Горец. Его любовь

16

Она молчит.

А меня аж взрывает.

До конца осознать еще не могу. Но нутро прямо режет.

Значит, если бы сейчас, вот недавно, мы не встретились, я бы вообще никогда нихера не узнал.

Так?

Ну да, блядь.

Если бы я в страну не вернулся. Если бы не все эти гребаные дела здесь. Если бы нас не столкнуло несколько раз.

Я бы даже не понял, что у меня ребенок есть.

Дети.

Там же двойня.

Охуительный, сука, расклад.

— Я как дебил за тобой в деревню примчал, — сквозь зубы цежу. — А ты мне ни единого, блять, слова тогда не выдала.

— Я не знала, — замечает тихо. — Тогда я еще не знала. Но…

— А после почему не сказала? — обрываю.

Она как-то меняется после этого моего вопроса. Как-то неуловимо. Будто собирается вся.

— А что бы это поменяло? — сама меня спрашивает.

В глаза смотрит.

Ну пиздец.

— Да все, — говорю. — Я бы тебя так просто не отступил. Другой разговор бы у нас был.

— Нет, — головой качает. — Ты мне все четко дал понять.

— Что? — с трудом рык подавляю. — Что я тебе понять дал?

— Дети тебе не нужны.

— Это мои дети, — чеканю. — Мои!

— И мои тоже, — ровно выдает она. — И еще один ребенок у меня есть. Только мой.

— Да блядь, — начинаю и замолкаю.

Малой в коридор выходит.

Смотрю на него. Ладонью по затылку прохожусь. Понимаю, что пока он тут, разговор придется отложить.

— Привет, — говорит мне мелкий и немного хмурится, глядя на меня: — Ты в порядке?

Задаёт такой взрослый вопрос.

— В порядке, — киваю. — Привет.

Я охренеть в каком «не порядке».

— Богдан, — прибавляю. — Ты можешь на кухню пойти? Найди там что-то вкусное. Конфету или еще чего. Можешь там посидеть? Нам с мамой нужно поговорить о серьезных делах.

— А ты почему командуешь? — вдруг выдает Варя, поджав губы. — У себя дома будешь командовать. А тут нечего. Богдаша, пойдем. Я приготовлю.

Берет малого за руку.

— Нам поговорить надо, — бросаю.

— Поговорим, — отвечает хмуро.

С мелким на кухне разбирается, потом снова выходит в коридор.

— Вещи собирай, — говорю.

Вопросительно приподнимает брови.

Чему она, блять, так удивляется?

— Давай, давай, собирай все, — повторяю. — Или тебе помочь?

— Не буду я ничего собирать.

— Ну значит, без вещей переезжаешь, — отрезаю. — Вы вдвоем ко мне едете. Поняла? Сегодня. Сейчас. Вот он доест, и тогда…

— Нет, — отвечает спокойно, в глаза смотрит. — Никуда мы не поедем. Мы здесь нормально устроились.

— Чего? — кривлюсь.

— Ты же видишь, — нервно плечами ведет. — Хорошая квартира. Спасибо нашему руководству.

Лихо Дикий ее в оборот взял.

А про беременность знает?

Вот уебок.

Его что, нихера не тормозит?

Моя женщина. Беременная. Живет на квартире чужого мужика. На него же работает. Ну ебануться просто.

— Ты беременна от меня, — говорю. — Забыла?

Хочу сказать иначе.

И вообще, с ней бы не говорить уже. За волосы схватить. И в тачку. Ладно, через плечо перебросить. Но так-то не катит ни один из вариантов.

Беременна она.

Нельзя грубо.

И похуй, что чем дальше, тем сильнее мне ее придушить охота. Или хотя бы встряхнуть. Взять за плечи и трясти, пока не очнется, пока не вылетит вся эта ебень у нее из головы.

— Ты поэтому меня так доводишь? — вдруг спрашивает она. — Потому что я беременна?

— Я — довожу?

— Ну а кто еще? Ты.

Кулаки сжимаю.

Башка дымится.

— И чем это я тебя довожу? — цежу.

— А ты не замечаешь? — головой ведет. — Пока ты не вернулся в город, я спокойно жила.

— Да ладно, — скалюсь. — Видел я это твое «спокойно». И как ты вляпалась тоже видел. Нашла куда устроиться. В ночной клуб.

— Мне нужны были деньги.

— Да я бы тебе все дал.

— Не твои, Джамал, — судорожно выдыхает. — Мы не вместе. И вместе никогда не будем. Да, у нас будут дети. Нужно как-то договариваться. Но жить в одном доме нам точно не надо.

Херню несет.

Сама по ходу не понимает.

Договариваться. О чем?! Моя она. И дети — мои. Как еще нам жить, если не вместе?

Я тебе, блять, договорюсь…

Перемыкает. Но вслух не произношу. Держу себя из последних сил.

Если бы не малой за стенкой. Если бы не ее беременность.

Пиздец бы ей был. Даже не знаю, что бы делал…

А вообще, нихуя бы ей не было. Засела дрянь глубоко. Тянет к ней бешено. И плевать, что ведет себя как последняя сука. Моя она.