Доктор-пышка. Куплена драконом

66

Закат уже ложится на скалы мягким медным светом. Обратно мы возвращаемся молча, и вдруг ловлю себя на том, что не знаю, что сказать. Я как-то не планировала, что всё закончится… так.

Дарах направляет коня ближе к моему.

— Ты грустная. Жалеешь?

— Что? Нет! Даже не думай о таком, — отвечаю я быстрее, чем стоило бы.

Он смотрит вперёд ещё несколько шагов, прежде чем снова заговорить:

— Послушай, Рина… мне правда жаль. Я был идиотом. Потерял столько времени. Я не могу изменить то, что было, но если ты позволишь, я хочу всё исправить.

— И как это — исправить?

— Спрашивать, — отвечает он сразу. — Слушать. Не принимать решения за тебя, даже если мне будет казаться, что я знаю лучше.

Я фыркаю.

— Это будет тяжёлое испытание для твоей короны.

— Ради тебя переживу, — спокойно говорит он.

Несколько мгновений мы едем рядом, почти касаясь стременами.

— Просто… всё слишком быстро, — шепчу. — Я злилась на тебя, потом пыталась тебя проучить, а потом…

— Потом случилось то, что случилось, — Дарах вдруг улыбается. — Я не буду использовать это против тебя. Но не проси меня отпустить тебя.

Я поворачиваю голову.

— Самоуверенно.

— Честно, — отвечает он. — Я слишком долго тебя терял, чтобы снова делать вид, будто это не имеет значения. И если ты решишь сбежать, тебе стоит выбрать город подальше. Но я всё равно приеду. Потому что ты для меня важнее гордости. Важнее всего.

Закат почти погас, скалы потемнели, и в небе появилась первая звезда.

— Ладно, Дарах, только учти: второго шанса не будет. Если в следующий раз ты решишь снова запихнуть меня в своё подземелье…

— Рина…

— …и заставить есть эту гадостную кашу.

Он морщится.

— И без книг…

— Я… виноват. Но каша была питательной, и я послал Арена…

Он собирается добавить что-то ещё, но, поймав мой суровый взгляд, осекается.

— Понял. Без подземелья.

Я прищуриваюсь.

— Без каши.

Он вздыхает.

— Без каши.

— И никакого запрета на сладости. И чтобы без супа.

— Согласен, — признаёт он.

Я удовлетворённо киваю.

— Вот и договорились.

Дарах провожает меня до дома, затем спешивается и остаётся у калитки, придерживая поводья наших скакунов.

— Ну… вот. — Я поворачиваюсь к нему.

— Вот, — повторяет он, и уголок его губ насмешливо дёргается.

Между нами повисает неловкость. Она новая, непривычная, и с ней ещё не знаешь, как быть. Дарах медленно приближается.

— Рина.

Я поднимаю взгляд. Дарах явно хочет сказать больше — это выдают напряжённые плечи и задержанное дыхание. Но вместо слов он осторожно сжимает мою руку, склоняется и едва касается губами моего виска.

— Спокойной ночи, Рина.

Вот и всё.

Дарах отпускает меня, разворачивается и одним лёгким движением оказывается в седле. Громовой конь нетерпеливо бьёт копытом. Несколько секунд дракон смотрит на меня сверху, будто запоминает каждую черту, затем кивает.

— Завтра я дежурю, — говорит он.

— Я тоже… Придёшь в лечебницу?

— Конечно. Даже не надейся от меня отделаться.

— Я хочу этого меньше всего, Дарах.

Он трогает поводья, и через мгновение копыта уже глухо отбивают ритм по дороге. Я стою у калитки, пока звук не стихает, провожу пальцами по губам, качаю головой и улыбаюсь.

Следующие три дня становятся самыми счастливыми в моей жизни. Не потому, что всё внезапно идеально — нет. Мы всё ещё осторожны и заново присматриваемся друг к другу. Но он каждый день рядом.

Иногда просто заходит под предлогом проверить, как идут дела в лечебнице. Иногда молча сидит рядом, пока я перебираю травы, и рассказывает что-нибудь о дозоре, дочери, и о том, как Арен в очередной раз хвастается, будто ловко отбился от мародёров. Я смеюсь чаще, чем за последние месяцы вместе взятые.

— Мне нужно вернуться, Рина, — говорит Дарах в следующий раз, когда навещает меня в лечебнице. — Здесь мой контракт закончен. Мародёры больше не будут досаждать Риносу,

И это правда — пока не будут. Дозорные предприняли ещё пару вылазок, но всё закончилось тем, что Дарах договорился с их главарём.

— Дома накопилось слишком много дел… — он замолкает, прежде чем тут же выпалить: — Поехали со мной.

— И что я там буду делать? Снова сидеть на табуреточке у трона? С Виресом я работать не стану. Его методы я не разделяю.

— Я построю новую лечебницу, как раз на том месте, где ты спалила крышу птичника. Будет что вспомнить.

— А Тан? Доктор Ирвен? — задумчиво перебираю растения. — Если я уеду, им ведь придётся работать больше… как-то некрасиво.

— Я найду тебе замену. А Мирен… пусть держится от тебя подальше и выберет другую женщину. Не мою.

Я выгибаю бровь.

— Хм. Может, ещё и женишься?

Дарах смотрит на меня так спокойно: на мгновение я даже жалею о сказанном, слишком уж лёгким тоном прозвучало то, что на самом деле щекочет где-то под рёбрами.

