Аля Морейно Инвестиции в семью

Глава 1

Владлен

Размешиваю ложечкой мёд в чае и наблюдаю за дятлом, который усердно долбит за окном старую сливу. Нужно нанять садовника и заменить больные деревья. Дед в последние годы жизни совсем запустил свой сад.

— Рита, извини, задумался. Повтори, пожалуйста, что ты сказала.

Помощница набирает в лёгкие побольше воздуха и повторяет свою речь.

— Роберт Вайнштейн — наследник финансовой империи Давида Вайнштейна. Его отец был тем ещё чудаком и в завещании указал, что сын должен инвестировать довольно крупную сумму в одно или несколько предприятий нашей страны. Оказывается, Давид родился в нашем городе, его семья эмигрировала в двадцатом году прошлого столетия перед приходом красных, спасая свои шкуры и капитал. Вероятно, у Вайнштейна-старшего на старости лет проснулась ностальгия. Есть вероятность, что предприятиям именно нашего города будет отдано предпочтение. По крайней мере, в списке его интересов — сразу три местных завода.

— И какие у нас шансы? Ты ведь понимаешь, что это — моя последняя надежда возродить концерн в его первоначальном виде. Если мы не найдём инвестиции, я буду вынужден продать химзавод, а мне этого очень не хотелось бы.

Рита — умница. Несмотря на довольно молодой возраст, она обладает хваткой питбуля и потрясающе развитой интуицией. А в умении добывать информацию ничуть не уступает Шерлоку Холмсу. Пожалуй, это моё самое удачное кадровое приобретение с момента вступления в дедово наследство.

Именно Рита отыскала этого старика Вайнштейна, с деньгами которого я планирую сохранить доставшийся мне концерн, внедрить новейшие технологии на химзаводе и выйти с продукцией на западный рынок.

Бизнес-план у меня готов. Дело за малым — найти большую сумму на его реализацию.

— Шансы у вас по теории вероятности пока — примерно одна шестая, поскольку на данный момент он интересуется шестью предприятиями, включая ваше. Хотя…

Она делает эффектную паузу, которая означает, что есть какие-то дополнительные условия. Они могут повысить или, наоборот, понизить шансы на успех.

— Не томи, ты не в театре, — инстинктивно выпрямляюсь и подаюсь вперёд. — Что ты там на него нарыла?

— Этот дед немного чокнутый. Он, как и его папаша, увлекается генеалогией. Представьте, даже пишет книгу об истории своей семьи!

— А он точно бизнесмен и известный финансист? Ты случайно не перепутала его с каким-нибудь однофамильцем? Фамилия не слишком редкая.

Эта информация не укладывается в моё представление об успешном капиталисте. По моему мнению, генеалогия — что-то из ряда астрологии или хиромантии — блажь, которой занимаются люди, чтобы повысить свою значимость. Мол, вон, у меня — голубая кровь в десяти поколениях. И плевать, что сам я — лузер и неудачник. Неужели успешные люди тоже маются этой ерундой?

— Он самый. Скучно старику. Он в их семейном бизнесе уже как английский король, всем фактически управляют сыновья. А Роберт развлекается, — выдаёт помощница со скептической ухмылкой.

— И какое это отношение может иметь ко мне? Предлагаешь прикинуться его внебрачным внуком или отыскать общего прапрадедушку?

— Напрямую к вам это не относится, но поговаривают, что он помешан на семье и не имеет дел с холостыми бизнесменами. Так это или нет — не знаю, но за последние десять лет он не заключил ни одного контракта с партнёрами, не имеющими семью. Напротив, все они были глубоко женаты и с кучей детишек. Сам старик недавно весьма помпезно отметил золотую свадьбу, чем безмерно гордится.

Семья — это, конечно, серьёзнее и реальнее, чем генеалогия. Но тоже не понимаю причин возводить её наличие в ранг абсолюта.

— То есть ты хочешь сказать, что мои шансы даже меньше этой одной шестой, если конкуренты женаты?

Помощница кивает.

— Но это же дичь! Мне всего тридцать! — выдаю возмущённо.

