Ева особого назначения (СИ)

Глава 15. Падение форпоста.

Тера Ева.

«Форпост» — старый наблюдательный пункт на краю полигона — возвышался над местностью как костяной палец. Сегодня его должны были штурмовать. Не мы с Алексей руководили этим учением. Полковник Соколов, впечатлённый прогрессом взвода, решил провести итоговую проверку лично. Нашими курсантами командовал Новиков. А против них выступали старшекурсники, прошедшие хорошую школу и горевшие желанием проучить обнаглевший молодняк.

Мы с Алексеем стояли на КП — небольшом бункере в сотне метров от «Форпоста». На столе перед нами горели голограммы тактической обстановки. Всё шло плохо.

Старшекурсники, которых курировал один из опытных преподавателей тактики, действовали жёстко и нестандартно. Они не лезли в лоб — создавали постоянное давление, выматывая обороняющихся, выискивая щель. И они её нашли.

— Левый фланг, — напряженно произнесла я. — Они прорывают левый фланг. Новиков перебрасывает резерв, но...

Резерва не хватало. Старшекурсники ввели в бой скрытую группу, которую провели по старому, забытому тоннелю. Они оказались внутри периметра обороны. Идиллия рухнула. Стройная система обороны, которую мы с Алексей помогали выстраивать неделями, трещала по швам. На голограмме значки наших курсантов один за другим начинали мигать красным — «убиты» или «ранены».

Взвод дрогнул. Сердце сжалось — я видела, как ломается сталь, которую мы так долго ковали. Их действия потеряли слаженность. Это был уже не бой, а агония.

— Всё, — холодно констатировала я. — Задача провалена.

Я посмотрела на Алексея. Он смотрел на голограмму, его лицо было каменным. Я ждала, что он вспылит, пожалуется на нечестные условия, но он молчал.

И в этот момент я увидела на его лице не злость, не разочарование — расчёт. Он анализировал. Искал выход там, где я его уже не видела.

— Ева, — его голос прозвучал тихо, но так весомо, что перекрыл гул голограмм. — Смотри. Они прорвались, но их ударный кулак теперь здесь. Тыл оголён.

— Это не меняет того, что наши ребята в мешке! — резко парировала я.

— Меняет! — он резко повернулся ко мне, и его глаза горели. — Если сейчас нанести контрудар здесь, — он ткнул пальцем в тыл наступающим старшекурсникам, — мы отсечём их авангард и сможем переломить ход боя!

— Каким контрударом? У Новикова нет сил!

— Не у Новикова! — он посмотрел на меня. И в его взгляде был вопрос, вызов и... доверие. — Мы можем их возглавить.

Время остановилось. Его план был безумием. Вмешательство инструкторов в ход учений — беспрецедентное нарушение всех правил, но... это был единственный шанс не выиграть, а спасти их от полного разгрома, который мог навсегда подорвать веру в себя.

Наши взгляды встретились. Он ждал моего решения. И я, после секундного колебания кивнула.

***

Тер Алексей Батин.

Я выскочил из бункера, как ошпаренный. Ева — следом. Мы неслись по полю, не скрываясь, к позициям взвода. Они, увидев нас, замерли в ступоре.

— Новиков! — рявкнул я, подбегая к нему. Парень был бледен, в его глазах читалась паника. — Слушай! Их главные силы здесь, тыл — вот здесь!

Я нарисовал схему прямо на земле.

— У вас есть одна минута. Собери всех, кто может держать оружие. Мы ударим сюда.

— Но... это против правил... — пробормотал он.

— Сейчас единственное правило — не дать им растереть тебя в порошок! — отрезала Ева, её голос рассёк воздух, как кнут. — Ты командир? Действуй!

Что-то щёлкнуло в его голове. Паника сменилась яростью. Он кивнул и бросился собирать остатки взвода.

Через три минуты мы вели их в контратаку. Не как командиры, отдающие приказы. Как напарники, показывающие пример. Мы не кричали «Вперёд!», шли первыми.

Атака была отчаянной. Безумной. Но она была единственно верной. Мы врезались в тыл старшекурсников, пока они были уверены в своей победе. Поднялась неразбериха. Наши пацаны, увидев нас впереди, воспряли духом. Они дрались как звери.

Мы не выиграли. Учения остановил полковник Соколов, но и не проиграли. Мы сохранили ядро взвода. Мы показали им, что даже в безвыходной ситуации можно найти силы для ответного удара.

***

Тера Ева.

Когда всё стихло, мы стояли среди «убитых» и «раненых» курсантов. Все были измотаны, покрыты грязью и потом, но в их глазах не было поражения, скорее, благодарность.

Полковник Соколов, спустившись с КП, молча обошёл поле боя, отпустил курсантов, потом посмотрел на нас с Алексеем.

— Вы нарушили все мыслимые протоколы, — произнёс он без эмоций. — Но... возможно, это был единственный верный тактический ход в данной ситуации.

Он ушёл. Я подошла к Алексею. Он вытирал лицо рукавом, его грудь тяжело вздымалась.

— Ты мог бы настоять на своём плане, пойти без моего согласия.

Он покачал головой.

— Нет, не мог. Потому что это уже были не только твои ребята — наши .

Он повернулся и пошёл собирать снаряжение, а я подумала, что ни один комплимент не сравнился бы с этими словами. Если он искал способ стать мне ближе, то был на правильном пути. Позже, когда мы собрались для разбора полётов, я не выдержала.

— Батин, почему ты оставил выбор за мной в самый критический момент? — спросила я, глядя на него через стол.

Он поднял на меня взгляд.

— Я доверял тебе, Ева. Потому что знал, ты сделаешь то, что нужно им, — он сделал паузу, — а не твоему или моему самолюбию.

Это было высшей формой доверия, какое только могло существовать в нашем мире. Доверие напарника к напарнику. Равного к равному.

И в тишине каменного класса, под пристальным взглядом тактических карт, я впервые за долгие годы почувствовала, что, кажется, теперь не одна.