Ева особого назначения (СИ)

Глава 19. Сомкнутый строй.

Тера Ева.

Сразу после встречи со Шпаком, не дожидаясь формального окончания занятий, мы с Алексеем собрали взвод в учебном классе. Двадцать пар глаз — от любопытных до настороженных — уставились на нас. Воздух был наэлектризован, как перед грозой. Я стояла, сцепив пальцы за спиной, выставляя напоказ лишь ледяную уверенность. Они должны видеть монолитную скалу, а не трещины на её поверхности.

— Всем добрый вечер, — начала я, отчеканивая каждое слово. — Завтра — контрольные учения на полигоне «Ущелье Скарабея». Проводить их будет лично полковник Шпак, куратор пограничных училищ.

По рядам прошел одобрительный гул. Они ещё не понимали. Для них это была просто очередная, пусть и важная, проверка.

— Тишина, — ровным, бесстрастным голосом сказал Алексей. Гул стих мгновенно. Он сделал шаг вперед, его тяжелый, цепкий взгляд скользнул по лицам. — Вы неправильно поняли. Это не проверка для галочки. Полковник Шпак — мой личный оппонент. Он считает, что всё, чему я вас учу — оторванная от реальности ерунда. Его задача — доказать это на ваших шкурах.

Тишина в классе стала звенящей. Они, кажется, перестали дышать. Теперь они всё поняли. В их глазах появилось понимание — ставки выше их личных оценок.

— Так, деточки. Проснулись. Теперь слушайте внимательно.

— Значит, будем драться? — в наступившей тишине прозвучал голос Новикова.

— Нет, — парировала я, и мой голос прозвучал резко. — Будем работать как одна машина. Как мы и тренировались. Противник будет играть без правил, использует ваши страхи, слабости, будет провоцировать на ошибки. Его метод — грубая сила и подавление. Наш —...

— Мозги и командная работа, — синхронно, будто репетировали, закончили мы с Алексеем.

Мы стояли плечом к плечу, и в этот момент я знала — мы выглядели как единый фронт. «Мамочка» и «Батя». Дисциплина и тактика. Вчерашние враги и сегодняшние союзники.

— Товарищ сержант, тер Батин, — поднял руку Петров. — Как мы можем подготовиться за оставшееся время?

Мы с Алексеем переглянулись. Наш немой диалог занял долю секунды. Батин кивнул, давая мне начать.

— Первое, — начала я, глядя в глаза каждому из них. — Экипировка . Не завтра утром, а сегодня. Сейчас. Проверить каждую застежку, каждый ремешок. Собрать не просто снаряжение. Собрать тревожный чемодан, такой, с которым вы сможете прожить три дня в глуши. Сухпаёк, вода, аптечка, сигнальные артефакты. Всё. Понятно?

— Так точно! — слаженно отозвались парни.

— Второе, — вступил Алексей. — Голова . Не зубрите. Прогоните в уме основные тактические схемы. «Щит и Молот», «Глухая связь». Вспомните, почему мы их применяли в той или иной ситуации. Противник будет ждать шаблонных действий. Ваша задача — вовремя сломать шаблон и собрать новый. Всегда думайте, но быстро.

— И третье, — я сделала паузу, давая словам Алексея усвоиться, и посмотрела на них с той самой, безжалостной нежностью, которую они звали «мамочкиной». — Сон . Отбой ровно в 22:00. Никакой болтовни. Ваш главный враг — усталость. Нужно выспаться, быть свежими, потому что завтра будет очень трудно.

Увидела, как они кивнули.

— Справитесь, — уверенно сказала я. — Потому что вы — мой взвод. И мы — команда.

— Вопросы есть? — спросил Алексей.

Их не было. Лица курсантов были по-взрослому серьёзными.

— Тогда свободны. На экипировку и отдых.

Они стали расходиться тихо, не галдя, с новой, непривычной целеустремленностью. Петров, проходя, бросил на нас с Алексеем быстрый взгляд и тихо сказал Новикову:

— Видел? Они как одна стена.

— Да, — так же тихо отозвался Новиков. — С такими и Шпак не страшен.

Мы остались стоять в опустевшем классе. Я почувствовала, как отступает напряжение, и на его место приходит глубокая усталость.

