Горец. Его любовь

38

Утром просыпаюсь, а ее рядом нет. Прохожусь рукой по постели, сгребаю только край одеяла, подушку.

Пусто.

Блядь.

На спину переворачиваюсь. На часы смотрю.

И куда она сорвалась? В такую рань. Ей же высыпаться надо. Нормально. А мы ночью… ну короче, не до сна было.

Конечно, я обороты сбавил. Может и стоило лечение продолжить. Но решил не напирать.

Постепенно будем. Осторожно. Да и нельзя, чтобы она сильно выматывалась. А то, будь моя воля, вообще бы ее со своего члена не отпускал. Решил, утром еще продолжим.

Яйца ноют. Хер колом.

Утренний стояк сегодня просто дикий. Растравил аппетит. Разошелся. Был уверен, что как проснемся — зайдем на второй круг. Оторвемся.

Оторвались, сука.

Но тут я сам виноват. Расслабился. Так в сон отрубило, что даже не заметил, когда Варя от меня свалила.

Быстро же она. Ловко. Шустрая.

Поднимаюсь рывком. В душ иду. Там весь напряг сбрасываю. Холодной водой обмываюсь, чтобы быстрее отпустило.

Помогает. Но слабо.

Тянет меня к ней. Бешено. Так, что челюсти ломит и саднит.

Ладно. Не время. Привожу себя в порядок и выхожу. Слышу, Варя уже на кухне, посудой гремит вовсю.

Иду туда. Зависаю в проеме.

Малой здесь. Жует. Рот вареньем перепачкан. Увидев меня, пацан взмахивает рукой. И дальше блины точит.

Пахнет вкусно. Чем-то таким… из детства, что ли?

Хотя детство у меня было так себе. Но сейчас такое чувство, будто все хорошее оттуда всколыхнулось. На максимум.

Опираюсь плечом о дверной косяк. Наблюдаю за Варей. Просто взглядом ее сразу облапываю. Не могу удержаться.

Кайф.

Волосы подобраны. Заколоты на затылке. Тонкая шея видна. Так и тянет подойти, прижаться сзади, пройтись по ней губами.

Ни черта не делаю.

Не при малом же.

Ну может так-то и можно. Слегка. Подойти. Поцеловать. Наспех. Но это совсем не то. Обломно будет. Да и чую, что если вплотную к Варе окажусь, то уже не сдержусь.

Забиваю все эти порывы внутрь. Поглубже.

Выжду. Другой момент еще подвернется.

— Доброе утро, — говорю.

Она оборачивается. Мельком на меня смотрит.

— Доброе, — отвечает, легонько кивнув.

И снова все внимание уходит на сковородку.

Доля секунды. Но я успеваю заметить, как ее щеки розовеют. Видимо, на нее тоже что-то накатывает, раз так смущается.

Верное направление выбрал.

Теперь развивать надо.

Запах на кухне охренительный. И я залипаю на том, как Варя с блинами разбирается, как у нее выходит. Красиво, живо.

Жрать охота.

Тут она поворачивается к мелкому.

— Богдаша, когда ты успел?

Тот с последним блином расправляется.

— Мам, а можно еще?

— Можно, когда из садика придешь.

— Нет, ма, — недовольно мотает головой. — Щас. Давай. А? Ну мам?

— А это кто столько умял? — спрашивает Варя, банку с вареньем берет, на малого смотрит внимательно. — М-м?

— Там мало было.

— Мало? — приподнимает бровь.

— Я тоже ел, — говорю. — Вчера.

Варя переводит взгляд на меня.

— Вечером, — добавляю.

— Ты?

Ну вообще в меня это сладкое дерьмо силой не затолкнуть. Но откуда ей знать? Так что…

— А то! — выдаю.

— И что же это за варенье? — прищуривается.

Да кто разберет…

— Малиновое, — говорит пацан.

— Малиновое, — киваю.

Варя смотрит то на него, то на меня.

— Еще есть? — спрашиваю.

За стол усаживаюсь.

Мы с мелким переглядываемся. Без слов. И так друг друга понимаем. А Варе по ходу не заходит, как мы друг друга покрываем.

Но она больше ничего не говорит. Достает новую банку с вареньем, ставит на стол. Дальше блины жарит, отворачиваясь к плите.

А мы с малым даем друг другу «пять», хлопнув ладонями.

Вскоре Варя ставит перед нами тарелку. Горячее. Аж пар идет.

— Богдаша, только один, — говорит. — Еще один блин и все.

— Угу.

Уже жует. И про варенье не забывает.

— Джамал, — обращается ко мне Варя, банку ближе двигает. — Ты же хотел варенье?

— Хочу, — киваю.

Приходится легенду держать.

И как-то так выходит, что я один блин за другим жру. И даже варенье это заходит. Хотя сладкое не выношу. А это вкусное.

— Это откуда? — спрашиваю. — Ты сама делала?

— Мама моя.

Теща.

Надо бы нам познакомиться. И с тестем тоже. В прошлый раз когда у них в доме был, даже не увиделись.

Когда с Варей порешаю, этим вопросом займусь.

— Все, иначе опоздаем, — говорит Варя, обращаясь к сыну, вытирает ему рот салфеткой. — Собирай свой рюкзак.

Тот на блины смотрит.

— Все, — выразительно повторяет Варя. — Собираемся.

Вздыхает малой. Нехотя отодвигается от стола, соскальзывает со стула и… ну прямо плетется из кухни в свою комнату.

— Ты что делаешь? — спрашиваю, увидев, как она такси вызывает. — Зачем такси? Сам отвезу.

Взгляд на меня вскидывает.

— А ты, Варя, своими делами займись.

Вопросительно на меня смотрит.

— Вещи собирай, — говорю. — Вечером переезжаем.

— Что? — выдает и тут же головой качает. — Ну нет…

— Ну ладно.

Теперь в ее глазах еще больше удивления. От того, что я так легко уступаю. Надо этим чаще пользоваться, раз так.

Это ее из колеи выбивает.

— Тогда опять ночуем здесь, — заключаю.

— Нет, Джамал, хватит.

Что — хватит? Даже не начинал.

Поднимаюсь. Рывком ее к себе притягиваю. А она застывает, опешившая от такого резкого поворота.

— Варь, не спорь, — говорю. — И не нервничай. Сама же понимаешь. И помнишь, что доктор сказал?

Блять, как же охуительно она краснеет сейчас. Заливается вся. Щеки еще сильнее прежнего розовеют.

— Покой нужен, — продолжаю. — Отдых. А тут — что? Будем втроем жаться в этой квартире? Смысл тянуть?