Дороги, которые мы выбираем

41. Нападение

Мужчины повели себя странно. Бросив быстрые, испуганные взгляды на труп бывшей хозяйки и на девушку с мечом, двое из них быстро упали на колени, подползли немного вперед и опустили головы.

Отчего-то, Александре показалось, что на лицах их мелькнула радость и мрачное удовлетворение, но все произошло так быстро, что в последнем она была не уверена.

- Великая мать, - прошептал один из молодых мужчин, все также, не поднимая головы, - мы счастливы, что ты одержала великую победу над врагом. Не прогоняй нас, оставь при себе, а мы будем служить тебе верно до конца наших жизней.

- Прими нас, Великая мать, - повторил второй, униженно подползая ближе.

Да, уж! К такому, жизнь Александру явно не готовила. Опустив меч, она с изумлённой, немного брезгливой жалостью уставилась на подхалимов, но тут вспомнила, как они всего пару минут назад увивались перед Ларой, которую мгновенно, не задумываясь, променяли на новую хозяйку, и скривилась от неприятия ситуации.

- А ты чего молчишь? Тоже служить хочешь? – срывая раздражение, спросила она у третьего, стоявшего у самого проема двери, и молчавшего мужика.

На удивление, отличался он от двух молодых, смазливых, стоявших на коленях парней, как небо и земля. Мужчина был темноволос, с неровно обрезанными, словно отсеченными ножом, короткими волосами, безбород, хотя темной щетине и было пара дней как минимум, а одет в укороченные, кожаные штаны грубой выделки. Такая же, но словно маловатая для него жилетка, оголявшая крупные, накачанные физической работой плечи, завершала образ аборигена. Необычным было также то, что выглядел мужчина гораздо старше белобрысых парней и, учитывая плохо затянувшийся, бугрящийся рваными краями, бардовый шрам на лице, был откровенно некрасив, в отличие от молодых мальчишек. Что ни говори, но на гаремника он точно не был похож.

Мужчина тем временем дернулся от вопроса и, подняв глаза от пола, смело посмотрел на девушку.

- Нет, не хочу служить, - ответил грубым, хриплым голосом,- это они, - презрительно махнул рукой в сторону парней, - эти неудачники здесь родились и привыкли подчиняться женщинам, а я другой. Я ранен был и меня забрали в это племя, но я не смирился.

Мужчина замолчал, сжав пудовые кулаки, а Александра, которой, несмотря на оружие в руке, очень захотелось отступить от хищника, с трудом сдержалась и приподняла бровь в наигранном, несколько фальшивом удивлении.

- Странно, - покачала она головой недоверчиво, - если ты не смирился, то, что делаешь тут? Ты сильный мужчина, уверенно стоишь на ногах, а значит, почти здоров. Разве ты не можешь победить всех и уйти? Кстати, как зовут то тебя, герой?

Мужчина нахмурился, посмотрел на девушке мрачным, злым взглядом и представился Гарром.

- Не могу уйти, я слово предков сказал, пообещал служить, за то, что Великая мать вылечит меня, - признался с горечью, - Думал, охотиться для нее буду, защищать, а потом...

- А потом оказался здесь, в виде комнатной собачки, - уловила мысль Александра, и раздраженно отмахнулась от непонимания собеседника, - да уж, не повезло тебе мужик. Попал ты, однако.

На мгновение девушка задумалась. Надо же, какой честный абориген попался – пообещал и сидит, не смеет слово нарушить, не то, что современные болтуны из ее мира. Вспомнив свою прошлую жизнь, и неудачи в отношениях с мужским полом, теперь уже Александра вздохнула горестно.

- Слушай, - пришла ей в голову здравая мысль, - но Лана же умерла, значит, ты свободен от слова ей и можешь уйти теперь?

Гарр выдохнул зло и покачал головой отрицательно.

- Я давал слово служить до конца жизни не Лане, а Великой матери, - уточнил хмуро, - теперь ты заняла ее место и я служу тебе.

