Ева особого назначения (СИ)

Глава 20. Цена победы.

Ева .

Полигон «Ущелье Скарабея» встретил нас неестественной, гнетущей тишиной. Воздух, плотный от фоновой магии, давил на уши, а во рту стоял металлический привкус. Каменные стены ущелья, покрытые древними рунами, словно впитывали все звуки, создавая вакуум безмолвия. Это место было не просто тренировочным — оно было живым, древним и откровенно враждебным.

Я провела ладонью по шершавой поверхности скалы, чувствуя под пальцами пульсацию чужеродной энергии. «Скарабей» не просто так назывался — ущелье напоминало гигантского каменного жука, готового в любой момент сомкнуть свои каменные клешни вокруг неосторожных гостей.

— Красивое местечко, — сквозь зубы пробормотал Петров, нервно поправляя разгрузку. — Прямо так и тянет тут пикник устроить. Если, конечно, местная фауна не решит употребить в качестве закуски нас.

— Молчать в строю! — автоматически бросила я. По сути, Петров был прав. Каждое ущелье на границе имело свой характер, и «Скарабей» славился самым скверным.

Лекс стоял рядом, его глаза были закрыты, а пальцы слегка подрагивали — он сканировал местность магией. Его поза была расслабленной, но я была уверена — каждая мышца в его теле напряжена до предела.

— Фоновая магия уровня семь по шкале Мерсье, — сообщил он, не открывая глаз. — Искажает пространственное восприятие. Курсантам будет тяжело ориентироваться.

— Справятся, — так же тихо ответила я. — Мы их готовили к худшему.

Шпак не заставил себя ждать. Его голос, усиленный магией и искажённый эхом ущелья, прорвал тишину, грохоча, как обвал:

— Внимание, «обороняющиеся»! Ваша задача — удержать контрольный пункт на вершине центральной скалы в течение шести часов. Моя задача — выкурить вас оттуда к обеду. Начинаем!

Я успела заметить, как сжались кулаки у Лекса. Шпак специально выбрал такую формулировку — унизительную, провокационную, но сейчас было не до обид.

Началось.

Первые атаки были предсказуемы — лобовые, силовые. «Кувалда», как и ожидали, но даже в этой простоте чувствовалась железная рука старого полковника.

— Щит, первая группа! — скомандовала я, и три курсанта синхронно выбросили ладони вперёд.

Силовое поле вспыхнуло изумрудным свечением, как живая, пульсирующая мембрана — именно такому способу парирования Лекс учил их последние две недели. Магический шквал, обрушившийся на них, был поглощён не блоком, а сложной системой перенаправления энергии.

— Молот, левый фланг! Контратака! — прозвучал спокойный голос Лекса.

Другая тройка курсантов выпустила сфокусированные разряды кинетической энергии. Тонкие бирюзовые лучи, словно змеи, обвили «условных» противников, создавая вокруг них кокон из сдерживающей магии. Противники замерли — по условиям учений, они были «нейтрализованы».

— Красиво! — не удержался Новиков.

— Молчать и сосредоточиться! — одёрнула я, но уголок рта едва заметно дрогнул. Курсанты действовали именно так, как их учили.

Лекс не тратил силы понапрасну. Он стоял в центре обороны, его глаза были закрыты, а пальцы быстро перебирали воздух, будто на невидимой панели управления. Он не атаковал — чувствовал. Его магия, тонкая и аналитическая, сканировала поле боя, находя бреши в атаках Шпака и направляя курсантов точно в цель.

— Новиков, сместиться на два метра вправо, — его голос был ровным, как будто он диктовал лекцию. — Там слепая зона в их продвижении.

— Петров, следующий залп будет двойной, готовь щит с перекрытием.

Я следила за флангами, мой собственный магический потенциал был наготове. Я видела, как Лекс работает, и не могла не восхищаться точностью его контроля. Казалось, он не просто видит поле боя — он его слышит, ощущает каждой клеткой своего тела.

