Ева особого назначения (СИ)

Глава 10. Тактика в примерах.

Тер Алексей Батин.

Я шагал по коридорам академии и чувствовал себя подающим надежды рекрутом, которого ведут к строгому командиру. Тера Громова, моя жена, шла впереди, не оборачиваясь. Её спина была воплощением безупречной выправки и полного безразличия. Каждый шаг отчётливо говорил: «Ты — служебная необходимость. Не более». Коридоры здесь были тесными, с низкими сводчатыми потолками, вырубленными прямо в скальной породе. Свет исходил от магических светильников, вмонтированных в камень. Воздух пах влажным камнем и магией. Это было не здание, а крепость.

В голове прокручивались идиотские сценарии того, что я скажу коменданту. «Здравствуйте, я — муж вашего сержанта, приехал выяснить отношения». Нет. «Командировка, видите ли, нужно обсудить совместный проект под кодовым названием “Брак”». Тоже мимо. Наконец мы пришли, а я так ничего и не придумал.

Комендант, мужчина лет пятидесяти с сединой на висках, смотрел устало и без особого интереса.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — отчеканила Ева, щёлкнув каблуками. — Тер Батин. Прибыл по вопросу возможного сотрудничества в рамках подготовки курсантов.

Она подала моё поддельное предписание. Комендант, представившийся полковником Соколовым, бегло просмотрел его.

— Слыхал о Вас, тер Батин, — буравя меня взглядом, произнёс он. — Из дивизии «Молот». Отличились на Усть-Янском плацдарме.

Вот чёрт. Не ожидал, что здесь знают моё боевое прошлое.

— Так точно, товарищ полковник, — кивнул я, автоматически вытягиваясь в струнку. Привычки из прошлого никуда не делись за прошедшее время.

— Ваш ценный опыт пригодится для обучения наших курсантов. — заключил Соколов, откладывая планшет. — Мы обсудим как включить Вас в расписание занятий. Пока разместим в гостевом фонде.

Он повернулся к Еве.

— Свободные каюты есть?

Она, не задумываясь, выдала:

— В жилом уступе свободна одна, товарищ полковник. Седьмой тоннель, каюта семьдесят восемь.

«Жилой уступ». «Седьмой тоннель». «Каюта». Слова падали, как камни, окончательно замуровывая меня в реальности этого места.

Мы снова пошли по коридору-тоннелю. Стены здесь были неровными, местами проступала грубая фактура скалы. Стальные двери стояли почти вплотную друг к другу.

— Ваша каюта.

Ева остановилась у одной из них и приложила жетон к пластине. Магический замок щёлкнул. — Правила на столе.

Она сделала шаг к соседней двери. У меня ёкнуло сердце. Неужели…

— А это Ваша? — не удержался я.

Она положила руку на свою дверь и медленно повернулась. В её глазах читалась усталая насмешка над ситуацией.

— Гостевые апартаменты для визитёров в западном крыле, — отчеканила она, — заняты под склад после того, как там обрушилась часть свода. Офицерские каюты в этом уступе — все заняты. Это единственное свободное помещение, куда можно поселить визитёры Вашего уровня.

Она посмотрела на меня с вызовом.

— Есть проблемы с размещением, тер Батин?

Её взгляд насмешливо спрашивал: «Ну, и что ты на это скажешь?».

— Проблем нет, тера Громова, — выдавил я. — Всё устраивает.

— Отлично.

Дверь в каюту номер семьдесят семь закрылась с тихим щелчком. Я зашёл в свою каюту. Тесное помещение, где всё было прикручено к полу или вделано в стену: койка, стол, шкаф. Вместо окна — круглый иллюминатор, проецирующий вид на заснеженный обрыв. Не комната, а келья в монастыре воинствующих аскетов. Или, точнее, каюта в этом каменном корабле, застывшем среди бескрайнего моря тайги.

Я сел на койку и провёл рукой по лицу. Какая ирония: я, приехавший с претензиями, оказался заперт в каменной ловушке по соседству с собственной женой, которая смотрела на меня как на досадную помеху вроде затяжного дождя, мешающего планам. Всё с ней идёт не так. Абсолютно всё.

Из-за двери донёсся приглушённый звук шагов и сдержанных голосов. Любопытство оказалось сильнее. Я вышел в коридор.

В двух шагах от моей двери, почти что вплотную к Евиной, замерли два знакомых курсанта — те самые, что совали носы в витрину. Увидев меня, они вытянулись в струнку, но в их глазах читался немой вопрос.

— Здравия желаю! — брякнул тот, что посмелее. — Вас уже разместили? Рядом с нашим сержантом?

Его напарник, тот самый, что возле чайной сжимал булку, отчаянно закашлял, пытаясь его заткнуть.

