышка. Куплена драконом

35

Дарах на брошенную фразу только бровь вскидывает и руки скрещивает.

Дозорный мнётся, глядя на мои выставленные запястья.

— Эм… не… не надо связывать, шайрина, — бормочет он. — Я просто… проведу.

— Как мило, — вздыхаю я.

Блондинчик даже не смотрит на меня. Ледышка. Просто отступает в сторону и теряет интерес. Ну и пожалуйста.

Мы выходим из комнаты. Дозорный идёт чуть сбоку, нервно на меня поглядывает, будто ждёт, что я выкину какую-то глупость.

Я оглядываюсь — место незнакомое, я сюда раньше не заходила. Длинный коридор тянется вперёд, стены подсвечены мягкими магическими сферами. Их тени дрожат так забавно, что я бы даже остановилась полюбоваться, если бы не раздражение на Дараха.

Нет, это же надо так со мной поступить? Я переживала за Энари, тряслась, и что главное — у меня получилось помочь ребёнку, а он меня в подземелье! Вот и гадай, чего блондин добивается. То ли я его допекла, то ли просто псих, то ли сегодня встал не с той ноги... Всё, не буду о нём думать. Бесит!

— Я, между прочим, доктор, — ворчу вслух. — Что это у вас за город такой? То убивают, то в камеру отправляют. Лечить потом кому?

Дозорный сглатывает.

— Это приказ кнаэра, шайрина. Я выполняю его без вопросов.

— А если кнаэр велит прыгнуть в колодец, и тогда вопросов не возникнет?

— Ну…

— Вот и ну… Ой, всё! Не отвечай, — машу рукой. — Я и так знаю.

Поворачиваем направо и упираемся в лестницу, которая уходит во тьму. И вот здесь становится не по себе. Лестница странная, обшарпанная, будто по ней лет сто никто не ходил.

Спускаемся.

На пути попадаются редкие магические сферы. Мрачно, темно. Стены неровные: то просто трещины, то выглядит так, будто их грызли магические крысы. Даже шаги звучат как-то не так — глухими хлопками, а впереди слышен металлический скрежет.

Мы всё идём-идём, и вот тут я начинаю паниковать. Воображение рисует всякое такое — ну чистый ужастик. А ещё я терпеть не могу тёмные, затхлые пространства, и когда мне страшно — я болтаю. Нет, не болтаю. Профессионально несу чушь.

— Эй… — выдыхаю я. — А в камерах у вас есть… ну… подушки?

— Нет, — отвечает дозорный с видом дракона, который уже жалеет, что взял смену.

— П-пледы? Мягкие? Чтобы обнимать?

— Нет…

— Ладно. А горячий чай хоть дают?

— Шайрина…

— Я просто спрашиваю! — тараторю быстрее, чем думаю. — Может, у вас здесь сервис? Туризм? Экскурсии по подземельям? Сувениры?

— Нет.

— А мужчина в тоге, который поёт колыбельные и уверяет, что всё будет хорошо?

Дозорный чуть не спотыкается.

— Тоже нет!

— Жаль. Я бы его забронировала. Хотя бы на сегодня.

Дозорный косится настороженно. Я прикусываю губу, но язык уже не остановить — нервная энергия ищет выход.

— О! А камеры хоть большие? — спрашиваю.

— Они… обычные.

— Ага. Значит, буду как шпротина.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я снова быстрее:

— А окна?

— Это подземелье.

— Ладно-ладно. Риторический вопрос.

Мы подходим к повороту. Мамочки, да тут ещё темнее! Я озираюсь, зацепляю ногой что-то железное, и оно со скрежетом отлетает в стену. И не удерживаюсь от очередного идиотского вопроса:

— А туалет? У вас же… ну… есть? Или я должна… выбрать «угол по настроению»?

Дозорный выпучивает глаза:

— Шайрина, пожалуйста!

— Что — пожалуйста? Я просто уточняю! — Жестикулирую так, что сама себя пугаю. — Я очень организованный человек! Люблю заранее знать, где мне… страдать.

Мужчина так вздыхает, будто хочет сесть на ступеньку и поплакать. Я его понимаю. Но вместо этого он останавливается перед укреплённой дверью и снимает магическую руну.

Делаю глубокий вдох, но смех вырывается сам, резкий и нервный:

— Ничего, я тихая соседка. Храплю иногда. Разговариваю много, но для вентиляции полезно.

Дозорный обречённо вздыхает, распахивая дверь в мою камеру.

— Доктор… — шепчет он, — можно… можно вы хотя бы там… помолчите? Пожалуйста?

— Не обещаю, — честно отвечаю. — Когда нервничаю, я превращаюсь в музыкальную шкатулку. Только без мелодии и выключателя.

Со вздохом шагаю внутрь. Камера это или нет — вопрос спорный, но и до гостиничного номера тут далеко. Узкое помещение: справа лавка, слева пустой кувшин и деревянная миска. Свет идёт от тусклой руны под потолком, похожей на больного светлячка.

— Простите, доктор, — почти виновато говорит дозорный. — Если вы хотите есть, я распоряжусь немедленно. В противном случае еда будет через три часа.

Я разворачиваюсь и поднимаю руки:

— Нет уж, спасибо. Я на диете. Закрывай, чего смотришь. А то вдруг я убегу и вылечу кого-нибудь насмерть.

Дозорный захлопывает дверь. Она громко клацает, и от этого я подпрыгиваю.

Чёртов блондин!

Зато теперь я точно знаю, чего требовать у Дараха: он же сам сказал, что если я вылечу девочку, могу просить всё, что угодно.