— Если ты согласишься, — отвечает он.

Я фыркаю и отворачиваюсь к столу, где разложены пучки сушёной мяты.

— Это не предложение.

— Я и не говорил, что делаю его сейчас.

— Ладно, мне ещё нужно подумать, хочу ли я связывать жизнь с драконом, который считает нормальным запирать людей под землёй.

— Я исправляюсь, — мягко говорит Дарах.

— Медленно.

— Но уверенно.

Я всё-таки улыбаюсь — против воли. Он замечает это, и в его глазах мелькает знакомое тёплое выражение, от которого внутри что-то тает.

— Так что? Поедешь со мной, Рина?

Я, конечно же, соглашаюсь, и Дарах подозрительно быстро находит мне замену — красивую блондинку по имени Лиана, доктор Грейз. Она сразу очаровывает всех: Ирвена, меня и даже Тана, что в его нынешнем настроении почти чудо. Да уж. Надеюсь, Лиана присмотрит за моим напарником и он перестанет делать вид, что ему никто не нужен — особенно после нашего прошлого разговора: Мирен всё ещё на меня дуется.

В последний вечер я дольше обычного задерживаюсь в пустых комнатах своего дома. Провожу ладонью по столу, у окна поправляю занавеску, будто от этого что-то встанет на свои места. Вздыхаю, что так и не успела перетянуть диван. Затем захожу к соседу Тану попрощаться. Мы болтаем, но уже у самой калитки он неловко обнимает меня.

— Пиши, Софа, — говорит он отстраняясь. — Я буду ждать.

— Обязательно, Тан.

Затем захожу в лечебницу — Дарах должен заехать за мной именно сюда. Доктор Ирвен долго жмёт мне руку, говорит что-то о моём таланте, будущем, что двери его лечебницы всегда открыты для меня. Затем я передаю ключи от дома Лиане — теперь она его хозяйка — и выхожу на улицу, где уже ждёт тяжёлый големобиль кнаэра.

Водитель подхватывает мою сумку и торопливо распахивает дверь странного агрегата, подозрительно похожего на автомобиль из моего мира. Я устраиваюсь в салоне рядом с Дарахом. Напротив сидит Энари — радостно машет мне рукой. Мелия, жена Арена, улыбается, а сам Арен смотрит на меня так мрачно, будто я лично разрушила его жизнь.

Эх. Похоже, те уколы он мне всё-таки не простил.

Стоит мне вернуться — едва големобиль въезжает во внутренний двор моего нового дома, и я из него выхожу, — как дозорный тут же вручает мне плотный конверт.

Я вскрываю его на ходу и читаю:

Софарина, я оставлю тебе лечебницу. Будь осторожнее. Быть может, мы ещё свидимся. Д. Вирес.

— Что там? — хмурится Дарах.

— Вот… — я протягиваю ему послание. — Как он узнал, что я вернусь?

Вокруг уже суетятся наши спутники. Энари хитро косится на меня и весело подпрыгивает на одной ноге. Арен впервые за всю поездку перестаёт кукситься и довольно улыбается. Дарах быстро скользит взглядом по строкам, затем молча сминает письмо.

— Неважно. Так даже лучше, — тихо говорит он и берёт меня за руки. — Забудь об этом, Рина. Что бы ни случилось, я всегда смогу тебя защитить, потому что люблю.

Ловлю себя на том, что краснею, глупо и по-детски, будто мне снова шестнадцать. Хочется отмахнуться, перевести всё в шутку, спрятаться за привычной иронией, но почему-то не выходит.

Зато в голове настоящая паника.

Я тоже должна сказать, что люблю его?

Прямо здесь?

Прямо сейчас?

Я открываю рот, чтобы хоть что-то ответить, но вдруг чувствую, как меня осторожно тянут за юбку.

Опускаю взгляд. Рядом стоит малышка Энари и серьёзно смотрит на меня снизу вверх.

— Рина, — спрашивает она, копируя тон отца, — это значит, ты теперь моя мама?

Сердце вдруг сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Вопрос звучит слишком серьёзно для такого маленького человека. Я невольно поднимаю взгляд на Дараха. Он тоже внимательно смотрит на меня, словно ответ важен для него не меньше, чем для ребёнка.

— Я… — голос предательски дрожит.

Осторожно высвобождаю руки из ладоней Дараха и приседаю перед Энари.

— Если ты позволишь, я очень хочу стать для тебя мамой.

Слова вырываются сами, быстрее, чем я успеваю их обдумать. После них внутри становится странно светло и правильно, будто всё наконец встаёт на свои места. Малышка смотрит на меня широко раскрытыми глазами, потом вдруг решительно кивает и крепко обнимает за шею.

— Тогда ты моя мама, — заявляет Энари с непоколебимой детской уверенностью. Не дожидаясь ответа, девочка отпускает меня и уносится играть, оставляя нас наедине с её неожиданным решением. Когда я поднимаю взгляд, Дарах смотрит на меня ошеломлённо, словно не знает, что сказать.

Я неловко улыбаюсь.

— Похоже, за меня уже всё решили.

— Я не собирался торопить тебя, — тихо говорит он. — Тем более так.

— Знаю, но, кажется, у судьбы своё чувство такта.

На его губах мелькает почти улыбка.

— Ты уверена?

— Уверена. Потому что люблю тебя, Дарах.

В этот раз слова даются легко, без сомнений, и страха, будто давно ждали своего часа.