— Ну что, — тихо сказал Алексей, его плечо почти касалось моего. — Пойдём собираться?

Я кивнула.

— Пойдём. Нам тоже нужно выспаться. Завтра решается многое.

Алексей повернулся ко мне, и в его глазах я видела поддержку.

— Не бойся, Ева, — сказал он тихо. — Они готовы. А мы присмотрим.

Мы стали командой. И завтра докажем это не только Шпаку, но и самим себе.

***

Холодный утренний воздух приятно освежал. Я стояла на плацу, вглядываясь в предрассветную мглу, и слушала, как «Вершина» просыпается. Негромкий перезвон пряжек на разгрузках, приглушенные шаги, отрывистые, деловые голоса. Два десятка моих мальчишек. Мой взвод. Эти звуки были для меня дороже любой музыки.

Я видела, как Петров, морщась, помогает Новикову затянуть карабин, и тот кивает ему в благодарность. Видела, как они молча, почти не глядя, проверяют снаряжение друг у друга. Не по приказу. По доверию. На сердце потеплело. Они выросли. Не просто научились маршировать — стали командой. Я не идеализировала их, но для первокурсников они действовали достаточно слаженно.

Из арсенала вышел Алексей. В полной боевой выкладке, лицо спокойное, сосредоточенное. Его появление не вызвало ни шепота, ни суеты. Лишь два десятка взглядов, скользнувших по нему с молчаливым уважением, прежде чем снова заняться своими делами.

Алексей подошел, остановился рядом и молча кивнул. Одного этого было достаточно. Мы были на одной частоте.

— Взвод! — мой голос разрезал тишину, и два десятка голов синхронно повернулись ко мне. — Последняя проверка. Ищите слабину. Кто сегодня подведёт — до выпуска будет личным тренером червей в огороде коменданта. Понятно?

— Так точно, товарищ сержант!

Я прошла вдоль строя, сканируя их взглядом. Искала неровно притороченный штык-нож, плохо уложенную аптечку, взгляд, полный страха. Но всё было нормально. Они не просто выполнили приказ, а поняли его. Сердце дрогнуло от гордости.

— Сойдет, — позволила я себе сказать, и в голосе прозвучала не снисходительность, а констатация факта. — Похоже, вы наконец-то начали учиться.

Сзади раздался голос Алексея. Он его не повышал, но каждый слог долетал до самого дальнего курсанта.

— Внимание всем. Сегодня вас будут ломать, унижать, будут говорить, что вы — отбросы, а ваши знания — пыль. Они будут давить до тех пор, пока не захочется сдаться.

Он сделал паузу. В наступившей тишине было слышно, как кто-то сглатывает.

— Не верьте. Ваша сила — не в мускулах. Она здесь, — он негромко постучал себя по виску. — И здесь, — его рука показала на их сомкнутый строй. — Держитесь друг за друга и помните, за кем вы идете.

Я повернулась к нему. Наши взгляды встретились, и в его глазах я не увидела ни капли сомнения. Лишь холодную решимость. Тень Шпака висела над нами, но сейчас она не разделяла, а сжимала в единый кулак.

— Машины готовы, — доложил дежурный.

Я кивнула, в последний раз окинув взглядом мальчишек, ставших за короткое время моими сыновьями, моей болью и моей гордостью.

— Взвод! — мое сердце на мгновение сжалось, но голос не дрогнул ни на йоту. — На выполнение задачи... Шагом марш!

Строй, как один организм, развернулся и замер, а потом — двадцать пар ног ударили по камню в едином ритме. Ни суеты, ни лишних звуков. Только ровный гул шагов курсантов, движущихся к грузовикам.

Мы с Алексей шли сзади, глядя им в спины.

— Готовы? — тихо спросил он, глядя прямо перед собой.

— Они — да, — так же тихо ответила я. — А мы просто не имеем права быть не готовыми.

Батин лишь молча кивнул, и в уголке его рта я уловила уже знакомую ухмылку — вызов и готовность его принять.

Тень прошлого ждала в ущелье. Но сейчас, глядя на уходящую колонну и чувствуя поддержку идущего рядом напарника, я знала — мы не просто идем навстречу буре. Мы сами стали грозой, что обрушится на голову каждого, кто посмеет встать на нашем пути.