Доктор-пышка. Куплена драконом

64

Уголок его губ едва заметно дёргается.

— Предпочитаю быть готовым к неожиданностям. Там прохладно. И ты можешь устать. А ещё там наш обед… и ужин.

— Ладно.

Закрываю дверь, выхожу за калитку и замечаю двух коней: одного, громового, которого у башни дозорных Дарах кормил засахаренными корнями, и второго, пламенного.

— Твой огненный. Говорят, ты хорошо ладишь с этой стихией.

— Ну как сказать… — задумчиво отвечаю я, вспоминая весело полыхающий ковёр во дворце и крышу птичника. С тех пор, благодаря Дараху, магией я владею заметно лучше, но доктор Ирвен всё равно считает: огневик из меня ужасный. Зато лечить жаром я умею отлично! Ирвен предполагает, что дело в моём попаданстве — резонанс душ, неместная природа силы и прочие дебри теории переселения.

Я перевожу взгляд на пылающего коня. Он тихо переступает копытами, будто присматривается ко мне не меньше, чем я к нему. От его гривы идёт слабое тепло, воздух вокруг едва заметно мерцает. Я делаю шаг ближе, касаюсь шеи ладонью. Пламя под кожей не обжигает — греет, как тёплый камень на солнце.

— Видишь, — тихо говорит Дарах за моей спиной, — ладишь.

— Не сглазь, — шепчу я.

Беру поводья, удерживая коня рядом, и ставлю ногу в стремя. Уже собираюсь подтянуться сама, когда Дарах подходит ближе, его руки ложатся на мою талию.

Я замираю.

Он поднимает меня легко, будто я ничего не вешу, и на мгновение оказываюсь прижатой спиной к груди дракона. Мир сжимается до этой близости — до его ладоней, обжигающих даже сквозь ткань платья, до горячего дыхания у моего плеча.

Ёрзаю в седле, пытаясь усесться. Мужские руки задерживаются ещё на секунду, будто убеждаясь, что я устроилась, и лишь потом его пальцы нехотя скользят прочь.

Выпрямляюсь, делая вид, что просто поправляю поводья.

— Спасибо.

Дарах кивает — по его лицу невозможно понять, чувствует ли он что-нибудь или маска Рейнара сглаживает все эмоции. Одним ловким движением он взлетает в седло Громового. Конь вздрагивает, высекая копытами искры, но тут же подчиняется.

Мы трогаемся. Некоторое время едем молча, только звук шагов и дыхание животных заполняют пространство. Смотрю вперёд, но мысли всё равно возвращаются к мужским рукам на моей талии, к тому, как естественно это было и как трудно оказывается перестать об этом думать.

Дорога к пещерам занимает больше времени, чем вчерашний подъём. Скала внезапно раскрывается перед нами тёмным разломом, откуда тянет слабым магическим фоном. Я осаживаю коня у входа и всматриваюсь в темноту. Дарах подъезжает ближе, спрыгивает первым и подходит ко мне.

— Иди сюда, помогу.

Высвобождаю ноги из стремян, ладони Дараха снова ложатся на мою талию. Он одним движением снимает меня с седла; на мгновение его руки оказываются у моих бёдер, и я успеваю взглянуть на дракона сверху вниз. Его пальцы сжимаются чуть крепче, чем требуется, и близость становится слишком ощутимой, чтобы делать вид, будто я её не замечаю.

Ещё секунда, и Дарах осторожно ставит меня на землю.

— Здесь безопасно, мародёров не бывает, — говорит он уже деловым тоном.

— Я тебе полностью доверяю, Рейнар, — широко улыбаюсь я.

Дарах тут же мрачнеет, резко отворачивается и остаётся привязывать коней.

Я первой захожу в пещеру. Внутри прохлада ощутимее: влажный воздух ложится на кожу, пахнет камнем и дождём. Позади раздаются шаги — дракон догоняет меня. Над его ладонью вспыхивает светящаяся сфера, и золотое сияние разливается по коридору, вырывая из мрака неровные стены и влажный блеск камня.

— Дай руку, — говорит Дарах.

