Жена в наказание, или Дракон в наследство

Глава 41

Гарольд не считал себя чересчур романтичным существом. Да, он мог прийти с букетом цветов к любовнице или подарить ей каку-то безделушку взамен ласк и любви. Но на этом вся его «романтика» заканчивалась. Он привык в лоб говорить, что ему нужно, добиваться своего и забывать о необходимости окружать своих женщин чрезмерными заботой и вниманием.

С Натали ему пришлось постигать науку романтики практически с нуля. Сегодня, например, Гарольд пригласил свою дражайшую супругу на свидание на крыше дворца. Сам он считал это дурацкой идеей. С гораздо большим аппетитом он поужинал бы в своей комнате или обеденном зале. Но Натали почему-то пришла в восторг.

На улице уже было прохладно, а потому всю крышу ради одного ужина закрыли большим, прозрачным, непроницаемым куполом, через который не проникали ни холод, ни ветер.

Под ним поставили стол на двух персон, два кресла и чуть в отдалении – небольшой искусственный фонтанчик, бивший вверх струями сладкой воды. Этакое извращение, по мнению Гарольда.

Выйдя на крышу, Натали первым делом направилась не к столу, нет, она подошла к высокому ограждению и посмотрела вперед, туда, где блистал и переливался огнями город. Столица ночью, как оказалось, выглядела просто волшебно.

– Тебе нравится? – Гарольд подошел, встал рядом, нежно обнял Натали за плечи.

– Очень, – Натали положила голову ему на плечо, блаженно вздохнула.

Похоже, ей было хорошо здесь и сейчас.

– Да, отсюда открывается отличный вид.

«Особенно когда тепло одеты», – добавил Гарольд про себя.

Они с Натали оба были наряжены в шерстяные костюмы темно-синего цвета. Теплая одежда, теплая обувь, теплые головные уборы – что еще нужно, чтобы с крыши любоваться городом?

– Пойдем к столу? – предложил через какое-то время Гарольд. – Еда остынет.

Натали кивнула, и они направились к накрытому для них столу – ужинать.

Повар постарался на славу, и Гарольд с Натали на свежем воздухе насладились мягким, хорошо прожаренным мясом, тушенными с грибами овощами и пирогом с яйцом и капустой. Запивали все кисло-сладким соком. Гарольд видел, что Натали смаковала каждый кусочек.

Горевшие на столе в посеребренных подсвечниках свечи придавали сцене колорита.

– Это правда, что Аннет все же решила выйти замуж? – уточнил Гарольд, накалывая на вилку очередной кусочек мяса. – Она меня игнорирует, до сих пор обижается.

– Как ни странно, правда, – хмыкнула Натали. – Твоей сестре не понравилось, что влюбленного в нее кавалера пытается отбить какая-то «левая» аристократка. Так что через два месяца состоится свадьба. Правда, после подписания брачного контракта.

Гарольд только покачал головой. Ох уж это очередное нововведение из бывшего мира Натали. Ну какой брачный контракт может быть между представителями аристократических семей? Глупость же!

Он был рад, что его самого эта чушь успешно миновала. Вот еще, расписывать права и обязанности обеих сторон!

За окном лил холодный противный дождь. Наташа сидела в кресле с книгой, смотрела на стучавшие по подоконнику капли и думала, что ее жизнь снова изменилась. Не так сильно, как это случилось при попадании в этот мир, но все же…

Только что из спальни Наташи ушел местный врач-маг. Его вердикт был однозначным: Наташа беременна, седьмая неделя. А это значит, что совсем скоро ее ненаглядный супруг запрет ее во дворце, как птицу в золотой клетке. И прощай, насыщенная и интересная жизнь.

Наташа вздохнула, потом еще раз – первый вышло не так трагично, как хотелось. Она беременна. У них с Гарольдом скоро будет ребенок. Она, Наташа, прямо сейчас, можно сказать, является носителем новой жизни.

На Наташу накатила тоска.

В дверь постучали.

– Войдите, – буркнула Наташа.

Показавшаяся на пороге Аннет зашла в спальню, посмотрела на подругу и испуганно спросила:

– Что-то случилось?

– Можно и так сказать.

– Тебя Гарольд обидел?

Гарольд? Попробовал бы он ее обидеть. Котики быстро напомнили бы ему, как следует обращаться с женой.

– Нет, он тут в кои-то веки не при чем.

– Тогда что?

Наташа ответила. Матом. По-русски. Аннет, уже понимавшая некоторые фразы на чужом ей языке, мило покраснела.

– Я беременна, – сдалась Наташа. – И этот обормот меня скоро запрет в четырех стенах.

– Ты не хочешь ребенка?

– Хочу. Я сидеть на одном месте несколько месяцев не хочу.

Наташа на миг задумалась, а потом предложила:

– Давай снимать мне стресс.

– Как? – уточнила Аннет, наконец-то закрывая дверь, подходя поближе и садясь в кресло напротив.

– Будем развивать мои легкие. Во время родов пригодятся.

И видя, что Аннет ничего не понимает, Наташа со смешком пояснила:

– Петь будем. Ну, или выть. Кто на что учился.

– А… Ты считаешь, это нормально? Ну, петь в твоем положении? – осторожно спросила Аннет.

– А я что, неизлечимо больна, что ли? – фыркнула Наташа. – Ты как скажешь, Ань. Пить мне нельзя. Но петь-то можно. Так что давай, присоединяйся. Тем более, слова ты знаешь, учила в школе со своими учениками.

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина,

Головой склоняясь

До самого тына 3 .

Наташа пела размеренно, громко, заунывно. Точно выла. Откинувшись на спинку кресла, она получала наслаждение от песни, ну и заодно спускала таким образом пар. Там, на Земле, отец с матерью любили петь именно это после трех-четырех рюмок водки. Тогда Наташа не понимала их выбора, считая, что можно найти что-то повеселей. Но сейчас она поняла, что именно эта песня была идеальной в трудных жизненных ситуациях.

А через дорогу,

За рекой широкой

Так же одиноко

Дуб стоит высокий.

Они с Аннет пели на пару, расслабляясь, релаксируя и не думая о тех, кто остался за стенами комнаты. Пусть их. Наташа отдыхала.