Ева особого назначения (СИ)

Глава 8. Испытание пройдено. Что дальше?

Оставшийся путь до точки «Омега» первый взвод прошел с таким воодушевлением, будто им выдали не пайки, а телепортационные капсулы. История о спасении Щукина (уже слегка приукрашенная) передавалась из уст в уста. Теперь он был не просто тихоней, а «тем самым Щукиным, которого чуть не унесло в Северное море, но мы его отбили!».

***

Из наблюдений сержанта Громовой. Продолжение .

Эпизод четвертый: Ночной дозор по-ковалёвски.

После истории со Щукиным они стали помешаны на безопасности. Ночные вахты неслись с таким рвением, что, казалось, они готовы были атаковать каждый шорох. Курсант Ковалёв, заступая в караул, решил проявить инициативу. Я наблюдала, как он, сосредоточенно хмуря брови, очертил периметр стоянки блестящим шнуром — простейшим охранным заклятьем, которое должно было предупредить о приближении живого объекта.

Минут через двадцать из чащи донёсся оглушительный визг. Лагерь вскочил, приготовив боевые заклятия. Из темноты, путаясь в блестящем шнуре, выкатился... дикий кабан. Небольшой, но очень возмущённый. Он фыркал, тыкался мордой в магическую преграду и явно считал, что это он здесь главный.

Ковалёв стоял в ступоре. Первым очнулся Новиков.

— Не двигаться! — прошипел он. — Кабан маленький, испугается и уйдёт!

Зверь, однако, уходить не собирался. Он улёгся в двадцати метрах от палаток и с вызовом уставился на лагерь.

— Так, — тихо сказала я, появляясь за спиной у Ковалёва. Он вздрогнул, как от удара током. — Курсант, Вы установили сигнализацию для предупреждения о противнике. Поздравляю, Вы его обнаружили. Теперь обезвредьте.

— К-как? — выдавил он.

— Голова есть? Подумай. Он не «условный», он настоящий. Что ему нужно в нашем лагере?

Решение пришло откуда не ждали. Васильев, наш гурман, робко протянул свою недоеденную галету. Кабан фыркнул, подошёл, обнюхал и с удовольствием её сжевал. Потом ещё одну. Потом развернулся и неспешно ушёл в лес.

— Молодцы, — резюмировала я. — Иногда лучшая тактика — это правильно предложенный паёк. Ковалёв, по прибытии — доклад на тему «Отличительные повадки животных, обитающих в северных землях».

***

Эпизод пятый: Кулинарная дуэль.

На следующий день курсанты окончательно вошли во вкус автономного существования. Васильев, наученный горьким опытом с травами, решил подойти к готовке с научной точки зрения.

— Смотрите, — с важным видом говорил он, — если добавить в гречку щепотку сушёной черники из НЗ, получится вкус дичи. Проверено!

Сидоров, наш теоретик, фыркнул:

— Это ненаучно и неразумно! Нужно повышать питательность!

Он попытался использовать элементарную магию огня, чтобы «запечатать соки» в консервах, но не вышло. Банка вздулась и, издав громкий хлопок, щедро поделилась своим содержимым с незадачливым кулинаром.

Новиков просто залил всё кипятком и стал есть, бурча: «Меньше выпендрёжа, толще будет рожа. Ешьте уже!».

Я наблюдала за этим кулинарным противостоянием, попивая свой чай. В итоге победил, как это часто бывает, здравый смысл в лице Петрова, который просто разогрел паёк на углях и поделился с Сидоровым. Тот ел, печально глядя на свою облитую кашей форму.

***

Эпизод шестой: Великий спор о портянках.

Утро третьего дня началось с серьёзного диспута. Щукин, вернувшийся в строй сияющий и отдохнувший, с гордостью демонстрировал идеально намотанные портянки.

— Смотрите, — говорил он, — я в столовой тренировался!

Новиков осмотрел его ноги с видом знатока.

— Неправильно, — изрёк он. — Уголок должен быть на полсантиметра левее, иначе натрешь.

— Это устаревшая методика! — в спор вступил Сидоров, доставая заветренную инструкцию. — В новом уставе чётко сказано...

Васильев попытался предложить «эргономичный» способ, который сам же и придумал. Закончилось это тем, что половина взвода сидела на брёвнах, сняв сапоги, и ожесточённо спорила о превосходстве той или иной техники наматывания.

Я подошла к ним, скрестив руки на груди.

— Прекрасное зрелище, — сказала я. — Лучше, чем в цирке. Продолжайте. Может, к финишу придумаете принципиально новый способ.

Они замерли.

— А какая методика правильная, товарищ сержант? — спросил Новиков.

— Та, после которой ты можешь пройти пятьдесят километров, не стерев ноги в кровь, — ответила я. — А этому каждый учится сам. На своих мозолях. Наденьте сапоги, комедианты. Через час выходим.

Финальной точкой маршрута оказался полевой лагерь с настоящей полевой кухней. Запах дымка и каши был райским ароматом после трёх дней сухпайков. Когда мои курсанты, наконец, построились перед офицером для сдачи рапорта, на их запылённых лицах была не усталость, а стойкое чувство выполненного долга. Они дошли. Все.

