Горец. Его любовь

35

— Странно это, — продолжает Варя, так и не сводя с меня взгляда. — Недавно он со мной совсем иначе общался. А тут вдруг… с чего бы ему свое мнение настолько резко менять?

Чую, не туда ветер дует.

Пора направление менять.

— Варь, — кривлюсь. — Да что о нем говорить? Ну видно понял, что маху дал. Вот и набрал тебя. Давай лучше другое обсудим. Реально важное.

— Это — что? — приподнимает бровь.

— Мы с Богданом классно вчера посидели. Пиццу взяли…

— Какую пиццу? — хмурится. — Ему острое нельзя. И сколько он этой пиццы съел?

Блять.

Ну с одной стороны хорошо, что про Васильева она забыла, но с пиццей у меня по ходу косяк.

Острая она была? Или хуй знает?

— Обычная пицца, — брякаю, наконец. — Нормально. Малой всего один кусок съел. Перед сном же много…

— Ты ему на ночь пиццу дал? — уточняет.

И сразу чую — опять не туда разговор идет.

— Немного, — говорю. — Так, пока болтали, по куску съели.

— По куску, значит?

— Ну да.

Вообще мы пиццу на двоих умяли. Ну я, понятное дело, больше. Сколько там в мелкого влезет.

— А еще он что ел? — спрашивает.

— Да так, — отвечаю уклончиво. — Разное.

— Например?

Нихуя.

Но ей этот ответ вряд ли зайдет.

— Всего не перечислить, — бросаю. — Мои там всякого наготовили. Он понемногу попробовал.

— Пиццу больше не надо, — говорит она. — Это у нас редко. По праздникам. Он борщ кушает. Сырники. Овощи можно запечь с мясом. Я же тебе подробный список отправляла.

Блять, точно. Список был.

— Варь, понял, так и будем питаться, — замечаю.

Опять пора нам тему менять.

— Ты мне другое скажи, — прибавляю. — Сама как? Что врачи говорят?

С врачами я уже сам пообщался. И люди мои под контролем ситуацию держат. Но чтобы отвлечь ее, немного переключить, вполне такая тема пойдет.

— Нормально, — замечает. — Завтра собираются выписывать.

— Утром?

— Днем.

— Понял, приеду.

— А Богдан…

— Он в садике будет, — говорю. — Мы его потом вместе заберем. И домой поедем.

— Домой?

— Да, — киваю. — Ко мне. К нам.

— Джамал…

— Дом большой, Варя, — обрываю. — Всем места хватит. Мы там даже не пересечемся, если не захочешь.

Взгляд у нее выразительный. Понимает, куда клоню. И как мы будем «не пересекаться».

Знает же, сейчас что угодно скажу, только бы ее продавить. Мягко. Приболтать, чтобы и сама не заметила.

— Там удобнее будет, — добавляю.

— Для всех.

— Твой дом за городом, а у Богдана садик… и на работу мне нужно.

На какую еще, блять, работу?!

Все волю прикладываю сейчас, чтобы ничего лишнего ей не выдать. А то прямо подмывает это сделать. Аж печет внутри, так печет...

Но я держусь. Рано. И момент не тот, и дергать ее нельзя.

Ладно, может, завтра это обсудим.

— И вообще, не лучшая идея, — замечает она дальше. — Давай потом это все обговорим.

— Давай.

Пока Варя все это мне выговаривает, я ее за руку держу. Медленно поглаживаю. Осторожно пальцами прохожусь. Сперва просто по запястью. Потом все выше и выше. До плеча.

По итогу последнее слово уже ей на ухо выдыхаю. Приобнимаю.

Она подвисает. Ощутимо напрягается, осознав, как близко я успел подобраться. Опять. И вроде бы невзначай. Она даже не замечает, как рядом оказываюсь. Практически вплотную.

Дыхание у нее сбивается. Взгляд мечется, в сторону соскальзывает. А после она пробует отодвинуться от меня. Смазанным движением, неуверенным.

Придерживаю ее. Склоняюсь. Лицом утыкаюсь в изгиб между тонкой шеей и хрупким плечом.

Застывает.

Но вскоре снова пробует отстраниться. Мягко отодвинуться от меня.

Ну чего? Хорошо же сидим.

Трусь щекой о нежную кожу.

Замирает. Больше не дергается.

Вот. Так другое дело. Гораздо лучше.

Пахнет она так, что дышу и понимаю: надышаться нельзя. Ароматная. Вкуснючая.

Слюной давлюсь. И всю похоть свою притушиваю.

Нельзя, блядь. Нельзя.

А потом вдруг открывается дверь.

Ну какого хера?

Медсестра. Виновато улыбается, лопочет чего-то. Тут Варя от меня и ускользает. Приходится ее все же отпустить.

На часы взгляд бросаю. Понимаю, что хоть как — ехать пора. Малого из садика забирать.

— За Богданом поеду, пора уже, — говорю Варе.

И прежде чем она успевает ответить, наклоняюсь и целую ее. В щеку. Как бы не было сильно искушение дальше губами проехаться, пресекаю порыв. Потом тяжелее будет оторваться.

Успею еще.

Завтра она уже со мной ночевать будет. В моем доме. Или в той ее гребаной квартире. Но я буду рядом.

Тогда и поцелуемся. Нормально.

Выхожу из палаты.

Надо бы у врача кое-что важное уточнить. Нахожу того доктора, который за Варю отвечает, вызываю пообщаться.

— Завтра можете забирать Варвару, — говорит он. — Ее состояние уже стабильно. Конечно, на будущее — стресс нужно полностью исключить.

Ну это я понял.

— А еще что нельзя? — спрашиваю.

— Никаких эмоциональных потрясений. Следите за тем, чтобы она не волновалась. Ей нужен покой.

— Ясно, — киваю. — А есть какие-то… хм, запреты, может?

— Ну по питанию и режиму дня она сама все знает. Молодец. С этим у нее проблем нет. Пусть придерживается того же графика. Ничего не меняем. Но двоих малышей вынашивать тяжело. Больше витаминов нужно. Прогулки на свежем воздухе.

Пиздит и пиздит. Но все не о том. Про еду мне рассказывает, про важность полноценного сна. Про то, что Варе полезно на море ездить. Подышать. Тем более, что тут недалеко.

— А можно ей… — начинаю.

Обычно у меня проблем с выражением мысли нет, но тут прямо перемыкает. Как бы выдать.

Тут нужно про Варино здоровье думать. Ее даже из больницы еще не выписали. А у меня в башке все об одном.

— Кушать можно все, — кивает врач. — Я же сказал.

И дальше не выкупает что к чему.

Ну пиздец просто.

— Я не про еду, — говорю, повышаю голос. — Ты что, не понял?

— А про что? — хмурится врач. — Вы можете нормально спросить?

— Да что тебе нормально? — раздражаюсь. — Ты что, не мужик? Что непонятного-то?

Молчит.

— Про секс спрашиваю, — добавляю. — Трахаться ей можно?

Кивает. Заторможенно.

— Да, можно, — говорит, наконец, прочистив горло. — Главная проблема у нее была в другом. Сейчас проблемы нет. Разумеется, стоит соблюдать некоторую осторожность. Без фанатизма. Аккуратнее. Но вообще, на таком сроке это даже полезно.

— О как.

— Помогает женщине расслабиться.

Ну вот и хорошо.

Одна польза, значит.

Осталось это Варе объяснить. Ну вот завтра как раз и займемся. И пусть только попробует чего возразить. Вон — считай, доктор прописал.

Значит, надо выполнять.

Будем расслабляться.