Истинная с коготками для дракона. Академия Лоренхейта

Глава 33

Трибуны тренировочной площадки гудят, как растревоженный улей. Дуэль становится не просто скандальной новостью, она становится событием поважнее бала. А для меня она видится чуть ли не как конец света. Никогда не считала себя излишне тревожной, но сейчас внутри как будто звенит струна.

Солнце стоит в зените, почти все сняли свои учебные пиджаки, но меня бьет мелкая дрожь, которую никак не удается унять. Я заставляю себя сидеть на одном месте, но кто бы знал, как мне тяжело сохранять видимое спокойствие.

Я стараюсь не обращать внимания на то, как на меня все время указывают взглядом или даже, не стесняясь, пальцами. Из-за меня, какой-то несчастной кошки, мало того профессор — дракон! — вызвал на дуэль главу клана оборотней, да еще и король прибыл!

И это все за сутки! Воздух здесь настолько плотный от напряжения, что его можно резать ножом. По толпе пробегает громкий шепот, а потом смолкает, я поворачиваю голову туда, куда все смотрят, и сама застываю каменной статуей.

Я вижу, как в центральную ложу, украшенную бархатом и золотом, поднимается фигура. Высокий, несмотря на возраст статный, величественный… Король. От одной его ауры власти хочется вжаться в скамью. Свидетель, которого потребовал Джонс. И то, что он согласился участвовать, кажется невероятным.

Трибуны отмирают только тогда, когда Его Величество опускается в свое кресло. Он находит на краю площадки одиноко стоящего Джонса, задерживает на нем внимание, а потом поворачивается к Ферсту и еще одному мужчине, что сопровождают его.

Джонс стоит, расслабленно опустив руки, и смотрит только на площадку, будто пытается предугадать, как пойдет дуэль. Кажется, что он вообще не волнуется, что он точно уверен в исходе боя. Только вот, зная Гайверса, я боюсь подлянки от него.

Я пыталась вчера предупредить Иррегарда, только он и слушать не захотел.

Перед мысленным взором снова проносится наш последний разговор с Джонсом…

…Камин в его кабинете уже догорал, огонь едва трепетал на углях, лишь изредка выбрасывая яркие язычки. Я не понимала себя, своих чувств, чего я вообще хотела, просто пришла в темный кабинет, точно зная, что Джонс будет тут.

Мы уже не пытались притвориться, что у нас занятие или какой-то официальный разговор.

Между нами был столик и тарелка с сыром. И на удивление сыра не хотелось. Хотелось оказаться в руках Джонса, зарыться носом в его шею и дышать им. Как будто у меня сейчас последняя такая возможность.

После ухода Гайверса Джонс был мрачнее тучи, он почти сразу ушел к ректору, а потом, кажется, вообще улетел, так что я не знала, когда вернется.

— Иррегард, он… он может пойти на подлость, чтобы выиграть. Ему нужна я. Точнее, определенная…

— Он не получит ничего, — перебил Джонс, вертя в руках бокал и рассматривая, как жидкость смачивает стенки.

— Гайверс будет убивать. Целенаправленно.

— Да. Это в его натуре.

— Иррегард… зачем? Это ведь просто… я просто студентка. Проблемная, с плохой памятью, с лапками, в конце концов. Я просто кошка…

Джонс поднял на меня взгляд, и в глубине его глаз я увидела то самое расплавленное золото дракона.

— Ты правда думаешь, что дело в «просто студентке»? — он горько усмехнулся и покачал головой. — Я сожгу этот мир, если кто-то посмеет тебя тронуть. И плевать мне на законы кланов.

Я порывисто встала, и он в миг оказался рядом, приподнял мой подбородок указательным пальцем и заглянул в глаза. Он заглянул в глаза, будто искал в них ту же безрассудную веру, что горела в нем.

— Ты веришь мне?

Я сначала кивнула, потом помотала головой, потом снова кивнула, а потом… поняла, что по моим щекам катятся слезы, которые я не могу остановить. Он смахнул одну каплю большим пальцем, и движение его было бесконечно нежным, контрастируя с железной твердостью в его глазах.

