Ева особого назначения (СИ)

Глава 22. Цена доверия.

Тера Ева.

Неделя прошла в напряженном ожидании ответного хода Шпака. Эта тишина была хуже открытой угрозы. Сегодня она закончилась. Дежурный передал: полковник Шпак ждёт в кабинете Соколова.

Я шла по коридору, и беспокойство сдавливало грудь. Шпак не появился бы просто так после унизительного отступления.

Соколов сидел за своим столом, его лицо было каменной маской, в глазах читалось напряжение. Шпак стоял у окна спиной к двери, будто любуясь видом на плац. Его поза была обманчиво расслабленной.

— Сержант Громова, по вашему делу, — сухо произнёс Соколов.

Шпак медленно повернулся. Он смотрел на меня не с гневом, хуже — с усталым разочарованием. Раньше я боялась этого больше всего.

— Оставь нас, Игорь, — сказал Шпак, не отводя от меня взгляда.

Соколов молча встал и вышел. Щелчок двери прозвучал как приговор. Мы остались одни.

— Евонька, — его голос прозвучал мягко, почти по-отечески. От этого стало ещё страшнее. — Садись.

— Я постою, товарищ полковник.

Он не стал настаивать, прошёлся по кабинету. Тяжёлые сапоги отстукивали мерный ритм по моим нервам.

— Смотрю на тебя и не узнаю, — начал он, останавливаясь напротив. — Где та целеустремлённая девушка, которую я вытащил из грязи и сделал офицером? Та, что готова была на всё ради результата? Я в тебя вкладывался, Ева. Видел в тебе продолжение, а теперь? Сидишь в этой дыре и нянчишься с пацанвой, которая после выпуска разбежится.

— Я остаюсь верна долгу, товарищ полковник.

— Долгу? — он фыркнул, и в голосе впервые прозвучала ядовитая нотка. — Какому долгу? Творить непонятные ритуалы с этим столичным фокусником?

— Тер Батин — опытный боевой маг. Его методы повысили боеготовность взвода. Мы доказали это на учениях.

— На учениях! — его голос грохнул, заставив меня внутренне сжаться. Он снова взял себя в руки и подошёл ближе. Слишком близко. — Я о твоей жизни, Ева! О твоей карьере! Ты зарываешь талант в землю! Ради чего?

Он помолчал, давая словам дойти до моих мозгов.

— У меня формируется новая ударная группа «Булат». Нужен командир. Человек с железной волей. Я предлагаю тебе это место. Звание — капитан. Не сержант, вечно пашущий за троих, а капитан. С реальными задачами, с будущим.

Я сглотнула. Капитан. Всё, о чём могла мечтать в первые годы службы. Ради чего пахала, стирая в кровь руки. Путь, который он когда-то мне обещал.

— А мой взвод? — спросила я, и голос прозвучал хрипло.

— Твой взвод? — он усмехнулся. — Их передадут другому. Они вырастут и забудут. А что будет с тобой, когда Батин наиграется и уедет к себе в столицу? Он чужой, Ева. Наиграется и уйдёт, а ты останешься здесь. Одна. С испорченной из-за него репутацией.

Его слова, как острые иглы, впивались в страхи, которые я прятала от себя. Он видел меня насквозь. Как всегда.

— Я... — сглотнула, заставляя себя говорить чётко. — Благодарна Вам за всё, чему Вы меня научили, но не могу принять это предложение.

Тишина в кабинете стала гробовой. Лицо Шпака превратилось в непроницаемую маску.

— Не можешь? — он произнёс это слово тихо, растягивая его. — Или не хочешь?

— Я не могу бросить своих ребят. Не могу бросить... наше общее дело. Это... правильно.

Не бросаю своих. Я не та восторженная ученица, что ловила каждое твоё слово. И хотя доказать невозможно, я знаю: мой напарник погиб из-за тебя.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Впервые. И увидела в них не гнев, а холодное, беспощадное понимание того, что он меня потерял.

Полковник медленно кивнул, отступил на шаг, и его фигура снова стала грозной и отстранённой.

— Хорошо, — сказал он ледяным тоном, в котором не осталось ни капли прежней заботы. — Ты сделала свой выбор. В пользу чужого и его безумных идей. Я предупреждал, протягивал руку. Больше не буду.

