Горец. Его любовь

60

По дороге домой множество раз прокручиваю в голове, что именно скажу Джамалу, перебираю фразу за фразой. Представляю наш разговор в разных вариантах. Готовлюсь, настраиваюсь.

Вихрь мыслей ни на секунду не затихает, скорее даже набирает обороты. И странным образом, все это даже как будто помогает немного успокоиться. Собраться.

Во всяком случае, так мне кажется.

Даже выдыхаю. Слегка. Конечно, на грудь все равно до жути давит. И несколько раз приходится смахивать слезы. Запрокидывать голову назад. Зажмуриваюсь.

Ну как так?

Еще утром я буквально парила. Даже не верила, что все наконец будет хорошо. Что вот оно — наше счастье.

Любимый мужчина. Дети. Все, о чем мечтать не могла. Даже намного больше. Будто самые смелые фантазии оживают.

Один визит в клинику — мой мир разбит. Расколот на части. Еще врач этот новый. Такой неприятный тип.

Стараюсь не думать о нем. Не вспоминать то, что он мне говорил. Нет, нет. Не сейчас. Прогоняю мысли прочь.

Погрузившись в размышления, даже не сразу замечаю, когда машина заезжает во двор. Слишком рассеянная сейчас. Полностью растерянная.

Напрасно пробую выровнять дыхание. Ничего у меня не получается.

Водитель что-то говорит, а я не в силах его понять. Все фразы пролетают мимо. Слова словно бы рассыпаются в пепел.

Увидеть Джамала. Поговорить. Сказать все, что продумала по дороге. Хотя там и продумывать нечего. Просто надо… объяснить ему.

И дальше — он сам решит. Стоит ли нам продолжать отношения. Теперь.

Потому что для меня все в любом случае решено.

Теперь — его очередь.

Выхожу из машины. Будто в тумане иду. В ледяном вакууме.

Одна секунда. Две. Три. Наконец, сталкиваюсь с реальностью. И на практике это оказывается совершенно иначе, чем если сравнить с тем, что я так тщательно старалась выстроить по пунктам в голове.

Я сталкиваюсь с Джамалом внизу. Сразу.

Когда выхожу из машины, прохожу в дом. Он уже там. Внутри. В гостиной, беседует со своим помощником.

Кажется, отдает тому какие-то распоряжения. А потом видит меня. Делает жест, отправляя помощника, чтобы остаться со мной наедине.

Шагает вплотную ко мне.

— Варя, — его руки опускаются на мою талию. — Что такое? Что с тобой? А ну давай, присядь.

Бездумно киваю, продолжаю прижимать папку с медицинскими документами к груди. Вдруг понимаю, что не способна выдавить из себя ни единого слова.

Джамал продолжает спрашивать. В его глазах плещется тревога пополам с недоумением.

— Варь? — зовет он.

Должна сказать. Должна.

Но…

Впечатление, будто все те слова, которые приходили на ум, теперь точно превращаются в гранитные камни. Забивают грудь.

Ответить Джамалу физически не получается. Дышать и то выходит с трудом. Однако я все же делаю над собой усилие.

— Дети, — говорю.

— Что? — хмуро спрашивает Джамал. — Что случилось? Родная моя, да ты чего?

Слезы катятся по щекам. И смахивать бесполезно. Пытаюсь, конечно. Но они льют градом.

— Дети, — повторяю нервно. — Там… вот.

Он забирает у меня документы. Просматривает одну страницу за другой. А я зажимаю рот ладонью.

— Варь… Варя, — выдает.

Обнимает меня. Успокаивает. Целует мое лицо, собирая горькие слезы с моих щек. Старается успокоить.

— Я не буду делать аборт, — говорю. — Не смогу. Не… так что… нет.

— Да ты чего? Какой еще аборт?

Он разрывается между мной и документами. Сперва туда взгляд бросит, на листки и снимки, а после — снова на меня все внимание направляет.

И я понимаю, что мешаю ему все прочесть. Заставляю себя успокоиться. Хоть немного. Всю волю прикладываю. Однако меня трясет. Буквально разрывает всю.

Наверное, это откат идет.

В кабинете врача, в той клинике я еще могла держаться. А сейчас меня буквально размазывает от переполняющих эмоций.

— Дети… там… проблема.

Понимаю, что не могу заставить себя озвучить диагнозы. Слова путаются в голове. Но проблема не только в этом. Вообще, не могу сказать, что наши дети больны. Как будто до тех пор, пока сама не произнесу такое вслух, это еще не считается за реальность.