— Кэтти, — его голос звучал мягко, но так, будто каждое слово выковано из стали. — Когда ты спасала меня от последствий магического шторма, ты тоже могла погибнуть. Но ты не колебалась ни секунды.

— Это другое…

— Нет, — перебил Иррегард.

Я хотела что-то возразить, но он положил палец мне на губы.

— Я не позволю ему забрать тебя. Не позволю никому причинить тебе вред. И не потому, что я твой куратор. А потому что ты… — он запнулся, а потом выдохнул: — Потому что ты моя. Не знаю, насколько ты готова это принять. Но после того, что произойдет завтра, обратного пути уже не будет. Ни для кого из нас. Поэтому, пожалуйста, просто верь мне.

От этих слов внутри все сжалось, я должна была признаться в том, что попаданка, за кого он собирается рисковать собой. Но когда я открыла рот, Джонс поцеловал меня так, что все слова растворились. Это был не вопрос и не просьба. Это был ответ на все мои сомнения, приказ и обещание, поцелуй обреченного и победителя одновременно, поцелуй, в котором растворились все слова, кроме одного — «завтра».

— Мы собрались здесь, — резкий, усиленный магией голос Ферста вырывает меня из воспоминаний, а ладонь обхватывает рука Майлы, — чтобы засвидетельствовать соблюдение правил древней традиции оборотней. Дуэль за право сильного между Иррегардом Джонсом и Гайверсом Эйтоном.

Он не называет ни расовой принадлежности, ни регалий дуэлянтов — это все неважно, когда дело касается чего-то столь давнего и серьезного: перед богами все равны. И хочется верить, что местные боги справедливы, а не стоят на стороне самоуверенных и заносчивых оборотней, жадных до власти, но не имеющих для этой власти ни благородства, ни ума.

Как Вернон. Я сегодня имела с утра неудачу встретиться с ним и его прихвостнями на выходе из столовой. Вообще не стоило туда ходить, но завтракать в башне, зная, что Джонс ушел еще на рассвете, я не смогла.

— Собираешься смотреть, как твой защитник будет валяться в пыли? — с ухмылкой бросил Вернон. — Гайверса еще никто не смог победить в личном бою. И Джонсу это тоже не грозит. Он слишком благороден, чтобы использовать вторую ипостась.

Вот об этом я и говорю. Ни ума, ни благородства.

— Вернон, — я посмотрела на него так, что у него глаз дернулся, вспомнил, наверное, как я ему руку разодрала. — Гайверс слишком самоуверен, а Джонс слишком умен, чтобы я поверила в твои слова. А вот тебе не хватает ни того, ни другого, иначе бы ты не смотрел с такой щенячьей преданностью на тех, кто сильнее тебя. Знаешь, лев с щенячьими глазами выглядит убого. Задумайся над этим и отойди, не загораживай солнце.

Он побагровел, открыл рот, но я уже прошла мимо. Кем бы я ни была: кошкой, эльфийкой или Катей-попаданкой, я не позволю никому самоутверждаться за свой счет. Моя жизнь имеет ценность, которая гораздо выше этих мелочных препирательств.

— Я все еще помню, как Джонс поймал ту молнию, — шепчет мне на ухо Майла. — Неужели он с каким-то оборотнем не справится?

— Он был в ипостаси дракона, — отвечаю я.

«И потом чуть не умер», — добавляю мысленно, гипнотизируя площадку.

С разных ее концов друг к другу начинают сходиться Джонс и Гайверс.

Этот противный лев огромен. Без рубашки он выглядит как гора бугрящихся мышц, исполосованная шрамами. Гайверс не просто боец, он убийца, это видно по тому, как он пружинисто двигается.

Джонс снимает жилет, затем рубашку. Я давлю в себе ревность, когда по трибунам проносится восхищенный женский вздох. Джонс идеален: рельефный, но не перекаченный торс восхищает, хотя я и видела его уже, даже гораздо ближе. Он жилистый, созданный для скорости и смертельных ударов.