В этот момент дверь номер семьдесят семь резко открылась. На пороге возникла Ева, уже без кителя, в камуфляжной футболке. Её взгляд молнией обжёг сначала меня, а потом — двух незадачливых разведчиков.

— Курсанты, — её голос прозвучал тихо и вкрадчиво. — Вы здесь потому, что решили лично проверить звукоизоляцию жилого уступа? Или у вас есть срочное донесение, которое нельзя передать через коммуникатор?

— Никак нет, товарищ сержант! — выпалили они хором, заливаясь краской.

— Тогда объясните своё нахождение здесь.

— Мы… мимо проходили! — выдавил рыжий.

— В куртках и шапках? — Ева медленно окинула взглядом их полную экипировку. — В жилой зоне? Интересный маршрут для прогулки.

Они стояли, не шелохнувшись, застыв как вкопанные.

— Курсанты Новиков, Петров, — голос Евы стал ледяным. — Поскольку у вас неожиданно образовалось столько свободного времени и нерастраченной энергии, завтра с утра — дополнительная практика по маскировке. Будете перекрашивать камни на плацу в тон сезону. Вручную. Кисточками. Понятно?

— Так точно! — в их голосах прозвучало почти облегчение. Наказание было унизительным, но не страшным.

— Свободны.

Они бросились прочь по коридору, как ошпаренные.

Ева перевела взгляд на меня. В её глазах не было ни злости, ни раздражения — лишь усталость.

— И вам, тер Батин, не советую задерживаться в коридоре, — вздохнула она. — У нас не курорт. Отбой через сорок минут.

Дверь снова захлопнулась перед моим носом. Пришлось вернуться в свою каюту-келью. Тишина здесь была иной, не столичной. Глухой, давящей, нарушаемой лишь гулом вентиляции и... едва уловимым шорохом по ту сторону стены. Её присутствие ощущалось буквально физически.

Лёг на казённую койку и уставился в каменный потолок. Рвение курсантов защитить мою жену от чужака говорило в её пользу. Значит, она — хороший командир. За плохих не стоят стеной.

Мне всё больше хотелось с ней поговорить. Она всё сводила к официальным отношениям. Внутри меня шевельнулся азарт. Мы ещё посмотрим, кто кого!

***

Тер Алексей Батин.

Утром я почувствовал, что обида, растерянность, уязвлённое самолюбие — всё это было балластом. Я отсек его. Если она хочет видеть во мне коллегу, она его получит. Лучшую версию из возможных.

Мне выделили учебный класс — помещение с тактическими картами, нанесёнными прямо на стены. Аудитория оказалась сборной: пара десятков первокурсников, среди которых я узнал вчерашних «разведчиков» — Новикова и Петрова, и несколько старшекурсников, смотревших на меня с откровенным скепсисом. В глубине класса, в тени у задней стены, сидела Ева. Пришла оценить шарлатанство столичного выскочки, не иначе. Что ж. Приступим.

— Тактика, — начал я, обводя взглядом аудиторию. Голос прозвучал ровно и твёрдо, без намёка на вчерашнюю неуверенность. — Это не свод догм. Это искусство слышать музыку боя и дирижировать хаосом в свою пользу. Противник всегда диктует первые ноты. Ваша задача — перехватить партитуру и сыграть его похоронный марш.

Я подошёл к карте.

— Допустим, ситуация: зачистка населённого пункта. Учебник предписывает последовательное продвижение от здания к зданию. Кто назовёт главную ошибку этого манёвра?

В классе повисла пауза.

— Растягивание сил? — предположил один из старшекурсников.

— Локальное превосходство противника, — уточнил другой.

— Верно, но это следствие, — я покачал головой. — Главная ошибка — предсказуемость. Вы становитесь часовым механизмом, который противник легко может вывести из строя.

Я повернулся, провёл рукой по карте, и магия оживила её, создав миниатюрную улицу с полуразрушенными домами.

— Операция «Гранитный щит». Городок Альбатрос. Наш взвод был зажат в трёх зданиях. Ожидали штурма. Я приказал проложить коридор в соседних стенах и занять чердаки напротив.

В классе воцарилась тишина. Ева перестала скучающе изучать потолок, её поза стала более собранной.

— Почему? — спросил я, глядя прямо на Новикова.

— Высота? Обзор? — неуверенно ответил он.

— Контроль над вертикалью, — поправил я. — Тот, кто контролирует верх, диктует правила на земле. Мы не ждали их атаки. Мы заставили их атаковать пустоту на первом этаже, пока с верхних точек вели прицельный огонь. Иногда чтобы выиграть бой, нужно просто посмотреть на карту под другим углом. Буквально.

Я видел, как в их глазах, даже у скептиков-старшекурсников, загорается огонёк азарта. Я не читал им лекцию. Я вскрывал им живую, неотредактированную реальность войны.

