Избранная для опасных ректоров

13

Теина

На завтрак нечто серо-бежевое, консистенции густого крема. Оно пахнет нутом, металлом и непонятной пряностью. Соленое на вкус, с кислинкой. Видимо, витамины в составе.

Я ковыряю, делаю глоток из коробки с витаминизированной жидкостью и тихо выдыхаю.

Лиска сияет.

— Мне попался просто… — она закатывает глаза, прижимая ладонь к груди, — ты не представляешь, какой куратор. Он не просто офицер — он взглядом шифрует коды, а телом ломает гравитацию. С Тактического факультета!

Она глотает свою порцию и подаётся вперёд. Будто собирается рассказать секрет.

— Ты же видела, как он стоит? Так, будто держит на плечах всё здание. Это, наверное, и есть — настоящая сила. А какой тебе попался?

— М-м, — отзываюсь я. Проглатываю очередную ложку еды. — Нормальный. Наверное.

— Ты что такая зажатая? — щурится она. — А, ты из тех, кто сначала проверяет, а потом доверяется?

— Нет, я из тех, кто сначала выживает.

Она смеётся. А потом прищуривается и говорит тише:

— Хотя… может, это я чересчур воодушевлена. Тут наверняка все кураторы одинаковые. Просто ты фиалка, не выносящая резкого света. Тебе бы надо адаптироваться к военной среде.

Я не отвечаю.

Она правда верит, что мы попали в элиту, где всем повезло. Может, ей и правда повезло. А мне повезло в моем стиле. Как утопленнику.

После завтрака построение. Фалькор Келар снова ждет с секундомером и, собрав всю группу, ведет в соседний внутренний двор на тренировочный полигон. Там выстроена полоса препятствий с грави-дорожкой, барьерами, наклонными стенами.

Он объявляет «лёгкую разминку». Бег несколько кругов по полю.

Потом фалькор Келар тренирует нас шагать на месте и правильно дышать. Это легко.

Затем наступает время полосы препятствий.

Я справляюсь. Не падаю. Не блистаю, но и не плетусь в самом конце. Уверенно на средних позициях.

Лиска как пружина. Она словно родилась с идеальной координацией. Через пятый барьер она делает прыжок с разворотом и получает одобрительный кивок от фалькора Келара.

Я стараюсь изо всех сил, но не могу выдать такой же результат, как она. Пятки жжёт, мышцы ноют. Я что-то делаю не так. Но понять, что, не могу.

— Закончили! — фалькор Келар дует в свисток. — Курсанты… — Он называет имена нескольких, кто отставал и был позади меня. — Остаться. Остальные свободны.

Мы возвращаемся в корпус, Лиска толкает меня в бок.

— Ох, и несладко им придется! Мы с тобой молодцы! — она высоко поднимает подбородок и выглядит очень довольной.

Я немного завидую ей. У меня чувство, что ей все дается в разы проще, просто потому что она способная. А мне на результат хотя бы приближенный, надо пахать как не в себя.

Мы с Лиской возвращаемся в комнату, принимаем душ по очереди и, пока ждем обеда, дремлем. Первый день накладывает отпечаток даже на неё. Я-то уже как выжатый лимон.

По объявлению в громкоговоритель идем в столовую, куда медленно и устало дотекают курсанты, которых фалькор Келар оставил после строевой подготовки.

Обед такой же безликий, как и завтрак, но я съедаю порцию до последней капли, чтобы были силы.

Внутри плещется подавленность. Почему-то я уверена, что у фалькора Даркрая на меня не только учебные планы. Я не знаю, как общался с Лиской её куратор, но что-то подсказывает, что мой превысил пределы допустимого давления. А в три занятие, на котором, как пить дать, мы снова будем наедине.

Мы выходим во двор к трем. Кураторы уже ждут. Похоже, они едят в другой столовой и живут в другом месте. А заниматься приходят сюда.

Фалькор Даркрай снова манит меня пальцами, будто вызывая на поединок. А потом без слов жестом указывает идти за ним. Тот же путь, только проходим по коридору дальше, заходим в небольшой спортивный зал. В центре маты, вдоль стен поручни. В углу панель управления, только непонятно чем. Никакого оборудования в зале больше нет.

Фалькор Даркрай подходит ко мне вплотную, будто хочет заставить поежиться. Но я выдерживаю взгляд. И давление, которое буквально плющит пространство вокруг него.

— Согни одну ногу в колене и упри стопу в голень другой ноги, — приказывает тихо. — Ладони сложи на затылке.

Я выполняю.

— Так и стой, — добавляет он. — Тренировка выносливости и… стрессоустойчивости.