Терпеть не могу эти устаревшие догмы о том, что бизнесмен обязательно должен быть женат, только тогда он вызывает доверие у партнёров.

— Простите, но вам — тридцать три. Вайнштейн к этому возрасту уже восемь лет был женат и имел троих детей.

— Рита, ты хочешь сказать, что у меня нет шансов из-за такой ерунды? То есть определяющим является не перспектива получения прибыли, а пресловутый штамп в паспорте?

Меня распирает от возмущения.

— Это для вас — ерунда, а у него — принцип ведения дел. И со своим капиталом он вполне может диктовать правила. Но я бы не сказала, что вы — в безнадёжном положении. Вы могли бы устранить этот недостаток…

— Намекаешь, что я должен жениться на Валерии?

— На Валерии или ком-то другом — это ваше дело. Но жениться нужно, если вы хотите побороться за деньги старика Вайнштейна, и как можно скорее.

Дурацкая идея. Лера хороша в постели и не только, умеет себя вести, её не стыдно брать на деловые встречи. Но мысль о том, чтобы жениться на ней, не кажется удачной.

Видимо, сомнения отражаются на моём лице, и Рита спешит успокоить:

— Когда всё закончится, вы можете развестись. Заранее составьте брачный контракт так, чтобы она при разводе получила некоторую сумму отступных, которая бы устроила вас обоих, и ни на что более не могла претендовать. Тогда это будет легко и безболезненно для вас.

— А может, просто представить её Вайнштейну моей женой? Зачем оформлять брак официально? Думаю, мы с Валерией можем договориться…

— И как будет выглядеть, если ушлый старик узнает, что это враньё? Например, выяснит, что Валерия носит совсем другую фамилию? Или мнимая жена вдруг взбрыкнёт и выдаст вас с потрохами? Нет, она должна думать, что вы абсолютно искренни и женитесь на ней по большой любви. И никто не должен знать о причинах вашего брака, всё должно выглядеть максимально естественно. Идеально будет, если быстренько ребёночка ей заделаете для правдоподобия. Это существенно добавит вам очков, поскольку у всех ваших конкурентов есть дети.

С наследниками как раз могут возникнуть проблемы. Но я помощнице свои сомнения пока не озвучиваю. Этот вопрос требует куда более серьёзного осмысления, чем штамп в паспорте.

— Рита, почему кажется, что меня крепко взяли за причинное место и всё сильнее сжимают?

Помощница смеётся.

— Ну вы и сравнили, Владлен Романович. Всё не так плохо.

— Хочешь сказать, что держат меня всего лишь за горло? От этого, знаешь ли, ненамного легче. Я ещё пожить хочу.

* * *

Ненавижу ситуации, которые вынуждают делать то, чего я категорически не хочу. Предпочитаю прогибать мир под себя, а не прогибаться сам. Свобода и независимость для меня — главные лозунги.

И ведь как просто: достаточно продать химзавод, который в последнее время упорно работает в минус. Вырученная сумма покроет все долги, позволит удержать на плаву другие предприятия и даже даст возможность постепенно перевести их на более современные технологии, что в дальней перспективе принесёт хорошую прибыль.

Но нет. Упрямство — моё второе имя. Дед из-за болезни сильно запустил этот завод, а меня в те годы рядом не было. И за это я чувствую свою вину и перед дедом, и перед его концерном, которому он посвятил всю жизнь и в котором я когда-то начинал трудовую деятельность.

Но у предприятия — большой потенциал. Специалисты все в один голос соглашаются с этим мнением. А потому я упорно ищу пути возрождения химзавода. Для меня это — дело чести.

И теперь приходится делать выбор: усмирить гордыню и прогнуться под условия, озвученные Ритой, чтобы побороться за инвестиции или сдаться и признать поражение.

Для меня брак — никакая не священная корова. Помощница права: можно жениться, а со временем развестись. Я не создан для вечной любви и длительных отношений. И мне не грозит отмечать ни золотую, ни даже серебряную свадьбу.

Я уже был однажды женат по большой любви, но наш брак продержался всего три года и канул в лету. Да и какой толк от семьи, если в ней нет детей?