Дальше я разбирал гипотетические, но основанные на реальных событиях сценарии, завязанные на местном ландшафте — скалах, лесах, этих самых тоннелях.

— Ваша академия — это готовый укрепрайон, но крепости чаще всего берутся изнутри. Как противник может использовать коммуникации против вас?

Они предлагали варианты, я парировал, подкидывая новые условия. Диалог превратился в мозговой штурм, где я был не ментором, а опытным тактиком, проверяющим их на сообразительность.

— Хорошо, — я отступил от карты тоннелей и сделал паузу, давая им перевести дух. — А теперь представьте, что вас не двое в узком коридоре, а один, посреди бескрайней тайги. Группа разбита, связь мертва, за вами охотятся. У вас — только аварийный запас, нож и голова на плечах. Ваши первые действия? Не теория, по учебнику. Практика.

Взвод задумался.

— Развести костёр, обустроить укрытие, — первым выдал стандартный ответ Петров.

— Костер днём — дымовая шашка для вражеского наблюдателя. Укрытие из веток спасает от дождя, но не от тепловизора. Следующий.

Старшекурсник, сидевший скептически скрестив руки, неожиданно включился:

— Искать источник воды. Двигаться к нему. Без воды долго не продержишься.

— Верное направление мысли, — кивнул я. — Но неполное. Вода — это путь. Но чей?

Я обвёл взглядом аудиторию.

— Все звери в лесу ходят на водопой. И люди, которые вас преследуют, — тоже. Выстрел из засады у ручья — классика. Так что же делать?

Я видел, как Ева на заднем ряду перестала быть просто наблюдателем. Её подбородок чуть приподнялся, взгляд стал острым, цепким. Это была её стихия.

— Нужно не идти к воде, — сказал я тише, заставляя их вслушиваться. — Нужно заставить воду работать на вас. Найдите ручей с мягкими, илистыми берегами. Аккуратно, по камням, спуститесь в воду и пройдите против течения метров пятьсот. Выходите на каменистый участок. Преследователь, выйдя на ваш след у воды, пойдёт вниз по течению — это инстинкт, искать по течению следы выхода. А вы будете уже выше, у него за спиной.

В классе повисла гробовая тишина.

— Еда? — спросил Новиков, уже полностью захваченный этим примером.

— В тайге голод — не первая угроза. Первая — холод и отчаяние, но если уж очень хочется есть, ищите не ягоды, которые могут быть ядовиты, а деревья.

На их лицах читалось недоумение.

— Ивовая кора — источник салициловой кислоты, обезболивает и снимает воспаление. Молодые побеги сосны — витамин С. Гриб-трутовик, если его правильно высушить и растолочь, — отличная трутница для розжига даже сырым утром. А если найдёте заросли кипрея — вам крупно повезло. Его листья заваривают как чай, корни едят, а пух из семенных коробочек — лучшая натуральная вата для утепления одежды или остановки крови. Выживание — это не про силу, а про знание. Лес не хаос, а склад, аптека и оружие. Противник, привыкший к городскому комфорту, в этой среде ослепнет и оглохнет быстрее вас. Ваша задача — стать здесь хозяином, а не гостем.

Всё это время я чувствовал на себе взгляд Евы, сосредоточенный, задумчивый.

В конце занятия, отвечая на вопрос о противодействии магии разведки, я позволил себе маленькую вольность.

— Лучшая контрразведка — это дезинформация. Заставьте противника поверить в вашу слабость. Однажды мы имитировали панику и отход, подставив свой фланг. Нам поверили, ринулись в «прорыв» и угодили на подготовленное минное поле. Работайте не только заклятьями, господа. Работайте с ожиданиями противника.

Звонок прозвучал как выстрел. Курсанты не бросились к выходу. Они медленно вставали, с горящими глазами, обсуждая услышанное. Новиков и Петров смотрели на меня уже более дружелюбно.

Я видел, как Ева поднимается с заднего ряда. Она не подошла, а стояла и смотрела на меня через всю длину класса. И это был уже совсем другой взгляд. В нём не было ни насмешки, ни раздражения. Была оценка. Та, которую дают равному, чей профессионализм оказался выше ожиданий. Она видела не надменного столичного тера, а специалиста.

Наши взгляды встретились на секунду. Она не кивнула, не улыбнулась. Просто развернулась и вышла из класса.

Но для меня этого было достаточно. В её уходе не было пренебрежения. Было молчаливое, но оттого ещё более весомое признание: «Ты не то, чем казался».

Я повернулся к доске, чтобы деактивировать карту, и почувствовал, как в груди, вместо привычной горечи, разливается странное чувство. Не триумф — уважение к ней, способной отбросить предубеждения и признать чужой профессионализм. Она только что мысленно отделила образ столичного щёголя от образа боевого тактика, и это был первый шаг.