— Взвод, с заданием справился, — отчеканил Новиков, и в его голосе звучала неподдельная гордость.

— Щукин, завтра с утра — ко мне. Отработаем хождение по скользким камням.

— Так точно!

Позже, у костра, когда они уплетали двойные порции каши, ко мне подошёл Новиков.

— Товарищ сержант, а это правда была проверка? А главный экзамен будет?

Я посмотрела на их весёлые, на Щукина, который с жаром рассказывал, как он драил гигантские котлы в столовой, на Петрова и Селезнёва, которые в сторонке спорили о том, чей удар в схватке со старшекурсниками окажется эффективнее.

— Главный экзамен, курсант Новиков, — сказала я, отламывая кусок хлеба, — длится всю жизнь. А сегодня... вы просто молодцы.

Они не услышали. Они уже пели какую-то дурацкую походную песню, в которой рифмовалось «Щукин» и «картофельный суп». Рифма не главное. Они были вместе, живы и знали, что товарища не бросают.

А это — лучший итог любых учений.

***

Тера Ева.

Путь в академию после учений напоминал возвращение домой. Не в уютный, а в тот, единственно возможный сейчас дом — с казарменным запахом дезинфекции, скрипом кроватей и родным гулким эхом плаца. Практика была зачтена как «удовлетворительная», а для первого выезда это была высшая оценка.

Комендант, глядя на их вымученно-равнодушные, но светящиеся изнутри лица, буркнул: «Завтра вам увольнительная. Только чтобы я вас не видел и не слышал». И добавил, уже строго: «И чтоб ни драк, ни пьянства! А то Громова меня на портянки пустит».

Городок за стенами академии был маленьким, как пятак. Одна центральная улица, пара магазинов, чайная «У Марфы» и бескрайние леса, подступающие к самым окраинам. Здесь каждый новый человек был событием.

Я осталась в кабинете разбирать рапорты. Тишина была непривычной, почти звенящей. И тут её нарушил нервный стук в дверь.

— Войдите.

На пороге стояли Новиков и Петров, уже в чистой, парадной форме. Выглядели они странно: официально-напряжёнными, но в глазах прыгали неподдельные огоньки тревоги.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться? — начал Новиков.

— Обращайтесь.

Они переглянулись.

— Мы в чайной были, — выдавил Петров.

— Молодцы. Расширяете географию.

— Так там... новый, — вступил Новиков. — Маг. Сильный, чувствуется. Не местный.

— И?

Они переглянулись, и Петров, краснея на глазах, пробормотал:

— Мы думаем, это Ваш старый поклонник.

В кабинете наступила тишина. Новиков с ужасом толкнул Петрова локтем в бок.

— Он... у Марфы спрашивал, — торопливо поправился Новиков, — кто тут у нас «такая тера со стальным взглядом». А Вы у нас... — он замолчал, не в силах повторить пафосную формулировку товарища.

— Да, Вы у нас красивая женщина! — вдруг выдохнул Петров, красный, как помидор. — А этот явно не с добром!

Я отложила ручку, с трудом скрывая улыбку. Эти два идиота были готовы на подвиги ради моей чести. Хорошо хоть сначала пришли доложить.

— И что вы предлагаете, стратеги? — спросила я, подпирая подбородок рукой.

— Мы можем его... э-э-э... проработать? — Петров сжал кулаки с таким видом, будто готов был проработать целый легион.

— То есть, вы хотите пойти и побить незнакомого мага в мою защиту? — уточнила я.

— Не побить! — тут же поправился Новиков. — Просто провести воспитательную беседу. Так, для профилактики.

Они стояли, два взъерошенных цыплёнка, готовые грудью встать на пути мнимой угрозы для своей «мамочки». И в этот момент внутри у меня что-то дрогнуло. Не раздражение. Что-то тёплое и глупое.

— Вам обоим — благодарность от командования за бдительность, — сказала я ровным голосом. — А теперь — марш в увольнение. И чтобы никаких «воспитательных бесед». Я сама разберусь с этим типом.

— Так точно! — они выдохнули с облегчением и, отсалютовав, выскочили из кабинета.

Я подошла к окну, выходящему на главную улицу. Да, маленький городок. И правда, новый человек виден сразу. Особенно если он сидит один за столиком у окна в чайной Марфы, пьёт чай, смотрит на здание академии и задаёт вопросы.

Сомнений не было. Если даже мои пацаны почувствовали, маг действительно сильный.

«Поклонник», — мысленно повторила я слова Петрова и фыркнула.

Ладно. Хватит прятаться за рапортами. Если уж за мной приехали аж в такую даль, надо выйти, познакомиться и вежливо, но твёрдо дать понять, чтобы больше не приходил.

Я сняла со спинки стула свой китель, на мгновенье задержала взгляд на жестяной коробке на полке, поправила пучок и коротко бросила дежурному:

— Выйду. Ненадолго.

Посмотрим, кто это там такой нашёлся по мою душу.