— Угу.

Я вцепляюсь в его ладонь.

Он напрягается.

— Ты сказал держаться. Я держусь.

Дарах хмыкает, и мы двигаемся вперёд. Пол под ногами неровный, местами скользкий, приходится ступать осторожнее. Постепенно звуки внешнего мира растворяются, остаётся лишь гулкое эхо шагов и редкие капли воды, падающие в темноте. Коридор поворачивает раз, затем ещё, и воздух внезапно меняется — становится свежее. Я чувствую это раньше, чем понимаю почему.

Где-то впереди тихо плещется вода.

— Слышишь? — шепчу я.

— Почти пришли, — отвечает Дарах.

Мы выбираемся из узкого прохода, и я останавливаюсь, забыв сделать следующий шаг. Перед нами раскрывается подземный зал: потолок теряется где-то в высоте, стены гладкие, будто их веками шлифовала вода. В центре неподвижно лежит изумрудное озеро.

— Ох… — вырывается у меня.

Вода светится изнутри. Аквацит — я узнаю оттенок сразу — растворён в толще, окрашивая поверхность густым зелёным цветом. Свет отражается на сводах, дробится, переливается, и вся пещера будто дышит мягким живым мерцанием.

По камням вокруг тянутся полупрозрачные растения с длинными листьями. Они мерцают серебром и лазурью, словно собирают свет воды и отдают его обратно. Некоторые медленно раскрывают белые бутоны, будто реагируя на наше присутствие. Невольно ослабляю хватку, но не отпускаю руку Дараха совсем. Если честно… это лучшее, что я видела в этом мире. Правда.

Наконец, убираю ладонь, подхожу к воде, присаживаюсь на корточки у самой кромки и опускаю пальцы в озеро. Холод приятно кусает кожу, по поверхности расходятся круги, и растения вспыхивают ярче.

— Ого… — шепчу.

— Это лазурницы, — поясняет Дарах. — Они питаются магическим излучением аквацита.

— Конечно, — фыркаю я. — Всё вокруг чем-нибудь питается. Дозорные, например, предпочитают мои нервы.

Дарах тихо усмехается и опускается рядом. Некоторое время мы молчим.

— Если хочешь, можешь искупаться, — нарушает тишину Дарах.

Я поворачиваю голову.

— В подземном озере с неизвестной глубиной, магическими растениями и загадочным составом воды? Звучит, как план очень глупо умереть.

— Вода чистая. Здесь можно плавать.

Он чуть улыбается уголком губ.

— Могу отвернуться и даже одолжу свою рубашку.

— Щедро.

Снова провожу пальцами по поверхности. Прохлада уже не кажется такой колючей, скорее бодрящей.

— Спасибо, что привёл меня сюда, — говорю негромко.

— Я рад, что тебе нравится.

— Нравится — слабое слово. Это место… — я подбираю выражение, — словно из тех, где хочется забыть, что снаружи существует всё остальное. И... ты ужасно неудобный дракон, Дарах.

— Почему?

— Потому что на тебя сложно злиться.

— Погоди.

Я поднимаюсь, оборачиваясь к нему.

— Я сказала… Дарах. И да, на тебя чертовски сложно злиться несмотря на все мои усилия.

— И как давно ты знаешь?

Чуть склоняю голову, позволяя паузе повиснуть между нами.

— Догадайся.

Он внимательно изучает моё лицо.

— С аптеки, — говорит наконец. — Когда я заплатил.

Я хмыкаю.

— Раньше? — Его бровь едва заметно поднимается. — С чайной?

— Ещё раньше.

Теперь он молчит чуть дольше.

— Конь?

Я улыбаюсь шире.

— Теплее.

— Значит, с того момента, как ты передумала, — внезапно горит он.

— Бинго.

— Бинго?

— Неважно. Просто считай, что угадал.

— Знаешь… я всё же пойду купаться. Давай рубашку. А ты будь любезен избавиться от личины Рейнара.

Он замирает.

— Уверена?

— В купании или в разоблачении?

— В обоих.

Я пожимаю плечами.