А та рука, на которой оставался черный узор после магического шторма, перемотана бинтами. Неужели… Неужели он до конца так и не восстановился?

Ректор Ферст поднимает руку.

— Условия дуэли! — его голос, усиленный магией, гремит над ареной. — Право сильного. Без магии. Без трансформации. До полной сдачи противника или… до смерти. Бой!

Мир сужается до точки, в которой после небольшого разбега сталкиваются противники. Вернее, должны столкнуться, но Джонс в последний момент уклоняется в сторону, делает подсечку, и Гайверс всей своей массой летит на землю, успевая сгруппироваться только перед самым падением.

Он тут же оказывается снова на ногах. Дуэлянты кружат друг вокруг друга, заставляя зрителей замереть от напряженного ожидания. Мое сердце бьется где-то в горле.

— Трусишь, ящерица? — громко, чтобы слышали все, произносит оборотень. — Вы, драконы, только на свои размеры и привыкли надеяться. На самом деле никчемные ублюдки…

— Конечно, куда нам до вас, львов, которые упиваются властью, в то время как клан живет за счет женщин, — холодно парирует Иррегард.

Гайверс рычит и бросается снова, на этот раз быстрее, с серией ударов. Джонс блокирует, я вздрагиваю. Оборотень достает его — тяжелый удар ногой в корпус отбрасывает Джонса на несколько метров. Он падает, перекатывается и тут же вскакивает на ноги. На боку уже расцветает красное пятно.

У меня перехватывает дыхание. Я даже шептать не могу. Так и сижу, вцепившись пальцами в руку Майлы.

— Это все, или есть тайные приемы? — провоцирует Джонс.

Гайверс снова кидается на него, но в этот раз Иррегард не уклоняется — он блокирует, а потом наносит несколько прямых ударов, разворачивается, оказывается за спиной противника и бьет под колено.

Нога льва подгибается, но он использует это, чтобы с размаха ударить Джонса. И не успевает.

Джонс ныряет под его руку. Хруст. Крик Гайверса.

Лев не сдается, атакует левой рукой, добираясь до челюсти Джонса. Голова моего куратора резко откидывается назад, но он резко отталкивает Гайверса, чтобы перекатиться по земле и снова захватить его в силовой прием. Джонс швыряет огромного оборотня через себя.

Земля содрогается, когда туша Гайверса обрушивается на землю. Пыль взлетает столбом.

Гайверс пытается встать, опираясь на локти, трясет головой, но Джонс уже рядом. Он не дает ему подняться. Жесткий удар ногой в грудь снова впечатывает оборотня в землю. Иррегард прижимает рукой голову Гайверса за горло к земле и слегка надавливает.

Воцаряется мертвая тишина, так что слышен любой шорох.

— Сдавайся, — голос Джонса звучит тихо, но его слышит каждый. — Или я сломаю тебе кадык. И поверь, король меня оправдает.

Гайверс хрипит, его глаза налиты кровью и ненавистью. Он смотрит на королевскую ложу, потом на спокойное, ледяное лицо дракона над собой. И, наконец, делает слабый жест рукой, ударяя ладонью по земле.

Сдался.

Трибуны взрываются аплодисментами, но Ферст поднимает руку, приказывая всем замолчать. Я дышу часто, поверхностно: неужели все? Вот так просто?

Со своего кресла поднимается король, чуть выходит вперед и тоже поднимает руку.

— Дуэль состоялась, — выносит он свой вердикт. — Право сильного остается за Иррегардом Джонсом.

Мой куратор поднимается, оставляя Гайверса лежать на площадке. Движения льва медленные, как будто наполненные свинцом, но он умудряется встать.

— Своим королевским словом я подтверждаю волю богов и передаю право сильного…

— Кэтрин Уоткинс — попаданка, — перебивает короля Гайверс.

Все замолкают, ошарашенно глядя на дуэлянтов. Мерзавец.