Доктор-пышка. Куплена драконом

41

Я поднимаюсь. Если в подземелье вдруг говорят «нужно пойти со мной», значит, либо конец заключения, либо начало чего-то гораздо более интересного. Судя по выражению лица Арена, второе.

— Куда? — всё-таки уточняю, проверяя, на месте ли фонендоскоп.

— По дороге объясню, — отзывается Арен.

Мы бредём по коридорам, и с каждым шагом становится светлее. Дневной свет падает из узких окон, режет глаза. Я щурюсь, будто выбралась из норы, и только сейчас понимаю, как давно не видела неба.

У узкой двери останавливаемся. Арен открывает её и кивает внутрь. Комнатка крошечная, почти чулан. Внутри уже ждут две служанки. Одна держит сложенную чистую ткань, другая проверяет воду в медной ванне, откуда поднимается пар. Боже, у меня дежавю.

Я задумчиво смотрю на Арена. Он виновато улыбается.

— Так надо, доктор. Да и разве вы сами не хотели принять ванну?

— Хотела, — отвечаю.

Я уже поняла, что ведут меня к одной сиятельной особе. Не могу же я омрачать воздух вокруг этого гада запахом подземелья.

— Буду ждать здесь, — говорит Арен.

— Ты обещал рассказать...

— Вот и расскажу, как только приведёшь себя в порядок.

Делаю глубокий вдох и захожу внутрь. Служанки суетятся, избегая моего взгляда. Прислушиваюсь в надежде уловить хоть обрывок разговора, как в прошлый раз, но они упорно молчат. Лишь когда я уже выхожу из ванны и тянусь за полотенцем, одна из служанок шепчет другой:

— Как думаешь, он её пощадит?

— Казнит на площади, — отвечает вторая.

Слова бьют под дых.

— В смысле? Меня казнят?! — выпаливаю я.

Служанки вздрагивают. Одна роняет край ткани, другая поспешно отворачивается.

— Простите, шайрина… — бормочет та, что постарше, не поднимая глаз. — Мы… не о вас.

Конечно. Именно так обычно и говорят, когда речь идёт о тебе.

— А о ком? — спрашиваю ровно, хотя внутри уже начинает холодеть.

Женщины испуганно переглядываются.

— Нам… нам нужно закончить побыстрее, — торопливо произносит та, что моложе.

— Понятно. — Я сама удивляюсь, как спокойно это звучит. — Тогда продолжайте. Я не помешаю.

Нормально так, Дарах. Казнить на площади. За что?!

Я перебираю в голове всё, что могла сделать. Всё. От первого дня в замке до подземелья. И не нахожу ничего, что тянуло бы даже на серьёзный выговор, не то что на эшафот. Да, я спорила. Местами дерзила. Да, вела себя неосмотрительно. Но это всё ещё не повод тащить человека на площадь.

Служанки заканчивают свои хлопоты и торопливо кланяются. Когда дверь за ними закрывается, тишина наваливается с новой силой. Я застёгиваю плащ, на мгновение ищу своё отражение в мутной воде и тут же отмахиваюсь. Плевать, как я выгляжу.

Дверь распахивается почти сразу.

— Готова, доктор? — осторожно спрашивает Арен.

Я поднимаю на него взгляд и киваю.

— Пойдём. Очень хочу послушать твоё объяснение.

Мы идём по коридору. Арен молчит ещё несколько шагов, потом всё же начинает говорить.

— В замке сейчас… шумно. После того как ты… ну, после всего.

— Конкретнее, — прошу я.

Он вздыхает.

— Был обыск в покоях матушки наэра. Тайники, сундуки, бумаги, всё перевернули.

Я останавливаюсь на полшага, но Арен мягко тянет меня дальше.

— Её взяли под стражу почти сразу, — продолжает он. — После того как заперли тебя.

— Вот как… — бормочу под нос. — А что нашли в покоях матушки твоего командира? И куда идём?

— Увидишь. Мне нельзя говорить. Приказ.

В этот момент входим в тронный зал, и я замираю на пороге. Он изменился до неузнаваемости. Вместо привычной пустоты здесь расставлены лавки, занятые людьми и драконами. Их много. Шёлк, бархат, металл украшений, приглушённый шёпот — всё сливается в тяжёлый, давящий гул.

На троне сидит Дарах. Спина прямая, плечи расправлены, взгляд холоден. Чуть ниже ступеней, с гордо вскинутой головой стоит его мать. По обе стороны от неё застыли дозорные.

— Займи свободное место, — шепчет Арен, склоняясь ко мне. — Я сейчас.

Я послушно иду искать свободное место. Почти всё занято. В этот момент Дарах поднимает голову, и наши взгляды встречаются. У меня перехватывает дыхание, словно я вдруг осталась без воздуха. Он смотрит пару секунд, прежде чем отводит глаза и говорит:

— Принесите всё, что было найдено в комнате моей матери.