Александра, которая считала всю эту ситуацию абсурдом, не воспринимая всерьез, хмыкнула насмешливо.

- Вот же, оказывается старейшая профессия не проституция, а юриспруденция, - засмеялась она тихонько, не обращая внимания на недоумение в глазах мужчины, - надо же так додуматься - трактовать слова клятвы под определенные ситуации. Вот она значит, какова - первобытная правовая система.

Девушка еще немного повеселилась, подумала не оставить ли все как есть, а потом, решив не бороться с собственной совестью, махнула рукой раздраженно.

- Ладно, я, Великая мать женского племени, получившая этот статус по праву сильного, освобождаю тебя Гарр, от данного слова предков и отпускаю на все четыре стороны, - произнесла пафосно, - отныне ты свободен и можешь уйти когда захочешь.

Вообще, произнесенные Александрой слова не воспринимались ею всерьез - просто стало жаль глупого аборигена, а потому к дальнейшему она оказалась просто не готова.

Все произошло очень быстро. Сначала Гарр вытаращившись, посмотрел на девушку как умалишённую, потом в комнате сверкнула молния, и мужчина, стоявший до этого на коленях, поднялся, тяжело дыша, и разминая шею как после удавки.

- Свободен? – то ли спросил, то ли констатировал он, а потом огляделся, растеряно, немного безумно рассмеялся, но быстро подхватился, и, пока странная женщина не передумала, рванул к проему двери, мгновенно скатившись по лестнице.

Впрочем, до двери он не добрался. Снаружи послышались испуганные крики, треск ломаемого дерева и рев нескольких глоток, одна из которых, судя по всему, принадлежала крупному, незнакомому девушке животному.

К испуганным крикам прибавились крики боли и Александра, которая замерла в первый момент в недоумении, оттолкнув бесполезных, так и стоявших на коленях парней, рванула к окну.

Картина, представшая перед ней, вполне могла бы посоперничать с кадром из фильма ужасов, поскольку та гора чешуйчатого, издававшего резкие звуки мяса, явно превышала по размерам дом, в котором девушка сейчас находилась, а небольшая голова, на длинной, покрытой чешуей шее, возвышалась над частоколом метра на три, не меньше.

Икнув от неожиданности, девушка обернулась к замершим в испуге, что-то бормотавшим парням, но быстро поняла, что толку от них не будет. Отчего-то пришло понимание, что зверь пришел не просто так, а взгляд упал на знакомые шкуры - занавеси.

- Твою же мать! Только не говорите мне, что это шкуры детенышей той зверюги, - рявкнула она, отчего и так распластавшиеся по полу парни, вовсе вдавились в плохо обработанные доски.

Понимая, что находясь в доме, проблему не решить, Александра рванула вниз по лестнице и увидела, как Гарр дерется с крупной, злой теткой, у ног которой безучастно сидит молодой парень в одной набедренной повязке и веревкой на шее.

Гарр и женщина дрались зло и отчаянно, но носившимся по поселению жителям, кажется и дела до них не было.

Тетка нападала на мужчину с огромной дубиной в руках, а Гарр, не имея никакого оружия, ловко изворачивался, отскакивал и пытался задеть противницу пудовым кулаком.

Александра, которой все эти разборки показались неуместными в данной ситуации, дернула головой и зло уставилась на противников.

- Прекратить! Нашли время! Что здесь вообще происходит? - рявкнула она, выскакивая на крыльцо и выставляя меч вперед.

Тяжело дыша, тетка замерла на мгновение, отчего тут же поплатилась, поскольку оплеуха, прилетевшая от добравшегося до нее мужчины, оказалась вовсе не шуточной.

Женщина взревела как раненый носорог, мотнула головой, и снова попыталась напасть на Гарра, но удар ногой в грудь, мгновенно откинул ее в сторону.

