Доктор-пышка. Куплена драконом

38

Арен протягивает пузырёк. Я принимаю его, слегка встряхиваю, переворачиваю — густая изумрудная жидкость лениво растекается внутри.

— Что это? — спрашиваю, поднося пузырёк ближе к глазам.

Он небрежно отмахивается:

— Настойка на основе корня фанильи. Успокоительное. Ну, по крайней мере, так уверял продавец.

Фанилья? И почему, мне кажется, название знакомым?

Где-то я его встречала.

Несколько мгновений думаю, прежде чем вспомнить: читала в книге Дараха в тот раз, когда он запер меня в своей спальне. И кажется, Арен прав. Это лёгкое седативное, опасным становится только в огромных дозах. А здесь всего лишь крошечный пузырёк.

Я снова переворачиваю флакончик и возвращаю его Арену. И только теперь ощущаю влажный след на пальцах. Зелье вытекает? То есть часть жидкости попала на кожу и в воздух.

Хм, это вполне могло повлиять на невесту Арена. Иногда на магически чувствительных людей травы действуют иначе: не спасают от болезней, а блокируют магические каналы — отсюда и ухудшение состояния.

— Оставь пузырёк. Нужно кое-что проверить, — говорю.

— Да, конечно. — Он послушно ставит настойку на столик.

— И запоминай: в спальне твоей невесты не должно быть трав. Ни в сушёном виде, ни в настое. Вообще. Никаких.

Арен моргает.

— А если цветок аламеи нарисован на картине? Тоже убрать?

Я фыркаю.

— Картину оставь.

Он облегчённо выдыхает, будто всерьёз ожидал, что я заставлю его снять весь декор со стен.

— Что-то ещё, доктор?

— Да. Сходишь в аптеку и купишь флакончик чернокрылки — рыбьи кости, перемолотые в порошок. Добавишь чайную ложку в стакан воды. Поить часто. Проветривать комнату каждый час.

— Э-э… и всё?

Самочувствие невесты Арена быстро улучшится от простого сорбента и свежего воздуха. Главное убрать корень, который отравляет организм. Но я всё ещё сомневаюсь: если скажу прямо, Арен может расстроиться, это ведь его подарок.

— Да. А что ты хочешь ещё? — Я вздыхаю.

— Ну… чернокрылка. Это же очень дешёвое средство.

— Делай, что велят, Арен. Придёшь через три дня, расскажешь о состоянии девушки.

Он кивает. Невесту Арена выносят, через мгновение я остаюсь одна. Кутаюсь в чужой плащ, сажусь на лавку. На секунду закрываю глаза, а открываю, когда дверь с размахом врезается в стену. В камеру заходит дозорный со шрамом, один из сопровождающих Дараха, когда меня везли в замок.

Дозорный громко ставит миску с едой и кружку из которой поднимается пар. Мужчина выходит. Я подхожу, шевелю ложкой в чём-то коричневом, липком. Боже, лучше бы суп. Никогда не думала, что тот суп буду вспоминать с радостью. Но есть я такое не буду. Даже пробовать не стану. Беру кружку и делаю глоток. Сладкий чай. На этом восторги заканчиваются.

Время здесь словно остановилось. Непонятно даже день ли за стенами или ночь. И чем заняться, когда стенки давят и мысли ходят по кругу?

Считаю вдохи и удары сердца. Ещё трещины на стене от пола до потолка, и снова вниз. На двадцатой сбиваюсь и злюсь. Если когда-нибудь отсюда выберусь, то непременно убью блондинчика — неторопливо, чтобы он успел прочувствовать всю глубину моей ярости.

День второй, наверное.

Я снова считаю вслух всё, что только могу, — вдохи, удары сердца, шаги за дверью, редкие шорохи — просто чтобы не позволить себе полностью раствориться в тишине, которая давит на виски. Иногда приносят кашу, но, глядя на эту субстанцию, у меня язык не поворачивается назвать её едой, и пока я совершенно не готова её пробовать.

День третий… по ощущениям. Сегодня должен прийти Арен?

Но дежурит не он: тот же дозорный, что привёл меня сюда по приказу Дараха, заносит миску и кружку, и почти сразу же выбегает. Видимо, в прошлый раз я его замучила своими разговорами.

Из развлечений всё тот же счёт. Нашла что-то вроде уголька и теперь вывожу на стене кривые линии: выходит ужасно, но эти каляка-маляки всё же способны меня развлечь.

Много думаю о Дарахе: когда Арен, наконец, появится, нужно будет попросить передать блондину записку, потому что злость уже прошла, и теперь мне кажется, что всё это — не столько наказание, сколько попытка уберечь от подозрительных убийств докторов. Мою комнату перевернули вверх дном, девочку я почти поставила на ноги, и, возможно, драконы Дараха и без того наблюдали за каждым моим шагом, вот только эта «защита» вышла какой-то странной, поспешной и до обидного непродуманной.

Когда дверь осторожно открывается и в камеру заглядывает рыжая голова, сердце делает стремительный скачок. Боже, как я счастлива!

— Не спишь? — говорит Арен. — Тёмной ночи, доктор.

Я даже не буду возмущаться и исправлять на «доброй».

— Тёмной. Смена?

Он заходит, тихо закрывает дверь, облокачивается на неё и хитро смотрит на меня.

— Я не знаю, как благодарить вас.

— Жажду подробностей, — говорю.

— Секунду. — Он снова приоткрывает дверь и кому-то бросает: — Иди сюда.

Через мгновение в камеру заходит девушка — изящная, с тёплыми карими глазами. Одетая просто, в руках небольшой свёрток. Сейчас невеста Арена совсем не похожа на ту, что несколько дней назад принесли на носилках. На щеках румянец, чуть худовата, конечно, но, думаю, быстро восстановится. Значит, моё предположение было правильным: проблема оказалась в индивидуальной непереносимости фанильи. Стоило убрать её, и магические потоки помогли девушке быстро прийти в себя.

— Меня зовут Мелия Артон, доктор, — она кланяется. — Я хотела лично выразить вам признательность.

— Вам бы лучше лежать, а не по подземельям разгуливать, — вздыхаю. — Но благодарность принята. Будьте здоровы, избегайте любого контакта с корнем фанильи. Если не возражаете, оставлю себе пузырёк. — Я киваю на флакон: он всё так же стоит на моём столе.

— Оставьте, доктор, — отзывается Арен. — Я никогда себе не прощу, что во всём виноват именно мой подарок. Не хочу его видеть.

— Ты хотел как лучше, дорогой, — улыбается ему Мелия. — Оставишь нас на пару слов?

Он кивает и выходит. Я приподнимаю бровь: что это она задумала?

— Вот, — девушка краснеет ещё сильнее и протягивает свёрток. — Это вам. Подарок. Арен сказал, что вы… не здесь учились медицине. Сами всё поймёте.

Я разворачиваю свёрток. Боже-е-е, фонендоскоп. Только явно продвинутая версия: по стальным дугам мелькают крошечные руны. Мембрана отливает серебряным блеском и стоит мне провести пальцем по ободу, как символы едва заметно вспыхивают.