Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 17

— Да, — Курт кивает. — Понимаешь… В момент потери невинности эльфийка передает своему партнеру сокровенную силу. Бесценную, ни с чем не сравнимую. Тот, кто ждал тебя в своем гареме, прекрасно об этом осведомлен. В отличие от тебя.

Да уж, в отличие от меня, это точно. Вопрос, знала ли Кэтти, на что ее обрекают? Или просто боялась стать бесправной наложницей, потому и хотела сбежать?

И она смогла! Но не ценой же чужой жизни. Это как минимум нечестно по отношению ко мне: я хотела только лапки, а не кучу проблем в довесок к ним.

— И я, получается, такой одноразовый артефакт на ножках, который просто передадут из рук в руки, и все? Никаких угрызений совести, никаких «согласна ли ты»?

Курт качает головой. Да понятно, что вопросы больше риторические, но должна же быть во мне хоть капля оптимизма.

— Ты же понимаешь, что тебя просто не отпустят из клана? — говорит очевидное Курт.

Киваю.

— А мне что грозит после… м… такого подарочка с моей стороны? — спрашиваю я, чтобы рассмотреть самый отвратительный — ну, конечно, после смертной казни — вариант развития событий.

Эльфийка переводит взгляд на окно, а в ее глазах мелькает какая-то затаенная боль. Далекая. Уже почти пережитая, но все еще отдающаяся далеким эхом.

— Это как тонкая привязка. Жить не сильно мешает, но остается с тобой на всю жизнь. А жизнь у эльфов, даже полукровок, долгая, — последнее она произносит, уже с улыбкой глядя на меня. — Так что давай постараемся решить все проблемы так, чтобы она была счастливой.

— Если это вообще реально, учитывая все вводные, — вздыхаю я.

— Я видела то, что казалось невозможным. Поэтому я думаю, что, если мы хорошо все постараемся и будем работать сообща, все у нас получится, — подбадривает Курт. — Но ты должна знать, что из-за тебя одна из договоренностей кланов нарушилась.

— Вы о чем?

— О Клариссе. Но Гайверс вряд ли от тебя откажется. Поэтому, вероятнее всего, просто поднимутся ставки. Будь осторожна, Кэтти. Ректор и Алессандра пытаются выиграть для тебя время, но я уверена, клан не намерен отступать.

Я выхожу из лазарета с гудящей головой. Артефакт. Товар. Кажется, фраза «у меня лапки» уже не звучит так забавно. Теперь это, скорее, ценник.

Я опять блуждаю по академии, опаздываю на занятие по основам артефакторики, которое, проходит параллельно у студентов выпускного курса травоведения и первого артефакторов. Не знаю, по какому принципу подбирала мне расписание Алессандра, но, похоже, так, чтобы я максимально далеко была от «своего» клана.

Аудитория меньше, чем та, где я устроила апокалипсис с перьями. Преподаватель — пожилой гном с бородой, заплетенной в три косы и украшенной металлическими кольцами. Он что-то объясняет, когда я вваливаюсь и бормочу под нос извинения.

Гном сурово осматривает меня, и вид у него такой, будто он сейчас метнет в меня топор. Проскальзываю на ближайшее свободное место и показываю, что готова слушать и как губка впитывать знания.

Он откашливается, указывает на артефакт на столе и басит:

— Так все-таки, кто скажет мне, почему этот амулет не работает?

Я оглядываюсь, чтобы понять, насколько все плохо, потому что в аудитории тишина. Студенты пялятся на артефакт, как будто ждут, что он сам им подскажет, что с ним не так. Я тоже решаю присмотреться, хотя ясно, что в этом я разбираюсь в этом примерно как в квантовой физике черных дыр. То есть никак.

— Ну же! — рявкает гном. — Факультет Рукописей и Артефактов! А сидите как истуканы!

Он вытягивает палец, указывая на какую-то девушку с острым носиком, кудрявыми белыми волосами и высокомерным видом. Та чуть белеет и блеет:

— В нем нет магического ядра, мастер Громли.

Гном свирипеет еще больше.

— Ерунда! — отрезает гном. — Ядро есть! Ты, опоздавшая!

Его палец упирается в меня, а я чувствую, как во рту пересыхает. Я смотрю на артефакт, тот смотрит на меня. И тут в голове по какой-то неведомой мне причине всплывает детская загадка: «На что больше всего похожа половина апельсина?» На вторую половину.

— М… может, он не работает, потому что он парный?

Громли опасно прищуривается, наклоняя голову и глядя на меня исподлобья.

— Поясни.

— Ну… — я пытаюсь сформулировать мысль, которая просто возникла в голове. — Возможно, он активируется только тогда, когда второй такой же артефакт находится рядом. Или когда на второй артефакт воздействуют.

Мастер Громли замирает и убирает руку под стол. Мамочки! Надеюсь, у него там не боевой топор, который он в меня сейчас метнет?

Но гном достает оттуда точную копию первого артефакта, кладет рядом, и оба камня вспыхивают мягким голубым светом.

— Хоть у кого-то котелок здесь варит!

Чувствую на себе пронизывающий взгляд. Будь у той девушки лазеры вместо глаз, меня бы уже насквозь прожгло.

После занятия она выходит из аудитории, намеренно толкая меня в плечо:

— Безродной кошке только и надеяться, что привлечь к себе внимание. А то ведь больше ничего не светит, — фыркая, говорит она своей подружке.

Ох, зря она это! Я медленно, намеренно громко произношу. Так, чтобы она услышала, да и все вокруг тоже.

— Знаешь, я, конечно, кошка. Но, в отличие от некоторых болонок, мне не нужно, чтобы хозяин мне команды отдавал. Я своими мозгами пользуюсь. Попробуй как-нибудь, вдруг понравится.

Девушка замирает, а со всех сторон раздаются ехидные смешки. Кажется, это не входит в задачу сидеть тихо и незаметно, но я не могу терпеть высокомерие.

Едва я успеваю выйти из аудитории, меня под руки подхватывают два больших — по-настоящему огромных! — парня и настойчиво ведут куда-то.

— Глава клана ждет тебя в комнате для встреч, — говорит один из них.

— Отказов не принимается, — добавляет второй.