Первые два часа прошли в таком режиме. Атаки Шпака становились всё изощрённее, но взвод держался, действуя как единый организм. Я даже позволила себе редкую, скупую похвалу:

— Неплохо, Васильев. Вспомнил наконец, для чего тебе нужна магия.

Затем тактика Шпака изменилась.

Внезапно земля под нашими ногами затряслась. Скала перед нами треснула с оглушительным грохотом, и из расщелины, с шипением, выползли существа, сплетённые из камня и теней — боевые големы Шпака.

— А вот и грубая сила подоспела! — крикнул кто-то из курсантов.

На секунду в строю дрогнули. Големы были не иллюзией — они были настоящими, созданными из камня ущелья и оживлёнными мощной магией полковника.

И тут Лекс вступил в дело по-настоящему.

— Ева, прикрывай! — он рванулся вперёд, его руки окутало малиновое сияние боевой магии.

— Лекс! — крикнула я, но мой протест утонул в грохоте ломающегося камня.

Он не стал разрушать големов. Это потребовало бы слишком много сил. Вместо этого его магия, как тончайшие щупальца, впилась в магические ядра внутри каменных тел. Я видела, как его лицо исказилось от напряжения — управлять големами Шпака было всё равно что пытаться переписать чужую матрицу заклинаний на лету.

На секунду големы замерли, а затем… развернулись и пошли на своих же создателей.

— Хитро, Батя! — не выдержал кто-то из курсантов.

— Это не хитрость, — не оборачиваясь, бросил Лекс, его лицо покрылось испариной. — Это эффективность.

***

Лекс .

Пятый час учений. Напряжение нарастало. Шпак, раздражённый потерей големов, обрушил на нас настоящий магический шторм. Свинцовые тучи сгустились над ущельем, и с неба обрушились не капли дождя, а сгустки чистой магической энергии, которые взрывались при соприкосновении с землёй.

Уже пятерых курсантов «вывели» из строя. Силы таяли на глазах. Я видел, как дрожат руки у Новикова, когда он создавал очередной щит. Петров уже не шутил, его лицо было бледным и сосредоточенным.

— Держаться! — крикнула Ева. — Всего полтора часа!

Я работал не переставая. Моя магия теперь была похожа на паутину из света, опутавшую всю нашу позицию. Я предсказывал атаки, перераспределял энергию между курсантами, находил малейшие слабости в наступательной магии Шпака. Но и я был на пределе.

Когда время подходило к концу, настал критический момент. Шпак, поняв, что обычные методы не работают, решил закончить всё одним ударом.

Из ниоткуда, прямо над головами взвода, с оглушительным грохотом возникла огромная сфера чистой магической хаотической энергии. Она была чёрной, но не тёмной — она поглощала свет, звук, саму реальность вокруг себя. Я почувствовал, как сжимается сердце. Остановить это обычными щитами было невозможно.

— Это уже чересчур! — в ужасе прошептал кто-то сзади.

Курсанты замерли в оцепенении, глядя на надвигающийся магический ураган. В их глазах читался страх — настоящий, животный страх перед неизбежным поражением.

Я побледнел, но внутри не было страха. Была только холодная, расчётливая ярость.

— Ева! Дай мне всё, что можешь! — закричал я, и голос сорвался на хрип. — Все ко мне! Все остатки сил! Сейчас!

Она не раздумывала ни секунды. Её ладонь упёрлась мне в спину. Её магия — жёсткая, прагматичная — хлынула в меня. Это было странное ощущение — как будто мы на мгновение слились в одно целое. Я чувствовал её железную, несгибаемую волю.

Один за другим к нам присоединялись курсанты. Сначала Петров, потом Новиков, затем все остальные. Они вкладывали последние крохи своих сил в единый резервуар, создавая магический поток невиданной мощи.

Я поднял руки, дрожа от напряжения. Вместо того чтобы пытаться блокировать сферу, я сфокусировал весь собранный поток в тончайший, как лезвие бритвы, луч и «прошил» им ядро хаоса. Это был не взрыв силы против силы — это была хирургическая операция на самой структуре заклинания.

Сфера не взорвалась. Она с глухим, противным хлопком схлопнулась, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь лёгкую рябь на поверхности реальности.