— Озеро магически стабильно. Я доктор. Ты рядом, а значит, если что, вытащишь меня из воды. Так что не утону. А насчёт второго… — смотрю ему прямо в глаза. — Мне надоело разговаривать не с тобой, а с чужой маской.

Дарах медленно расстёгивает плащ и бросает его на камень, затем снимает рубашку и протягивает её мне. Я тянусь за тканью, но он не отпускает сразу. Его пальцы всё ещё держат край, и между нами остаётся натянутая полоса ткани. Вдруг мне становится тесно — в этой пещере, в собственном платье, — и на мгновение я забываю, зачем вообще просила эту рубашку.

Дарах отпускает край.

— Не заплывай далеко, Рина.

Щёки горят. Я отворачиваюсь, на ходу выискивая место, где можно было бы переодеться, и вскоре нахожу угол, где пещера делает изгиб: узкий выступ прикрывает меня от взгляда Дараха, словно естественная ширма. Быстро снимаю платье, оставляю его там и натягиваю рубашку поверх белья — она оказывается длинной, почти до середины бедра. Ткань прохладно скользит по коже, и запах свежести с лёгким оттенком мужского парфюма сбивает мысли сильнее, чем хотелось бы.

— Ну всё, можешь смотреть, — выхожу из-за камня.

Дарах тихо хмыкает. В его руках вспыхивает артефакт на серебряной цепочке; магия стекает, смывая чужое лицо.

Передо мной уже не Рейнар.

Дарах.

Я жадно рассматриваю его, пока он небрежно бросает артефакт на плащ. Кажется, мой сердечный ритм вот-вот побьёт все рекорды.

— Так-то лучше, — говорю я и кашляю: голос почему-то выходит неуверенным, слегка хриплым.

Прежде чем Дарах успевает ответить, шагаю в воду. Озеро встречает холодом, который мгновенно перехватывает дыхание, но через пару движений становится терпимым. Свет аквацита колышется вокруг, зелёные отблески скользят по коже, я переворачиваюсь на спину.

— А тут точно не водится никакой древний подземный ужас? — громко спрашиваю. — Ну знаешь, нечто, которое подкралось бы к моим ногам и…

— Не водится, — отзывается Дарах. — Я проверял.

Я усмехаюсь.

— Конечно, проверял.

Некоторое время я плаваю. Потом подплываю ближе — туда, где из озера поднимается огромный валун, на котором сидит Дарах. До берега ещё остаётся полоса воды; я цепляюсь пальцами за холодный камень и задерживаюсь рядом.

— Знаешь, Дарах…

На секунду скольжу взглядом по литым мышцам — рубашку-то я у него отобрала.

— Я всё ещё злюсь, — говорю.

— Знаю. Но спасибо, что не сказала сразу. И дала мне шанс просто быть рядом без… всего остального.

Отвожу взгляд к зелёной глади.

— Не благодари раньше времени. Я ещё не решила, что с этим делать.

Он чуть склоняет голову.

— Тогда поговорим на обратном пути. А сейчас… мы можем начать всё сначала.

Я фыркаю.

— Это как? Скажешь: «Привет, я Дарах, давай познакомимся»?

Уголок его губ едва заметно поднимается.

— Можно и так.

Он протягивает руку, будто это не игра, а вполне серьёзное предложение.

— Дарах. Чрезмерно самоуверенный правитель Вольного города Аль’Касин. Периодически принимаю решения, о которых потом жалею.

Я задерживаю взгляд на его ладони на секунду дольше, чем стоило бы, и всё-таки вкладываю свою.

— Софарина. Доктор. Имею привычку не прощать быстро.

Он мягко сжимает мои пальцы и качает руку на весу, будто мы всерьёз знакомимся.

— Приятно познакомиться, Рина.

— Милое сокращение, но не поможет, — предупреждаю я, забирая руку.

— Я на это и не рассчитываю, — спокойно отвечает он. — Мне достаточно, что ты от меня больше не убегаешь. Ты голодна? Я взял с собой обед.

— Я же плавала, — пожимаю плечами. — Конечно, голодна.