Он повернулся к окну, демонстративно показывая спину. Разговор был окончен.

— С этого момента, сержант Громова, ты для меня больше не ученица. Ты — препятствие, а их... я привык убирать. Вон отсюда.

Я вышла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Я только что сожгла последний мост в своё прошлое. Больно и пусто, как после тяжёлой, но необходимой операции.

Я сделала выбор. И теперь мне не оставалось ничего иного, как идти по выбранному пути до конца. С Лёшей. С моими мальчишками. Против всего мира, если понадобится.

***

Тер Алексей Батин.

Я видел, как Ева выползла из кабинета Соколова. Дверь закрылась, и она прислонилась к косяку, будто ища опоры. Лицо — пепельное, губы сжаты в белую ниточку, в глазах — пустота. Она не плакала, но вид был такой, будто её вывернули наизнанку.

Подошёл и, не говоря ни слова, взял под локоть. Она вздрогнула, но не отдёрнула руку. Её пальцы вцепились в мой рукав с силой, которой я не ожидал.

— Пошли, — тихо сказал я и повёл по коридору на пустой холодный балкон. Ледяной ветер бил в лицо, но это было даже хорошо.

Ева упёрлась руками в перила, её плечи напряглись. Я стоял рядом, молча, давая время собраться.

— Я только что отрезала себя от всего, что было до... — голос сорвался, она сглотнула и начала снова, ровнее. — Он предложил мне место в элитном подразделении, звание капитана. Всё, о чём я мечтала... когда-то.

Я не удивился. Шпак бил точно в цель. Он просто не учёл, что люди меняются.

— И ты сказала «нет», — констатировал я.

Она резко повернулась, и в глазах вспыхнул огонь — смесь ярости, боли и вызова.

— А что, по-твоему, я должна была сказать? «Спасибо, товарищ полковник, я с удовольствием брошу своих пацанов, наше дело и...» — она запнулась.

— И меня, — тихо закончил я за неё.

Она посмотрела на меня, тяжело дыша, и кивнула.

— Он сказал, что я — препятствие. И что препятствия он убирает.

Вот оно. Окончательный разрыв. Внутри всё похолодело, но снаружи я остался спокоен. Сейчас ей нужна была не моя ярость, а поддержка.

Я шагнул к ней, закрыв от ветра плечом.

— Слушай, Ева, — сказал, глядя прямо в её глаза. — Ты только что приняла самое сложное решение в жизни солдата. Выбрала долг перед теми, кто от тебя зависит, а не блестящую пустышку из рук того, кто считает тебя своей собственностью. Ты не предала его. Это он пытался заставить тебя предать себя, своих ребят, нас.

Я взял её руку. Она была ледяной.

— Ты думаешь, я не знаю, какую цену ты только что заплатила? Знаю. И для меня это... дороже любого звания, потому что это цена твоего доверия.

Она смотрела на меня, и постепенно острота боли в её взгляде сменилась усталым, горьким пониманием.

— Я знаю одно, Лёша, — прошептала она. — Он не остановится. Теперь это война на поражение.

— Пусть так, — я сжал её пальцы. — Но теперь мы воюем вместе. И у нас есть то, чего у него никогда не было.

— Что?

— Двадцать сыновей, которые пойдут за своей «Мамочкой» в огонь и в воду. А теперь у них есть ещё и «Батя», который научил их, как оттуда выбраться. Шпак воюет ради амбиций, а мы — ради своих. Это сильнее.

На её губах дрогнула слабая улыбка.

— Значит, теперь мы с тобой... препятствие? — в голосе прозвучал вызывающий отголосок прежней Евы.

— Нет, — я покачал головой. — Теперь мы — крепость, а их, в отличие от препятствий, не убирают, а штурмуют. И мы заставим его разбить лоб.

Она глубоко вздохнула, выпрямила плечи. Пустота в глазах уступила место знакомой, стальной решимости. Она только что потеряла прошлое, но обрела нечто более прочное — уверенность в своём выборе.

И глядя на её выпрямленную спину, я понял, что готов на всё. На любую войну. Лишь бы эта женщина всегда знала — её тыл надёжен.