Наступила тишина, оглушительная после рёва боя.

— Время… вышло, — с трудом переведя дух, прошептал Новиков.

Мы победили.

Сначала тишину разорвал сдавленный смех Петрова, затем кто-то неуверенно похлопал в ладоши, и вот уже все двадцать уставших курсантов начали обниматься и хлопать друг друга по спинам. Они победили легендарного полковника Шпака.

Мы с Евой не радовались. Стояли, тяжело дыша, и смотрели в ту сторону, откуда доносился голос Шпака. По радиосвязи наступила мёртвая тишина.

Я вытер рукавом пот со лба. Руки дрожали от перенапряжения.

— Слишком тихо, — хрипло сказал я. — Он так не сдастся.

Ева кивнула, сжав кулаки.

— Отбой учений, — наконец прозвучал в эфире голос Шпака. Сухой, безэмоциональный. — Ожидайте дальнейших инструкций.

Сначала воцарилась растерянная тишина, а потом ропот возмущения прошёл по строю.

«Как это “отбой”? Мы же выиграли!», «Он даже не поздравил…», «Значит, мы ничего не доказали?»

Петров сжал кулаки, глядя в пустоту, откуда доносился голос Шпака, и зло пробормотал:

— Так и не признал, старый…

Я обменялся быстрым взглядом с Евой. Она почти незаметно кивнула — её очередь.

— ВЗВОД, СМИРНО! — её голос разрезал гул недовольства. Двадцать пар глаз тут же уставились на неё. — Я не разрешала расслабляться! Да, время вышло. Да, контрольный пункт удержан. Вы выполнили боевую задачу. И сделали вы это…

Она сделала паузу, окидывая их взглядом, в котором горела гордость.

— …сделали вы это блестяще. Каждый из вас. Я видела, как вы работали. Как держали строй. Как подставляли плечо товарищу. Вы доказали, что методы Батина работают. Здесь, на камнях Ущелья, где слова ничего не стоят. Ваша победа — не в его признании. Она — в вас самих. Вы станете настоящими боевыми магами. И я вами горжусь.

Она произнесла последние слова негромко, но они прозвучали весомо. Плечи курсантов распрямились.

Я шагнул вперёд, мой голос, сорванный в бою, теперь звучал тепло и твёрдо.

— Сержант права. То, что вы сегодня показали — это не победа в учебных учениях. Это подтверждение вашего права называться лучшими. Вы мыслили, а не просто стреляли. Вы действовали как команда, а не как группа одиночек. Вы выстояли против одного из самых мощных заклинаний боевой магии, которые я видел. Запомните это чувство. Это чувство профессионала, который знает себе цену.

Я обвёл взглядом их уставшие, но сияющие лица.

— А что до полковника… — я усмехнулся, коротко и беззвучно. — Старые волки не любят признавать, что молодые научились бегать быстрее. Его «отбой» — это лучший комплимент, который мы могли от него получить. Он понял, что проиграл. И теперь будет искать другие способы доказать свою правоту. Так что расслабляться рано. Настоящая битва только начинается.

Ева кивнула, её взгляд снова стал жёстким, собранным.

— Именно. Поэтому празднуйте сегодня. Вы заслужили. А завтра… — она слегка наклонила голову, — мы снова будем работать. Потому что если вы думаете, что сегодня было трудно, то вы ещё не представляете, на что способен разозлённый полковник с доступом к канцелярии Главного Штаба. Уяснили?

— ТАК ТОЧНО, ТОВАРИЩ СЕРЖАНТ! — оглушительно рявкнул в ответ.

Ропот и обида сменились пониманием и новой решимостью. Они были единой командой и знали, что их командиры — «Мамочка» и «Батя» — поведут дальше, что бы ни затеял Шпак.

А я, глядя на Еву, которая строила взвод для отправки в академию, думал, что самая большая победа сегодня была не над Шпаком. А в том, что мы с ней, всего за несколько минут, сумели превратить горькую пилюлю в урок и ещё больше сплотить своих «деток». Это было куда ценнее любой тактической уловки.