Я пока не понимаю, в чем стресс, если, конечно, он не имеет в виду физическую усталость. Мне уже нелегко стоять, а сколько он потребует — одному богу известно.

— Не двигайся. Что бы я ни делал, — голос его ровный, низкий. — Если дрогнешь — это будет провал. И все начнется заново, Элвари.

Он приближается. Медленно. Как хищник, вышедший из тени.

Я слышу его шаги — они почти бесшумные. И от этого в сто раз страшнее.

Я стою, как он велел. Стопа к голени, руки на затылке. Мышцы уже подрагивают — держать равновесие так непросто, но я молчу.

Он останавливается позади. Я не слышу дыхания — чувствую его кожей. Жар. Давление. Напряжение, будто за спиной открылась печь.

— В твоём теле есть страх, — говорит он негромко. — Это нормально. Пока ты его держишь, он твой.

Он делает шаг вбок. Я вижу его краем глаза. Левое плечо. Потом подбородок.

Он начинает обходить кругом. Медленно. Выверенно.

Когда оказывается сбоку, его рука скользит мимо моих волос. Не касается. Но прядь — шевелится.

Он обходит и останавливается напротив. Совсем вплотную. Лицо напротив моего. Взгляд лениво скользит по моим губам. Не с вожделением. С оценкой. Будто я — мясо на развес.

Он поднимает руку и касается моего уха. Подушечкой пальца. Легко, как будто случайно. Но точно специально. У меня мурашки ползут по спине. И отнюдь не от возбуждения. Мне противны его прикосновения, будто я становлюсь грязной.

Но у нас же тренировка. Я продолжаю стоять, хотя тело слегка кренится.

Колени дрожат. Плечи пылают от боли. Пальцы в волосах влажные. Сколько прошло — не знаю. По ощущениям, вечность.

Он снова подходит сзади.

— Ещё немного, — выдыхает. — И я узнаю, кто ты.

У меня всё плывёт перед глазами. Капля пота попадает сквозь ресницы — щиплет. Я моргаю и теряю равновесие.

Падаю.

Он ловит. Быстро. Ловко. Одной рукой за талию. Другой за плечи, как в танце. С явным наслаждением. А я непроизвольно хватаюсь за его шею. Она твердая и горячая.

— Ой, — отдергиваю ладони, но, кажется, уже поздно.

Он замирает. Но не потому что смутился. Он будто выключился на секунду. В глазах зависла пустота, а потом вспыхивает огонь. Опасный. Хищный. Пугающий.

Всё его тело подбирается, как у голодного зверя.

Его хватка на моей талии становится жёстче. Я вижу его лицо. Оно близко. Слишком. Зрачки расширены во всю радужку. Губы приоткрыты. Дыхание — тяжёлое, срывающееся.

Он смотрит на меня не как на курсанта. Как на добычу.

— Бездна… — выдыхает он глухо, будто через зубы. — Не прикасайся ко мне так, если не готова к последствиям.

Он в шаг прижимает меня к стене, сам вдавливает в меня свое тело, грудью плющит, а ниже… я ощущаю его возбуждение.

Я дёргаюсь — не вырваться.

— Отпусти… — выкрикиваю отчаянно.

— Нет, — его голос рычит. В нем нет сдержанности. — Ты очистила меня. И я… хочу тебя. Сделаю своей. Будешь только со мной. Только моей.

Он наклоняется. Его рот почти касается моей щеки. Я чувствую жар его дыхания. Его ладонь скользит к попе.

— Убери руки! — я тоже срываюсь на рык. Моих сил не хватает вырваться, как ни пытаюсь. — Это насилие!

— Ты моя. Поняла? — шепчет он. — Здесь. Сейчас. Навсегда. Пока ты дышишь.

— Ты… совсем рехнулся⁈ — я задыхаюсь. Горло сжимается.

— Я в своем уме. И не отпущу. Ни за что тебя не отпущу!

Он пытается меня поцеловать. Я отворачиваюсь. Его губы мажут по щеке, а следом в ухо врывается рык, от которого я вздрагиваю.

Он хватает меня за подбородок и рывком поворачивает голову к себе.

В глазах дикость. Он как с катушек слетел.

— Не тронь! — мычу ему в губы, когда он прислоняет их к моим.

Сердце шарашит в ушах как барабан войны. Я ведь его укушу, и он в ярости меня убьет. Прямо тут. Бездна!

И в этот момент вдруг хлопает дверь.

— Что здесь происходит? — знакомый, как давно забытая песня, голос звучит в ушах.

Здоровенный фалькор Даркрай отступает, и я вижу в дверях того, кто много раз являлся ко мне во снах за эти полгода. Кого я пыталась, но так и не смогла выкинуть из головы. И врала себе, что забыла.