Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 27

Замираю только перед входом в комнату куратора: а что, если он поставил какую-то защиту? Но почти сразу раздается щелчок, и дверь медленно открывается.

В появившуюся щелку выглядывает Мист:

— Ну что же ты? Давай быстрее! — тараторит она, и я толкаю створку.

Комната Джонса поражает своим порядком. Если в его кабинете чего только не найдешь, да и найти это самое «что-то» можно где угодно, то тут словно никто не живет и ничего не касается. Даже ни одной частички пыли разглядеть не получается!

Кто бы мог подумать, что он такой педант?

Но кое-что все же выпадает из этого общего впечатления — не особо аккуратно сложенная одежда на стуле. Как будто это было сделано из последних сил. Мою догадку подтверждает вид самого Джонса.

Он лежит на кровати и даже не поворачивает голову ко мне, когда я вхожу. Я не могу понять сразу: он спит, или у него просто нет сил двигаться. Грудь Джонса под накинутым покрывалом тяжело поднимается, а с губ срывается рваное дыхание.

Да он не спит! У него просто лихорадка!

Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть, что же с ним такое случилось, а в груди все сильнее раскручивается вихрь волнения. Ну что случилось? Как будто я сама не знаю — он стал электрическим проводником. Или, скорее, даже поглотителем. А на кого это когда хорошо влияло?

Горящие щеки, пересохшие губы и испарина на голове. Всегда собранный и идеально выглядящий Джон в таком виде вводит меня в ступор. Я не знаю, что мне делать и как быть.

— Надо сходить за Курт, — говорю я Мист.

— Не надо! — останавливает меня Хранитель. — Башня не впустит сейчас никого, пока хозяин в таком виде.

Мама дорогая! И что мне теперь делать? Смотреть, как Джонс медленно сгорает изнутри?

Сгорает! Точно. Я как будто никогда не сталкивалась с высокой температурой.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — собранно говорю я Мист. — Тогда организуй мне тарелку с водой и несколько чистых тряпочек. А… еще можно приоткрыть окно, чтобы охладить воздух.

Мист исчезает, а я решительно распахиваю створки, направляюсь к кровати Джонса и… зависаю. Чтобы его обтирать, мне надо его… раздеть. Почему-то от этого становится неловко, а к щекам приливает жар, будто это у меня температура.

Ну тоже мне нашла чего стесняться! Как будто никогда парней с хорошими фигурами не видела. Ага, и на пляже не бывала, и календари австралийских пожарных не рассматривала.

И вообще я сейчас доктор, а не девица с лапками. Ну-ка собралась!

Я откидываю одеяло, открывая идеальный, словно вылепленный искусным мастером торс. Джонс издает сдавленный стон и что-то шепчет. Еще бы понять что.

— Вот, все!

Из воздуха появляется Мист, а вместе с ней на столике у кровати Джонса — миска с водой и стопка чистых тканевых салфеток. И где только взяла?

Я мочу одну из салфеток, хорошо отжимаю и кладу на лоб куратора. Другой влажной, периодически прополаскивая ее в воде, протираю лицо, спускаюсь на шею, ключицы, руки, грудь… Его тело кажется нормальным — хоть любуйся, но я замечаю, как на плечи со стороны спины заползают темные тонкие линии, похожие на изгибы молний.

— Так, профессор Джонс, мне надо вас перевернуть, — зачем-то предупреждаю его я. — Вот где сейчас ваши знания и выдержка, когда они мне так нужны?

— Кэтти… — срывается с его губ.

— Ага, меня узнаете, значит, все хорошо, — хмыкаю я, хотя совсем не уверена, что все так уж хорошо. — Мист, помоги мне его перевернуть.

Хранитель больше суетится рядом, чем помогает, но я все же умудряюсь переложить Джонса на живот, и вот тут мне открывается весь масштаб трагедии. Между лопаток куратора чернеет пятно, от которого и расползаются в разные стороны молнии.

— След магического шторма, — выдыхает Мист. — Ой, нехорошо-нехорошо…

Она исчезает в одном месте, появляется в другом, мерцает и только и делает, что приговаривает «нехорошо».

— Так, СТОП! — внезапно рявкаю я, и дух замирает. — А теперь, пожалуйста, по порядку! Или я вспомню, что вообще-то собиралась спать.

Нет, конечно, я не смогу даже шага отсюда сделать, но на Мист угроза действует прекрасно. Она открывает и закрывает рот несколько раз, а потом одним потоком выдает:

— Дед хозяина как-то спасал… деревню от магического шторма и вот так же попал под удар молнии. Род хозяина может пережить подобный удар. Единственный во всей стране. Другой дракон бы уже не выжил… Но если разорванные каналы вовремя не стабилизировать, то магия может сожрать его изнутри.

Мист замолкает, а я растерянно пялюсь на нее.

— И? — я жду продолжения.

— И? — переспрашивает Мист.

— Как стабилизировать каналы? — разводя руки в стороны, спрашиваю я.

Лихорадку снять я понимаю как, а вот что делать с магией — понятия не имею. У меня свои-то каналы расшатанные, как нервы после попадания в этот мир.

— А! — приходит в себя Мист. — Нужен тот, с кем каналы близки по внутренним особенностям. Он должен закольцевать на себя магию хозяина и помочь ему восстановиться.

Ну вот прямо как два пальца об асфальт!

— Где мне такого найти? Кто это может быть?

— Ну… либо кто-то из семьи. Но у хозяина только отец и его… Его не достать. Либо истинная пара. А у рода моего хозяина таких не может быть из-за специальных защитных чар, — выдает дух.

Отличные защитные чары, которые могут лишить одного из вариантов выживания!

— О! А, может, ты попробуешь? У тебя магия необычная. И у хозяина необычная. Вдруг подойдет? — предлагает Мист.

А у меня есть варианты? К тому же… В присутствии Джонса у меня лучше всего получалось справляться со своей силой. Так что почему бы не попробовать?

— Что мне нужно делать? — спрашиваю я Мист.

Она пожимает своими плечами. Жизнь прекрасна и удивительна! Ладно, значит, будем импровизировать. Не давать же этому герою сгореть?

Я кладу ладони на место входа магической молнии и прикрываю глаза, мысленно представляя, как мои потоки силы потихоньку объединяются с потоками Джонса, как по нам обоим начинает циркулировать уже наша общая магия. А потом в меня словно врывается огненный вихрь, снося и пытаясь выбраться.

Сильнее прижимаю ладони к спине Джонса, даже немного давлю на нее, одновременно «успокаивая» магию, бешено мчащуюся по моим потокам, а потом, похоже, теряю сознание.

Утро наступает тяжело. Как будто вот прямо по мне проходится. Или… Погодите. Это что-то тяжелое просто придавливает меня к кровати.

Нахожу в себе силы приоткрыть один глаз и понимаю, что на меня давит ничто иное, как рука Джонса, а сама я прижата к его скульптурно вылепленной груди… нормальной температуры.