Даже мои консервативные родители спокойно отреагировали на развод. Правда, с тех пор они не оставили мечты о наследнике от меня и периодически активно капают на мозги.

Перепроверять Риту и искать изъян в её информации или выводах — бессмысленная затея. Но я всё-таки провожу вечер в детальном изучении того, что она нарыла об этом Вайнштейне и его странных предпочтениях.

Идея брака с Лерой напрягает. При всех её положительных качествах она может быть шикарной любовницей при встречах в разумных дозах. Но видеть её в своём доме каждый день — это явный перебор…

Тем не менее, взвесив все “за” и “против”, я отправляюсь в ювелирный. Обычно подарки Лере покупает Рита. У помощницы — безукоризненный вкус, и не было ещё случая, чтобы она в чём-то промахнулась.

Но почему-то кольцо для помолвки она категорически отказалась выбирать. Говорит, что такие вещи нужно покупать по своему вкусу. Хотя какая разница? Это когда-то в молодости я считал, что кольцо для невесты должно быть особенным. Тогда я заказал его ювелиру, долго морочил ему голову, согласовывая эскиз. Сейчас даже вспоминать смешно.

По дороге на работу заезжаю в центре в большой ювелирный. Огромная площадь, разделённая на тематические зоны. Тут есть украшения на любой вкус и кошелёк. Отправляюсь прямиком в отдел с бриллиантами.

Продавщица, оценив мой прикид и платежеспособность, начинает суетиться и предлагать варианты подороже. Но всё сделано топорно и кажется мне полной безвкусицей. Как будто совершено безразлично, как выглядит само кольцо, если в нём — крупный камень.

Мелькает мысль снова обратиться к ювелиру и заказать что-то по-настоящему красивое. Но оценит ли Валерия? Не уверен. Подозреваю, что она из тех, кому лишь бы булыжник побольше да цена подороже. Махнув рукой, делаю свой выбор.

— Я возьму вот это, — тычу пальцем в одно из колец, которое раза три крутил в руках и откладывал. — И коробочку красивую, ну вы сами понимаете…

Пока девушка занимается упаковкой, от нечего делать верчу головой по сторонам и прохаживаюсь по отделу. Все витрины встречают меня ослепительным блеском дорогих камней.

Мой взгляд цепляется за необычное кольцо на витрине в самом углу. Наклоняюсь, чтобы рассмотреть его поближе. Украшение даже без камня было бы произведением ювелирного искусства. А с абсолютно прозрачным бриллиантом оно однозначно даст фору всему, что маняще смотрит на меня с разных сторон.

— Можно мне посмотреть это кольцо? — сам не понимаю, почему произношу вслух.

— Я могу его показать, но это — комиссионный отдел, — с оттенком брезгливости в голосе отвечает девушка. — Вряд ли вам это интересно.

— И всё-таки, — продолжаю настаивать.

Она с готовностью открывает витрину и протягивает мне колечко. Это оно, сомнений нет. То самое кольцо, которое семь лет назад я надел на безымянный палец своей бывшей жене.

Интересно, она только сейчас решила от него избавиться или его перепродаёт новый владелец?

— Я его возьму, — сообщаю девушке своё решение.

Понятия не имею, зачем оно мне нужно и что я собираюсь с ним делать. Порой мы совершаем поступки, которым нет логичного объяснения.

Продавщица удивлённо пожимает плечами и начинает нахваливать мой выбор. Из вежливости не перебиваю её, но прошу ускориться с оформлением.

В офисе достаю и снова рассматриваю кольцо из комиссионки. Красивое… Я никогда не покупал Миле банальные побрякушки. Мечтал подарить ей звезду с неба… Столько всего с ней планировал! Как в итоге глупо и банально всё развалилось.

И какой смысл в этих браках по любви? Если бы не родители, считал бы, что рассказы о семейном счастье длиной в целую жизнь — это красивый миф. С другой стороны, мои старшие сёстры замужем уже больше десяти лет, успели родить мне на двоих пятерых племянников. И умудряются выглядеть счастливыми…

Может, всё дело в том, что у женщин и мужчин — разное представление о счастье?

Загрузка...