- Ну, кто-нибудь мне скажет, что происходит? - гаркнула Александра, обращаясь к единственному адекватному на ее взгляд человеку, Гарру.

Мужчина выдохнул, схватившись за грудь - видимо в этой битве ему тоже досталось, но ответить смог внятно.

- Женщины отправляют своих мужчин за ворота, чтобы ослабить зверя, - выдал он зло и хрипло, - хотят, чтобы большой тарррак наелся до отвала и уснул, а потом они убьют его. Мужчинам не дают оружия, поэтому все они должны погибнуть от зубов зверя.

Александра охнула и вытаращилась, прям как в том фразеологизме про барана и новые ворота. Голова вдруг начала соображать четко как компьютер после обновления.

- Почему они не сопротивляются? - спросила она жестко, - тоже слово предков сказали и не могут теперь уйти?

Гарр отпихнул попытавшуюся подняться тетку и кивнул согласно, но Александра этого даже не заметила, анализируя ситуацию.

Накормить, чтобы зверь уснул. Получается, что аборигены знают некие физиологические особенности зверя и теперь, наплевав на жертвы, пытаются сыграть на них, чтобы выжить самим? А стоит ли ей теперь вмешиваться? Голова словно взорвалась ворохом противоположных мыслей и идей.

- Зачем? Мы получили все что хотели и теперь можем уйти. Разборки первобытных дикарей нас не касаются, - проговорил здравый смысл равнодушно.

- Нет! Мы не можем оставить людей на растерзание твари, - заголосила не вовремя поднявшая голову совесть, - ты же не хочешь потом до конца дней мучиться и проклинать свое равнодушие. Ты лишила их предводителя, и значит, взяла ответственность за всех этих людей. Ты не имеешь право бросить их.

Александра оскалилась и дернулась к пролому в стене, но вовремя одумалась.

- Не стоит торопиться. Мы должны действовать с умом, а не бросаться грудью на амбразуру. Если мы погибнем, то этого все равно никто не оценит, - шепнул жизненный опыт снисходительно. - Мы не можем защитить всех, но дать шанс людям спастись просто обязаны. Ты знаешь, что надо делать, пусть выживет сильнейший, а не тот, кто привык прятаться за чужими спинами.

Ещё мгновение Александра стояла, словно в прострации, потом перевела взгляд на так и сидевшего на земле паренька и сжала кулаки от злобы. Кто сказал, что спасать надо в первую очередь женщин? Может в других реалиях это и было бы правильно, но в данной ситуации они не являются слабыми, а скорее жестокими, злобными и хитрыми стервами. Возможно, а точнее так и будет, что ее возненавидят в племени, но, поскольку оставаться здесь девушка не планировала, то никакого значения это уже не имело.

Вернувшись на крыльцо, Александра оглядела творившийся хаос и значительно выломанную часть ограды, где сейчас веселится зубастая тварь. Заметила тут и там мужчин с веревками на шеях, которых подталкивали к пролому, и сделала глубокий, судорожный вздох.

- Я, Александра, в честном бою победила великую мать Лану, теперь я главная в племени, - закричала она что есть мочи, перекрывая вопли людей и рев зверя, - соплеменники, слушайте первый указ. Все мужчины и женщины, давшие слово предка, освобождаются от него. Теперь они равны и свободны, поэтому могут не слушаться никого. Все освобождённые могут сражаться наравне с нами или уйти, если хотят. Я Александра, Великая мать женского племени, сказала свое слово. Да будет оно нерушимо во веки веков.

Пафос слов, словно камень, упал посреди племени. Сначала наступила полная, словно мертвая тишина, потом с неба посыпались мелкие, светящиеся, вспыхивающие и мгновенно пропадающие молнии, а потом раздался рев сотен глоток.

- Вот, а теперь можете начинать ненавидеть меня, - хищно улыбнулась Александра и, перехватив меч, сделала шаг вперед, в хаос творившийся вокруг.